Когда Хань Ци отправился в Верхний мир, Шаньхай уже пал, а Три мира давно были усмирены.
Он ни разу не видел, чтобы Владыка задействовал свою духовную силу, а в разговорах совершенно не мог разгадать его замыслы — тот казался сущим бестолковым правителем.
Но разве мог он быть бестолковым правителем?
Исключено.
Смерть прежнего Владыки преисподней была напрямую связана с ним.
И хотя Инь Чжанли явно подготовил всё необходимое, он до сих пор не предпринимал никаких действий, опасаясь именно Владыку, а вовсе не Хань Ци.
— Под началом Владыки строю замыслы не я один. Теперь, когда я потерпел неудачу, Чанли-сюн пробудился раньше срока. Владыка может вмешаться лично или послать кого-то другого, и первой, кто примет на себя удар, окажешься именно ты, гунян.
Какое ей, к черту, было до этого дело? Сян Хайкуй холодно усмехнулась:
— Каким бы всемогущим ни был Владыка, неужели он узнает, что мы с ним занимались парным совершенствованием?
Хань Ци с улыбкой ответил:
— Я доложу об этом Владыке.
У Сян Хайкуй дернулся уголок рта, хотя, если подумать, в этом был смысл.
Хань Доуцзи и так был прислужником Владыки, а теперь, когда задание провалено, ему непременно нужно вернуться и отчитаться перед ним.
— Даже если бы Владыка не стал ловить тебя, изначально я сам собирался это сделать. Помогая Чанли-сюну, ты помогаешь клану Шаньхай. Ты не невинна, и с моей точки зрения, предать тебя смерти — дело абсолютно справедливое.
За разговором они подошли к главным воротам дома семьи Лу.
Остановившись у ворот, Хань Ци продолжил:
— Однако я знаю, что ты ни в чем не виновата, и не хочу причинять тебе вред. Более того, я желаю заниматься с тобой парным совершенствованием.
— Вот и ступайте, рассказывайте, я не боюсь, — Сян Хайкуй не поддалась на его угрозы.
Она выхватила меч, собираясь попытаться разрушить барьер дома семьи Лу.
Однако Хань Ци протянул руку и выхватил из пустоты несколько маленьких флажков, после чего бросил их вперед.
Флажки выстроились на земле в форме восьмиугольника. Он сформировал пальцами печать, и флажки превратились во врата, ведущие прямо внутрь поместья семьи Лу.
Хань Ци сделал приглашающий жест и вернулся к прежней теме:
— Даже если я не доложу, у Владыки наверняка найдутся способы узнать об этом. Только если ты, гунян, примешь статус моей невесты, они не посмеют тронуть тебя.
— Видишь, зачем упрямо лезть напролом, подобно безрассудному глупцу, когда этой опасности можно так легко избежать?
Ну надо же, заговорил как политик!
Сян Хайкуй от его речей едва не растерялась.
В искусстве словесных перепалок она явно уступала ему в мастерстве.
Немного подумав, она прямо заявила:
— Старший, скажу вам честно: в моих глазах вы — злодей, понимаете? Я не хочу иметь с вами ничего общего.
— Да, я действительно далеко не праведник, — Хань Ци, видя, что она не двигается, первым шагнул в построение. — Но когда в прошлом у меня появились силы, клан Шаньхай уже потерпел крах. Чтобы человеческий род мог стремительно развиваться, мне пришлось поступить именно так.
— Нет, даже если бы клан Шаньхай тогда не пал, я бы всё равно не встал на их сторону.
— Как бы Небесный клан ни угнетал мир смертных, они лишь держат людей за рабов, но не считают их пищей.
— Небесный клан принадлежит к другому роду, но в рамках понятий «вид» и «цивилизация» мы к ним гораздо ближе. Клан Шаньхай совсем иной…
Сян Хайкуй прервала его:
— Те представители клана Шаньхай, с которыми я сталкивалась…
Хань Ци тоже перебил её:
— Те, с кем общалась Сян-гунян, стоят на самой вершине цивилизации Шаньхай. Но знаешь ли ты настоящий клан Шаньхай? Нет, а потому у тебя нет права осуждать меня.
— Пусть я не знаю их, но я знаю, что Инь-цяньбэй не станет причинять вред людям без разбору, а вот вы — станете. Инь-цяньбэй борется, а вы наживаетесь на угнетении других рас.
Сян Хайкуй насмешливо скривилась:
— Эта ваша человеческая цивилизация, омытая кровью других народов, на мой взгляд, лишь попытка растрогать самого себя. Она ничем не отличается от деяний Владыки из … Верхнего мира — такой же мусор!
Хань Ци ничуть не рассердился и не обиделся. Он с улыбкой произнес:
— Чанли-сюн говорил точно так же.
Сян Хайкуй опешила.
Хань Ци добавил:
— Ты попала под сильное его влияние.
Сян Хайкуй нахмурилась:
— Это мои собственные мысли.
Она шагнула в построение и встала рядом с Хань Ци.
Хань Ци сплел пальцами знак, активируя построение, и в то же мгновение они исчезли из-за ворот и очутились во дворе дома семьи Лу.
— На самом деле за эти годы я и сам немного поколебался в своих убеждениях. Но я с самого детства отличаюсь редким упрямством, у меня такой характер: пока не врежусь в южную стену, назад не поверну1, — Хань Ци покачал головой. — Нет, даже если впереди окажется южная стена, я проломлю её и пойду дальше.
— Безумец, — едва Сян Хайкуй коснулась земли, как увидела добрый десяток свирепых зверей, которые смотрели на них хищными взглядами.
Она подняла меч:
— Кажется, я начинаю понимать, к чему клонит старший. Вы не только хотите заниматься со мной парным совершенствованием, но и стремитесь переманить меня на свою сторону, подговорить на измену, чтобы я помогла вам одолеть Инь Чжанли.
Хань Ци кивнул:
— Совершенно верно. Я считаю, что прежде чем принимать чью-то сторону, тебе, гунян, не мешало бы повидать мир. Прогуляйся по землям Небесного клана, обойди владения клана Шаньхай, и лишь когда в твоей груди раскинутся долины и холмы2, принимай решение.
Сян Хайкуй внезапно улыбнулась, и её улыбка была ярче утреннего солнца:
— Если бы у меня были силы совладать с Инь Чжанли, то неужели вы не боитесь, что после этих прогулок я, напротив, собью вас с пути?
Не дожидаясь, пока Сян Хайкуй бросится в бой, Хань Ци шагнул вперед.
Он даже не стал обнажать меч. Уверенной поступью он прошел прямо сквозь стаю чудовищ, лишь слегка ударяя ножнами каждое из них в определенные места.
И звери один за другим падали, обливаясь хлынувшей кровью.
Оказавшись впереди, он повернулся и через проложенную кровавую тропу протянул к ней руку:
— Разделишь ли ты мои убеждения или изменишь меня, столкнешь ли в бездну или спасешь из огня и воды — Хань Ци будет рад любому исходу. Не знаю лишь… каково будет решение гунян?
- пока не врежусь в южную стену, назад не поверну (不撞南墙不回头, bù zhuàng nán qiáng bù huí tóu) — китайская поговорка, означающая крайнее упрямство, нежелание менять свое мнение, пока не столкнешься с непреодолимым препятствием. ↩︎
- в твоей груди раскинутся долины и холмы (胸中有沟壑, xiōng zhōng yǒu gōu hè) — китайское образное выражение, означающее обретение широкого кругозора, мудрости или дальновидности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
