Ло Юньсю и Син Ну, все это время наблюдавшие с берега за городом Биань, при виде этой сцены одновременно оцепенели.
Они знали подоплеку и, естественно, догадывались о происходящем.
Поставив себя на её место и перебрав множество вариантов действий Сян Хайкуй, они никак не ожидали, что она выберет путь, при котором и яшма, и камни сгорают дотла1, чтобы нанести Дицзюню тяжелую рану!
Самое важное — с момента осознания до исполнения почти не было паузы, она не колебалась ни секунды.
— Довели её, — вздохнула Син Ну, чувствуя проблеск жалости. — Впрочем, неудивительно, что Чан Лицзюнь в свое время выбрал именно её, чтобы разрушить партию и изменить судьбу. Она и впрямь необыкновенный человек.
— Еще тогда, в городе Иньша, я поняла, что эта девушка — крепкий орешек, в котором храбрость сочетается с мудростью, — Ло Юньсю тоже тихо вздохнула, всё еще терзаясь чувством вины.
Даже Хань Ци на мгновение опешил. Он знал, что Сян Хайкуй обязательно его удивит, но это превзошло все ожидания…
На миг Хань Ци даже засомневался, правильно ли он поступил.
В то время он не знал, что Цзинжань — это Дицзюнь, и нечаянно натолкнул его на мысль. Посчитав себя ответственным, он решил рассказать ей всё, чтобы она сама приняла решение.
Почему же теперь кажется, будто он снова её подставил?
Какая головная боль.
Впрочем, вспомнив о своих планах, Хань Ци нашел собственную доброту излишне лицемерной.
Глядя на сражающихся высоко в небе Дицзюня и Цзяолун, он горько усмехнулся.
…
Девятый уровень Тянькуан2 наделил Сян Хайкуй, обратившуюся в Цзяолун, еще более величественным и грозным обликом.
Твердость чешуи и когтей возросла в разы, а всё её тело окутывал черный туман.
То была не демоническая энергия, а яростный ци меча.
Даже опутанная сетью из золотого света и крови, она продолжала рваться вперед, и ци меча вокруг её тела с легкостью сокрушала всё на своем пути, срывая одну за другой крыши Двенадцати дворцов.
— Ты и впрямь смерти ищешь?! — Цзинжань, чья кровь лилась дождем, едва поспевал за ней, пока она тащила его за собой в этой борьбе. Только что вошедшая в девятый уровень Тянькуан, она была неистова и высокомерна. — Если продолжишь в том же духе, ты действительно умрешь, ты понимаешь это или нет?!
— Если хватит духу, продолжай защищать мои сердечные меридианы, и посмотрим, кто первый сдастся и кто первый сдохнет! — Сян Хайкуй изо всех сил рванулась, тараня кровавую сеть.
Она обнаружила, что её чешуя стала двухслойной.
Внутренний слой — мягкий, тонкий и прочный.
Внешний — жесткий, с краями, острыми как лезвия мечей.
Она тут же попыталась привести чешуйки в движение, и действительно — внешние пластины могли отделяться от тела! Подобно летающим мечам, они подчинялись её воле.
В тот же миг десятки тысяч чешуек сорвались с места, в мгновение ока искромсав сеть из золотого света и крови и превратив её в облако кровавых брызг.
Цзинжань получил ответный удар от отдачи силы и едва не рухнул вниз, теряя опору.
Но он тут же призвал золотой кнут: зажав один конец в руке, он захлестнул вторым хвост Цзяолун:
— Этот кнут сделан из костей Лазурного дракона и кожи Чжулуна! Посмотрим, сможет ли ничтожная Цзяолун в самом деле перевернуть небеса!
Сян Хайкуй действительно не могла стряхнуть кнут, поэтому начала вращаться всем телом и, направив голову дракона вниз, с размаху врезалась в дворцовые башни!
— Не зря говорят, что нет ничего ядовитее женского сердца! — все её попытки навредить себе болезненно отдавались на Цзинжане. Теперь он понял: она заставляет его собственноручно отказаться от этого с трудом добытого шанса на жизнь!
В противном случае она обречет его на невыносимые муки, подобные казни через расчленение!
Могучая ци меча Тянькуан и золотая сила Дицзюня Небесного клана переплелись, расходясь пугающими волнами духовной энергии.
Море вокруг города Биань вздыбилось гигантскими валами, и весь город на воде начал содрогаться.
Высшие чины Двенадцати дворцов давно вылетели наружу, но путь им преградили двое личных тайных стражей Дицзюня, запретив вмешиваться.
— В городе затаилось множество отребья из разных кланов, задумавшего мятеж. Вам надлежит просто соблюдать осадное положение!
Услышав это, некоторые чиновники возмутились: кто такие эти двое прячущихся в тенях стражей, чтобы обращаться к ним столь пренебрежительно!
Однако спорить было некогда — на них действительно хлынула толпа убийц, и вскоре всё превратилось в хаос.
Среди них мелькнула черная дуга, летящая с невероятной скоростью. Тот, кто пытался её преградить, едва успел протянуть руку, как вспышка уже пронеслась мимо.
Бедолага почувствовал на лице горячий поток, словно его обдало теплой жидкостью, и хотел было утереться, но осознал, что руки у него больше нет!
— Это Инь Чжанли! — двое тайных стражей, охранявших Дицзюня, не были посредственностями.
Одним из них был Дугу Нин, приемный сын лучшего мечника Небесного клана Дугу Хэ, сверстник Инь Чжанли.
Понимая, что в одиночку с Инь Чжанли не совладать, они не стали лезть в лобовую атаку, а объединили силы, чтобы выставить барьер и задержать его.
— Дицзюнь! — одновременно они предупредили господина, что тот, кого он ждал, появился.
— Остановить его! — Цзинжаню сейчас было не до Инь Чжанли, сперва ему нужно было усмирить Сян Хайкуй.
Зажатый со всех сторон барьерами, Инь Чжанли проявил свой облик. Он уже собирался прорываться с боем, когда прямо перед ним, за пределами барьера, опустилась Минцзюнь Цзинь Ин:
— Чанли-сюн, много лет не виделись.
Инь Чжанли холодно усмехнулся:
— Цзинь Ин, раньше ты всегда считала, что Владыка презирает женщин и не дает тебе проявить себя. Похоже, после того как ты заняла это место, предав господина, дела в мире мертвых под твоим началом пошли совсем скверно.
Разбираться с плетением барьера было слишком долго, поэтому, не прекращая говорить, он грубой силой проломил преграду.
Однако Цзинь Ин, используя оковы преисподней, возвела новый барьер. Было ясно, что она лишь хочет измотать его, пользуясь его спешкой. Она также холодно ответила:
— Да, я признаю, что моих способностей недостаточно, но как представительница Небесного клана я, выступив против Владыки, вовсе не предавала господина!
Инь Чжанли было лень тратить слова на пустую болтовню. Он уже готов был снова пойти на прорыв, когда внезапно прилетела сфера ослепительного золотого света. Подобно маленькому солнцу, она зависла прямо над его головой.
Это был Разрез палящего солнца Цзинжаня — его излюбленный смертоносный прием, не считая защитного золотого сияния.
В лучах этого палящего солнца человек мог мгновенно превратиться в пепел.
Очевидно, Цзинжань не доверял этим бездарям и вынужден был отвлечься.
- [и яшма, и камни сгорают дотла] (玉石俱焚, yù shí jù fén) — образное выражение, означающее полную гибель обеих сторон. ↩︎
- [Тянькуан] (天狂, tiān kuáng) — «Небесное неистовство», название могущественной техники владения мечом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
