Хань Ци подумал, что если дело обстоит именно так, то Дицзюнь уже должен был предпринять действия.
Согласно своему обычному стилю, Дицзюнь любил плести интриги против львов и проявлять беспощадность в борьбе с лисами.
Хань Ци вспомнил ту девушку с упрямым взглядом и несколько одиноким силуэтом со спины, и на мгновение не смог определить, была ли она обладательницей великой судьбы или же ее преследовали сплошные невзгоды.
— Шифу, — Син Ну поспешил навстречу, — только что пришло известие, что Мэн Сань тоже вернулся.
— Хм, — Хань Ци кивнул, — всю семью Мэн, за исключением Мэн Саня, на которого Дицзюнь обратил взор, ждут неприятности. То, что они творили в нижнем мире, было раскрыто Дицзюнем.
Глаза Син Ну округлились:
— Дицзюнь спускался в нижний мир? Но ведь это не должно было зайти так далеко, в конце концов, семья Мэн…
— Изначально не должно было, но, к несчастью, в этот раз семья Мэн перешла дорогу не тому человеку.
Хань Ци не стал возвращаться во дворец и снова направился к выходу.
— Шифу, вы куда?
— В семью Мэн.
…
В это время в доме Мэн.
Мэн Наньтин стоял на коленях в зале. Его душа пребывала вне тела долгие годы и сильно пострадала, отчего он непрестанно дрожал.
Глава семьи Мэн Инчжоу, помогая ему стабилизировать душу, никак не мог понять:
— Ты планировал это столько лет, почему же отступил, когда оставался всего один шаг?..
— Отец, я не мог не отступить, таков был приказ Дицзюня, — Мэн Наньтин, сохранивший тогда внешнее спокойствие, на самом деле был смертельно напуган. — Дицзюнь велел мне оставить попытки обрести плоть из плода Цзяньму1, а также предупредил нашу семью Мэн, чтобы мы вели себя смирно и не смели больше чинить беспорядков.
— Дицзюнь? — Мэн Инчжоу на мгновение замер в шоке. — Ты уверен?
Мэн Наньтин твердо кивнул:
— Без сомнений, это был именно Дицзюнь.
Внешне представители Небесного клана ничем не отличаются от людей. Разница лишь в долголетии и врожденном могучем «духовном озарении»2.
Сила, которую человеческому роду приходится обретать через совершенствование, у Небесного клана есть от рождения, и целиком она зависит от «духовного озарения».
Это «духовное озарение», подобно «родословной» у клана Шаньхай, имеет свои уровни качества, делится на ранги и передается через кровь и силу души.
«Духовное озарение» рода Дицзюня — высшее среди Небесного клана, оно способно подавлять любого его представителя.
Тогда во дворе семьи Лу двое доверенных людей Мэн Наньтина вели слежку. Один из них внезапно подвергся удару мощного «духовного озарения» и, не выдержав, тут же лишился чувств.
Второй, увидев это, понял, что это послание через озарение. Он принял информацию с помощью специального нефритового талисмана, но даже не осмелился просмотреть его, а сразу отнес Мэн Наньтину.
Когда Мэн Наньтин открыл его, то даже он, обладая «духовным озарением» третьего высшего ранга семьи Мэн, почувствовал, как у него потемнело в глазах от удара.
— Кто это мог быть, если не Дицзюнь?
*
Как только Сян Хайкуй вышла из коридора, образованного цветами Биань, она оказалась в горной долине.
Весь мир словно пропустили через фильтр: всё было смутным, туманным и сумрачно-алым.
В этом мире концентрация мутной ци была чрезвычайно велика, обычный человек не смог бы здесь дышать. Однако перед перемещением лаобань дал ей проглотить пилюлю, и теперь благодаря ее «подпитке» она не чувствовала никакого дискомфорта.
Но…
Где сам лаобань?
Сян Хайкуй с удивлением смотрела на закрывающийся проход, оглядываясь по сторонам:
— Инь-цяньбэй?
Она долго звала Инь Чжанли, но тот не появлялся. Это напомнило ей о временах их совместных тренировок, когда он так же внезапно исчезал, бросая ее в незнакомой обстановке.
Сян Хайкуй мысленно выругалась и с виноватым видом посмотрела на стоящего рядом Цзинжаня:
— Я только что обидела его, а этот человек…
— Пойдем, — Цзинжань не стал продолжать ее мысль и направился по тропе на север. — Мы находимся у главных ворот города Биань. Он, должно быть, у боковых или у задних ворот. Войдя в город, мы в любом случае с ним встретимся.
Сян Хайкуй поспешила за ним:
— Откуда ты знаешь? В книгохранилище Хань Ци были книги о мире мертвых?
Сян Хайкуй видела тогда, что то пространство было огромной библиотекой.
За те десять лет, что этот шэнсюэ пробыл там, он словно закончил докторантуру и вышел в свет.
Она и не надеялась, что Цзинжань ответит. Оказавшись в незнакомом месте, всегда нужно первым делом изучить обстановку.
Эта долина словно была покрыта слоем кожи, под которой можно было разглядеть текущую ярко-красную кровь — вероятно, это было нечто вроде лавы.
Однако ступать по ней было не горячо.
Пройдя чуть дальше, они увидели реку. Она извивалась множеством поворотов, но из-за своей длины изгибы не казались слишком крутыми.
В долине по обеим сторонам реки распускались гроздья цветов: слева белые, справа черные.
Сян Хайкуй шла вслед за Цзинжанем по левой стороне. Присмотревшись, она обнаружила, что это вовсе не цветы, а насекомые, похожие на стрекоз.
А по реке плыло множество фонариков в виде лотосов, напоминающих речные фонарики, которые в древнем Китае люди пускали по воде во время праздников.
Лотосовые фонари излучали сияние, и внутри этого света был заключен сгусток тумана.
— Это увядшие души, — произнес Цзинжань.
Фонарики плыли по течению, погружаясь в воду на разную глубину. Некоторые сидели в воде заметно тяжелее остальных.
Сян Хайкуй полюбопытствовала:
— Вес душ различается?
Она остановилась у берега, рассматривая лотосовые фонари.
Цзинжань тоже остановился и встал рядом с ней у кромки воды:
— Виды разные, потому и вес неодинаков.
- Цзяньму (建木, jiànmù) — священное дерево в китайской мифологии, служившее мостом между мирами, по которому божества спускались на землю. ↩︎
- Духовное озарение (灵感, línggǎn) — в данном контексте врожденная способность Небесного клана воспринимать и использовать энергию, недоступная обычным людям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
