Чжоу Вань немного подумала и ответила:
— Кажется, были девушки, которые признавались ему в любви, но он тогда никогда не помышлял о романтических отношениях и не очень много общался с одноклассниками.
Е Шу кивнул:
— Это верно, все гении такие.
Они прождали в комнате полчаса, пока дверь наконец не открылась.
Цзян Янь вошел:
— Простите, что заставил ждать, на том участке работы внезапно возникло срочное дело, я никак не мог уйти.
Е Шу с улыбкой поспешно сказал:
— Ничего страшного, господин Цзян Янь, пожалуйста, присаживайтесь.
На нем была серая рубашка, заправленная в классические брюки. Он выглядел опрятным и статным; очки в тонкой оправе, чистые черты лица, во всем облике чувствовалась сдержанная интеллигентность и строгость, присущая студентам-технарям.
Он поднял глаза на Чжоу Вань и непринужденно улыбнулся:
— Чжоу Вань, давно не виделись.
Чжоу Вань ответила коротким «угу» и вежливо добавила:
— Давно не виделись.
— Какое совпадение, никак не ожидал, что Сяо Чжоу окажется вашей одноклассницей по старшей школе, — сказал Е Шу. — Господин Цзян Янь, какой чай будете пить?
— Просто минеральную воду.
Цзян Янь сел на диван:
— Мы с Чжоу Вань раньше сидели за одной партой. Изначально мы оба должны были участвовать в той олимпиаде по физике, просто тогда у нее возникли обстоятельства, и она не смогла пойти. Жаль, иначе с ее способностями она наверняка бы получила рекомендацию в университет, и, возможно, сегодня вы брали бы интервью у нее.
Цзян Янь действительно стал другим.
Больше не тот книжный червь, о котором говорили, что он только и умеет, что учиться; он стал гораздо более общительным, обходительным и тактичным.
— Вот как, — Е Шу удивленно приподнял брови. — Не скажешь, я-то думал, Чжоу Вань училась на гуманитарном.
Чжоу Вань включила видеокамеру, прерывая тему:
— Е Шу, давайте начнем.
……
Интервью закончилось, Чжоу Вань сохранила записи и отправила их коллеге-координатору.
Она закрыла ноутбук:
— Е Шу, я отойду в уборную.
Выйдя из туалета, она мыла руки, когда сзади послышались шаги. Чжоу Вань подняла глаза и увидела в зеркале приближающегося Цзян Яня.
— Чжоу Вань, как ты поживаешь в последнее время? — спросил Цзян Янь.
— Вполне хорошо.
— Я читал в интернете о случае с Шэнсин Медиа и знаю, что ты оттуда уволилась, — сказал Цзян Янь. — Это из-за того инцидента? С твоими способностями ты не должна работать репортером на подхвате в какой-то мелкой газетенке и быть у всех на побегушках.
Эти слова прозвучали неприятно, Чжоу Вань невольно нахмурилась.
Цзян Янь:
— Если тебе нужно, я могу помочь. Скажи, в какую компанию ты хочешь попасть, и я сообщу им.
— Спасибо, но я считаю, что моя нынешняя работа очень хорошая, мне она нравится, — отрезала Чжоу Вань.
Цзян Янь решил, что она просто упрямится и хорохорится. Он нахмурился:
— Чжоу Вань, прошло столько времени, к чему всё это? Нужно смотреть вперед, по крайней мере сейчас я могу тебе помочь.
— Но мне правда это не нужно, — сказала Чжоу Вань. — Цзян Янь, я еще при выпуске ясно дала тебе понять: из-за того, что случилось тогда, мы больше не сможем быть друзьями.
Сказав это, Чжоу Вань взяла бумажную салфетку, вытерла руки и повернулась, чтобы уйти.
Когда она уже проходила мимо него, Цзян Янь внезапно схватил ее за запястье.
Она замерла.
Цзян Янь стиснул зубы и понизил голос:
— Чжоу Вань, но я уже не тот, что прежде. Я добился успеха, я уже преуспел! Никто больше не посмотрит на меня свысока. Все говорят, что у меня блестящее будущее, что я достиг славы. Я обязательно поднимусь на вершину пирамиды, и ты это увидишь.
Чжоу Вань сильно нахмурилась и с силой попыталась вырвать руку:
— Цзян Янь, сначала отпусти меня.
— Почему ты никогда не хочешь даже взглянуть на меня?
После отъезда из города Пинчуань больше никто не смотрел на него свысока. Все хвалили его, завидовали ему. Он оставил все те унижения в Пинчуане. Здесь он — физический гений Цзян Янь, самый молодой, талантливый и перспективный.
Привыкнув к этим восхищенным и обожающим взглядам, он тем более не мог выносить отношение Чжоу Вань к нему.
— Почему?! — Цзян Янь впился взглядом в ее глаза. — Чжоу Вань, во время учебы ты была моим единственным достойным соперником и напарником, мы люди одного мира!
Как только он договорил, сзади раздалось пренебрежительное фырканье.
Лу Сисяо стоял неподалеку, его эмоции было трудно разобрать.
В зубах он зажал сигарету, на кончике которой алел огонек. В этом месте почти не было людей, было просторно и тихо, даже звук дыхания казался громче.
— А ты мастак набивать себе цену.
Он стряхнул пепел, скрывая гнев за маской безразличия.
— Одного вы мира… С чего ты взял, что такой, как ты, вообще этого достоин?
Пока Цзян Янь стоял в оцепенении, Чжоу Вань наконец высвободила руку и послушно подбежала к Лу Сисяо.
Цзян Янь смотрел на эту сцену.
В голове всплыли картины школьных лет — всё было точно так же.
Он думал, что Чжоу Вань и Лу Сисяо давно расстались и уже никогда не смогут быть вместе.
Он холодно усмехнулся:
— Это всё равно лучше, чем быть таким прожигателем жизни, как ты. Добился бы ты чего-нибудь сегодня, если бы не твой отец и дед?
Цзян Янь не знал, что Лу Сисяо давно почти не общается с семьей Лу, и не знал, что всё, что у него есть сейчас, достигнуто его собственными силами.
Но Лу Сисяо было лень тратить слова на объяснения.
Цзян Янь всегда считал его костью в горле, но Лу Сисяо вообще не воспринимал его всерьез.
Лу Сисяо усмехнулся:
— Когда-то ты бегал за Лу Чжунъюэ и звал его отцом, изо всех сил стараясь войти в дом Лу. С чего вдруг сейчас такие речи? Цзян Янь, мне напомнить? Дело не в том, что ты этого не хочешь, а в том, что тебе это не светит.
Сказав это, он, не дожидаясь ответа Цзян Яня, взял Чжоу Вань за руку и развернулся.
Он шагал широко, и Чжоу Вань пришлось почти бежать, чтобы поспевать за ним.
— Лу Сисяо, — она бежала рядом, заглядывая ему в лицо, чтобы понять его настроение. — Как ты здесь оказался?
— Зашел на одно собрание.
В машине Чжоу Вань, подумав, решила сама всё объяснить:
— Лу Сисяо, я встретилась с ним только из-за интервью. Я не знала, почему он вдруг завел эти разговоры. После того случая в прошлом мы с ним почти не общались.
Ее тихий и серьезный тон немного утихомирил гнев Лу Сисяо.
Он некоторое время смотрел на Чжоу Вань, затем поднял руку и взъерошил ей волосы.
— Боишься, что я разозлюсь?
— Угу.
— О-о…
Лу Сисяо протянул звук и обхватил ее запястье. У нее была тонкая кожа: она краснела от холодной воды, и от чужих прикосновений на ней легко оставались следы. Вот и сейчас на запястье виднелись отпечатки пальцев — бледные, но их вид вызывал раздражение.
Он потирал кончиками пальцев эти следы, затем поднес ее руку к лицу и коснулся губами кожи на запястье.
— Немного злюсь, — произнес он глуховатым голосом.
Чжоу Вань моргнула, чувствуя щекотку на запястье и учащенное сердцебиение.
Затим она увидела, как Лу Сисяо открыл рот и прикусил нежную плоть на внутренней стороне ее запястья, слегка потирая ее зубами.
Было немного больно.
Затем Лу Сисяо укусил сильнее, так что Чжоу Вань почувствовала, как зубы впиваются в кожу.
Она поджала губы, терпя.
У Лу Сисяо всегда возникал скверный порыв причинить Чжоу Вань боль. Он не понимал, какая психология за этим стоит, и порой сам считал себя ненормальным, но просто не мог удержаться.
Ему нравилось видеть на теле Чжоу Вань следы, принадлежащие только ему.
Он бессознательно укусил еще сильнее.
Когда он отстранился, на запястье Чжоу Вань остался след от зубов, а кожа покраснела и горела.
Он поднял взгляд: девочке, должно быть, было действительно больно, она слегка нахмурилась, глаза покраснели, но она не издала ни звука.
Чжоу Вань смотрела на него без капли злости и тихо спросила:
— Ты всё еще злишься?
В этот миг Лу Сисяо почувствовал себя настоящим скотом.
— Больно?
Чжоу Вань покачала головой.
Хотя глаза предательски покраснели от слез.
К сожалению, быть скотом вызывает привыкание.
— Злиться-то я больше не злюсь, но я приревновал.
Лу Сисяо с довольным видом убрал руку. Перед Чжоу Вань он всегда умел пользоваться ситуацией и капризничать.
Он сделал холодное лицо и негромко произнес:
— Утешай меня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
