Следуя намеченному маршруту, Сян Хайкуй сначала потратила пять лет на то, чтобы истребить всех опасных чудовищ за пределами заставы Иньша.
Будь то необитаемые земли, зоны ядовитых туманов или запретные территории — не существовало такого чудовища, с которым она не могла бы справиться, превратившись в Цзяолуна.
А если и существовало, она просто сбегала.
Когда убивать стало больше некого, она отправилась бросить вызов древнему демону Шангу, заточенному в формации Плывучих песков.
В итоге этот демон поверг её на колени и изрядно высмеял, отчего её меч Тянькуан от ярости с грохотом бился о стены.
Затем Сян Хайкуй, прихватив с собой всё семейство, двинулась от Иньша на юг — вдоль границ земель Шу, Тибета и Юньнани…
Эти безлюдные края, где бесчинствовали сонмы демонов, превратились для неё в сад духовных трав.
На это ушло ещё четыре года.
Однако все эти четыре года на исходе каждого года она возвращалась в Иньша: во-первых, чтобы встретить Новый год с отцом, а во-вторых, чтобы снова и снова бросать вызов демону.
Когда демон в пятый раз поверг её на колени, Сян Хайкуй, в панике убегая, выкрикнула напоследок угрозу:
— Ты у меня попляшешь! Я найду божественного зверя, который специально тебя одолеет!
После этого она покинула Чжунчжоу, переплыла океан, тайно пробралась на земли Сичжоу и нашла того самого «божественного зверя», о котором говорила — альпаку.
— Этот коротконогий верблюд действительно сможет победить демона Шангу? — этот вопрос Бай Синсянь задавал всю дорогу.
Спросив, он оглянулся назад.
В этой местности повсюду в вышине висел ядовитый туман, и, как и в Иньша, летать здесь было невозможно. Он и Сян Хайкуй ехали впереди на лошадях, а дядя следовал за ними верхом на альпаке.
Вообще-то изначально можно было обойти это место с помощью летающего артефакта, но ночная жемчужина, определяющая демоническую силу, внезапно засветилась. Это означало, что здесь есть подходящая для поглощения дядей демоническая энергия, поэтому им пришлось спуститься, чтобы во всём разобраться.
Сян Хайкуй была полна уверенности:
— Просто верь мне.
Горный ветер был неистовым, и она подняла руку, чтобы заправить растрепавшиеся волосы у виска за ухо.
Все эти годы она носила волосы до плеч, собирая их в пучок.
Когда раньше они были длиннее, она пробовала сооружать всякие красивые прически, украшая всю голову жемчугом, нефритом и буяо, но во время боя это ужасно мешало.
Проехав верхом еще немного, Сян Хайкуй вдруг скомандовала:
— Стой!
Оружейный ящик за спиной Инь Чжанли внезапно открылся, Тянькуан вылетел оттуда и опустился ей в руку.
Она повернула голову и подала знак Инь Чжанли.
Инь Чжанли поспешно натянул поводья, понукая альпаку идти вперед. Две лошади и два человека зажали его с маленькой альпакой посередине, взяв под защиту.
— Впереди смертоносная формация, к тому же в засаде сидят по меньшей мере человек двадцать, их уровень совершенствования примерно шестого или седьмого ранга, — напутствовала Сян Хайкуй Бай Синсяня. — Людей слишком много, я могу не уследить за всеми, так что ты отвечаешь за безопасность старшего.
Как и предполагал хозяин, хотя маленькая черная змейка постепенно шла на поправку, пока к ней не вернется память, разумное мышление угасало все сильнее с каждым днем.
До предсказанных ею слез над увядшими цветами дело еще не дошло, но он уже начал оплакивать небеса и сострадать людям1.
До этого он спас раненого белого крольчонка и бережно за ним ухаживал.
Стоило ему вздремнуть, как Сян Хайкуй зажарила и съела его.
Он молча смотрел, как Сян Хайкуй доедает кролика, а затем собрал шерсть и кости, закопал их в землю и насыпал маленький могильный холмик.
Дальше пошло еще пуще: во время дождя он читал стихи, во время снегопада играл на цине, и даже при виде осеннего инея и опадающих листьев непременно предавался меланхолии.
Однако совершенно неожиданно этот кривой удар попал точно в цель2, и запасы воды в сфере меча Тяньжэнь Дао Чэня стали стремительно прибывать.
— Хорошо, — отозвался Бай Синсянь.
Однако Сян Хайкуй уже довольно долго стояла с обнаженным мечом, прежде чем с вершины горы спустились трое.
Возглавлявшая их заклинательница, судя по всему, предпочитала красивых юношей: едва приземлившись, она несколько раз взглянула на Бай Синсяня, сложила руки в приветствии и произнесла:
— Мы — ученики школы Байшоу с пика Лоци. Вы трое тоже пришли поймать рыбу-демона?
«Так это рыба-демон», — поняла Сян Хайкуй и, поприветствовав их в ответ, спросила:
— Мы лишь проходящие мимо бродячие заклинатели. Позвольте узнать, бесчинствует ли эта рыба-демон?
Заклинательница опешила:
— Так вас пригласил не владыка города?
Сян Хайкуй ответила:
— М-м? Мы просто почувствовали демоническую ауру и решили взглянуть.
Заклинательница и двое стоявших за ней людей явно выдохнули с облегчением.
Из её объяснений Сян Хайкуй узнала, что земли под их ногами принадлежат великому владыке города Сюэлун, а река Паньлунцзян, протекающая через шестнадцать малых городов и сотни поселений, служит важной транспортной артерией.
Не так давно у входа в ущелье внезапно объявился странный рыбный дух, примерно восьмого ранга, который без разбору топил и заглатывал проплывающие мимо суда, погубив несметное число людей.
Дело было серьезным, и владыка города Сюэлун, обладающий девятым рангом, лично прибыл, чтобы уничтожить тварь. Однако рыба-демон затаилась на дне и ни за что не желала подниматься на поверхность. Великий владыка не мог вечно караулить её, поэтому объявил о щедрой награде, призвав бродячих заклинателей и местные ордены выйти на охоту.
— Мы, гунян, уже развернули формацию и прождали здесь больше десятка дней… — заклинательница вежливо намекала на то, кто пришел первым.
Сян Хайкуй поспешила успокоить её:
— Не беспокойтесь, мы не станем отбирать вашу добычу. Но не могли бы вы после того, как убьете чудовище, уступить его демоническое ядро мне?
— Как это? А если не уступим, то отберешь силой? — усмехнулся юноша за спиной заклинательницы.
Этот парень не был ходячей пороховой бочкой, готовой лаять на каждого встречного; просто ему стало тошно оттого, что старшая сестра то и дело бросала взгляды на беловолосого красавца.
— Я куплю его за деньги, — Сян Хайкуй даже не посмотрела на него, продолжая беседу с приветливой заклинательницей.
— Ну… — заклинательница замялась.
Демоническое ядро восьмого ранга стоило очень дорого: даже за самое низкосортное пришлось бы выложить не меньше трех тысяч духовных жемчужин, а эти трое вовсе не выглядели богачами.
Коротконогого верблюда, на котором восседал монах, они никогда прежде не видели, но выглядел тот глуповато и не отличался особой духовной силой.
Что же касается девушки-мечника и красивого юноши, то их лошади были самыми дешевыми местными горными клячами.
— Цена не проблема, — добавила Сян Хайкуй.
Она не нуждалась в деньгах, а самых дешевых лошадей купила лишь потому, что собиралась ехать на них недолго; везти их обратно в Иньша не имело смысла, а после получения внутреннего ядра она все равно намеревалась отпустить их на волю, так зачем зря тратиться?
— Ого, какие громкие слова! — не удержался от колкости юноша. — Демоническое ядро восьмого ранга, и мы можем называть любую цену? Что ж, если мы потребуем сто тысяч духовных жемчужин, вы потянете?
— Младший брат! Не дерзи! — заклинательница обернулась и сердито прикрикнула на него.
Сян Хайкуй до смерти раздражали подобные типы, и она уже собиралась поставить его на место, как вдруг Инь Чжанли произнес:
— Сяо Бай.
- оплакивать небеса и сострадать людям (悲天悯人, bēi tiān mǐn rén) — китайский чэньюй, означающий глубокую скорбь о судьбах человечества и сострадание к чужим бедам. ↩︎
- кривой удар попал точно в цель (歪打正着, wāi dǎ zhèng zháo) — китайский чэньюй, означающий, что случайное или ошибочное действие привело к неожиданно хорошему результату. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
