Он уже постепенно начинал понимать силу Тела Двойного Плода Слияния с Дао.
Сян Хайкуй задумалась: десять лет назад в городе Иньша они втроем были лишь зелеными юнцами.
За какие-то десять лет мир перевернулся с ног на голову.
Они прошли путь, на который другим требуется тысяча лет.
Нельзя сказать, удача это или беда. Как человек, пьющий воду, сам знает, холодна она или горяча1.
— Дицзюнь, вам все же лучше сначала вернуться в Верхний мир, — передала Цзинь Ин Цзинжаню с помощью мысленной связи. — В нынешней ситуации…
Пока рядом находился Бай Синсянь с его мощным восприятием королевского рода, ни она, ни тайная стража, приведенная Дицзюнем, не могли ничего сделать.
Дицзюнь был серьезно ранен, а Инь Чжанли не уступал ему в силе. Если раны усугубятся, на восстановление может уйти много времени.
Самым важным было то, что Хань Ци, скрываясь в тени, так и не вступил в бой, и никто не знал, что он задумал.
У него не было ран, и хотя он был великим астрологом, умеющим вычислять веления небес, это не значило, что он не искушен в сражениях с применением заклятий.
Поэтому Инь Чжанли раскрыл присутствие Бай Синсяня, вероятно, желая заставить Дицзюня отступить и добровольно отдать город Биань.
Иначе, если они вдвоем схлестнутся, выгоду в итоге может извлечь Хань Ци.
— Хань Ци, ты и впрямь молодец, — Цзинжань несколько раз кивнул, а на его губах заиграла холодная усмешка.
Инь Чжанли же хмурился: он пытался понять, чего на самом деле добивается Хань Ци, ведь тот явно не просто ждал, когда они оба изнурят друг друга в бою.
Пока он размышлял, в небесах внезапно возник золотой свет.
Словно яркое солнце, разорвавшее тьму, он озарил мир мертвых ослепительным сиянием.
Хань Ци слегка улыбнулся:
— Явился.
Син Ну был ослеплен этим светом и не мог ничего разглядеть:
— Кто это, учитель?
Хань Ци убрал песочные часы:
— Дугу Хэ.
Пожалуй, острее всех это почувствовала Сян Хайкуй. Когда мощный меч сталкивается с еще более сильным мечом, то сильное чувство, в котором страх смешивается с возбуждением, действует подобно уколу адреналина. Оно заставило ее пронзенное сердце вновь забиться, возвращая к жизни, что было эффективнее любого лечения.
В результате Лу Сицяо, который как раз направлял в нее силу Древа Строительства, был просто отброшен в сторону.
Тянькуан обеспечил колоссальный приток энергии, возвращая силы ослабевшей Сян Хайкуй.
Сян Хайкуй была поражена: этот Тянькуан максимального уровня становился тем сильнее, чем сильнее был противник, — он мог не только сражаться, но и исцелять раны?
Вот только это больше касалось мечников.
Если бы Цзинжань был мечником, он наверняка пострадал бы еще сильнее.
— Кто это? — спросила она стоящего перед ней Инь Чжанли. Высвободившись из рук Бай Синсяня, она спустилась на землю и уже могла твердо стоять на ногах.
— Бог меча Небесного клана, Дугу Хэ, — Инь Чжанли поддержал ее, глубоко нахмурившись. — Как он здесь оказался?
— Его позвал Дицзюнь? — Сян Хайкуй подавила возбуждение Тянькуана и начала беспокоиться: с появлением столь могущественного персонажа ситуация мгновенно изменилась.
Разумеется, она слышала великое имя Дугу Хэ. Его восприятие лишь немногим уступало королевскому, а благодаря пронизывающей всё вокруг ауре меча он был единственным представителем Небесного клана, не подверженным подавлению восприятием королевского рода.
— Вряд ли, — покачал головой Инь Чжанли. — Дицзюнь и он — двое сильнейших в Верхнем мире, один из них обязательно должен оставаться на страже. В чертогах Вэньтяньгун, принадлежащих Дицзюню, хранятся сокровища всех кланов и различные мистические построения, включая то, в котором заточены мои соплеменники. Кто-то должен их охранять. Думаю, это Хань Ци выманил его сюда хитростью.
Сияние меча опустилось на землю, и Сян Хайкуй увидела величественного мужчину, полного жизненных сил.
Мечники такого уровня обычно хранят свои мечи в море сознания, но этот носил его на поясе, выглядя как странствующий рыцарь, покоряющий мир со своим клинком2.
Она спросила:
— Хань Ци хочет воспользоваться случаем и устроить переполох в Небесном царстве?
Этого не должно было случиться: обитатели Верхнего мира верят только в силу восприятия, и каким бы могущественным ни был Хань Ци, он не смог бы стать Дицзюнем и не смог бы контролировать Небесный клан.
А если в Верхнем мире начнется хаос, пострадает человеческий род, и Хань Ци не пошел бы на это.
— Плохо дело… — Инь Чжанли потер переносицу, очевидно, догадавшись о намерениях Хань Ци.
— Что случилось? — Сян Хайкуй ощутила внезапную тревогу.
— Цель Хань Ци — это…
Син Ну был слегка удивлен:
— Ваша настоящая цель — Цзяньхуан Ци Инь?
В горле у Хань Ци пересохло, он достал мандарин и начал медленно его чистить:
— Раз события зашли так далеко, войны уже не избежать.
Все, что он мог сделать, — это постараться максимально уменьшить вред, который эта война нанесет миру людей.
— Среди этих воинственных безумцев Ци Инь обладает самой разрушительной силой. Прежде чем Чанли-сюн освободит его, я должен убить его.
Если бы удалось затащить Дугу Хэ в мир мертвых и погибнуть вместе с ним, было бы еще лучше.
Поэтому Хань Ци подослал людей, чтобы выманить Дугу Хэ, а сам проник в чертоги Вэньтяньгун и ослабил барьер мистического построения Вангуку.
Затем он отправил посланника в Вангуку, чтобы рассказать Ци Иню о том, что случилось с Сян Хайкуй.
И передать ему, что печать ослабла: пусть плоть его не может выйти, но он способен высвободить свою душу.
Син Ну с тревогой произнес:
— Но, учитель, даже если почтенный Ци сможет высвободить душу из тела, наши люди все равно не смогут приблизиться к Вангуку.
Тот человек — Шаньхай Цзяньхуан, он был заточен в Вангуку долгие годы, и там повсюду его аура меча.
- Как человек, пьющий воду, сам знает, холодна она или горяча (如人饮水，冷暖自知, rú rén yǐn shuǐ, lěng nuǎn zì zhī) — идиома, означающая, что только сам человек может по-настоящему понять свои чувства и обстоятельства. ↩︎
- странствующий рыцарь, покоряющий мир со своим клинком (仗剑走天涯, zhàng jiàn zǒu tiān yá) — образ воина-одиночки, путешествующего по свету с мечом в поисках справедливости или приключений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
