Позже на ней стали постепенно появляться предметы роскоши, которые были ей не по карману: ожерелья, кольца с бриллиантами.
Чжоу Вань тогда это заметила, но лишь посчитала их красивыми, не осознавая, что это значит.
Так продолжалось, пока Чжоу Цзюнь не заболел и не умер, а Го Сянлин не съехала и месяца не прошло.
Лишь тогда Чжоу Вань поняла, в чем была суть.
А тогда ей было всего десять лет.
Чжоу Вань положила живые цветы перед могилой.
Мужчина на фотографии на надгробии мягко улыбался; он выглядел вежливым и скромным, а в его глазах читалась едва заметная улыбка.
Чжоу Вань была больше похожа на Чжоу Цзюня, чем на Го Сянлин.
— Папа, — она опустилась на колени перед надгробием, выкладывая на маленькое блюдце только что купленные пирожные. — Бабушка в последнее время неважно себя чувствует, поэтому в этом году не смогла прийти к тебе.
— Она… тоже не пришла.
Под «ней» подразумевалась Го Сянлин.
Чжоу Цзюнь любил Го Сянлин.
Он никогда раньше ни с кем не встречался; познакомившись с Го Сянлин на свидании вслепую, она стала его первой любовью. Он оберегал и жалел её.
Он дарил ей цветы на годовщину свадьбы, писал любовные письма на день рождения и мог посреди ночи объехать полгорода, чтобы купить фрукты, которых ей захотелось.
— Прошло столько лет, ты всё еще скучаешь по ней? — тихо спросила Чжоу Вань, глядя на фотографию.
— Но я не могу простить ей то, что она тебя предала, — сказала Чжоу Вань. — Я могу понять, почему она бросила меня как обузу ради лучшей жизни, но я не могу простить ей предательство по отношению к тебе, и не могу простить того, что она бросила бабушку умирать, не оказав помощи.
— Папа, я собираюсь совершить одну ошибку.
Чжоу Вань опустила веки: — Ты простишь меня?
*
Уйдя с кладбища, Чжоу Вань отправилась в больницу за лекарствами для бабушки.
Когда она выходила из автобуса, позвонила Го Сянлин.
— Алло? — ответила Чжоу Вань.
— Ваньвань, извини, мама только сейчас увидела твое сообщение, — виноватым тоном произнесла Го Сянлин.
Она всегда так поступала: творила зло, но при этом создавала видимость добродетели.
Но иногда Чжоу Вань казалось, что на самом деле она очень похожа на Го Сянлин.
На пешеходном переходе загорелся зеленый свет. Она не спеша переходила дорогу, сухо ответив: — Ничего страшного.
— В последнее время мама слишком занята, совсем нет времени сходить с тобой. Давай так: я сейчас переведу тебе немного денег, купи побольше подношений и отнеси отцу.
Чжоу Вань внезапно почувствовала тошноту и отвращение, но по-прежнему никак этого не показала и не сказала, что уже там была.
— Хорошо.
После того как она повесила трубку, Го Сянлин быстро перевела ей деньги. Сто юаней.
Чжоу Вань вошла в больницу, нашла Чэнь Ишэна и забрала лекарства для бабушки.
— Кстати, Ваньвань, — сказал Чэнь Ишэн. — Не забудь через пару дней привести бабушку в больницу, снова нужно делать диализ.
— Хорошо, — отозвалась Чжоу Вань. — Спасибо, Чэнь Ишэн.
Выйдя из кабинета, Чжоу Вань спустилась на лифте.
В этот же момент она вдруг услышала голос позади себя.
Наглый, с небрежной усмешкой, в которой, однако, сквозило еще больше холода: — И что с того?
Она обернулась и увидела Лу Сисяо.
Он стоял неподалеку, а напротив него — мужчина средних лет в строгом костюме, серьезный и суровый, внушающий невольный трепет. Позади него стояла Го Сянлин.
Мужчина пришел в ярость: — Лу Сисяо! Что это за тон!
Го Сянлин взяла мужчину под руку и мягко сказала: — Ладно тебе, Лао Лу, ребенок еще мал, что ты на него злишься.
— Еще мал? — эти слова, напротив, разозлили мужчину еще сильнее. — Я кормил и поил его больше десяти лет, у него было всё, что он ни пожелал бы, а он что! Только позорит меня на каждом шагу! Знай я, что ты вырастешь таким мерзавцем, ни за что бы тогда с твоей матерью…
Прежде чем он успел договорить, Лу Сисяо внезапно вскипел.
Он схватил мужчину за воротник и с грохотом прижал его к стене.
Чжоу Вань привыкла видеть его непринужденным, легким на подъем и беспечным, но она впервые видела его в таком гневе: вены на лбу вздулись, грудь тяжело вздымалась.
— Лу Чжунъюэ, лучше не говори мне больше ни слова, — процедил Лу Сисяо сквозь зубы. — У тебя нет права упоминать мою мать.
Сказав это, он развернулся и ушел стремительным шагом.
Он не заметил Чжоу Вань и прошел мимо нее.
А Го Сянлин, проследив за его взглядом, увидела Чжоу Вань.
В тот миг в её глазах промелькнуло смятение — она не хотела, чтобы Чжоу Вань сейчас подходила.
Чжоу Вань исполнила её желание и, развернувшись, побежала вниз по лестнице.
В больнице было много людей, толпа шумела и суетилась; Чжоу Вань не могла догнать Лу Сисяо, пока не выбежала вслед за ним на улицу.
— Лу Сисяо! — крикнула она.
Он не слышал и продолжал идти прочь широкими шагами, его лицо было пугающе мрачным.
Запыхавшись, Чжоу Вань вытянула руку, чтобы схватить его за рукав, но сила его движения потянула её за собой; она покачнулась, сделала шаг вперед и лишь с трудом удержалась на ногах.
Лу Сисяо обернулся и опустил взгляд.
Девушка крепко вцепилась двумя пальцами в его одежду. Её рука была совсем маленькой, костяшки пальцев побелели от напряжения.
Её щеки покраснели от бега, она тяжело дышала, хвост растрепался, а несколько прядей волос спутались на ветру.
— Лу Сисяо, — тяжело дыша, она снова позвала его по имени.
Лу Сисяо смотрел на нее и молчал.
Чжоу Вань подняла на него взгляд. За её спиной догорало закатное солнце, а в её чистых глазах всё было как на ладони.
— Хочешь поесть лапши?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
