— Мы не можем приблизиться, но Цюэ Чи может, — Хань Ци поджал губы. — Я до этого ходил в клан Мэн как раз для того, чтобы попросить Мэн Саня отдать Цюэ Чи.
Путь меча Цюэ Чи и Ци Иня происходил из одного истока1, поэтому он мог приблизиться к Пещере Десяти Тысяч Костей.
Син Ну все еще сомневался:
— Но ведь это очевидная ловушка, старший Ци…
— Ци Инь яростнее всех защищает своих телят2.
Хань Ци нисколько не беспокоился:
— Раньше, когда Сян-гунян меняла судьбу в Иньша, он вообще ни во что не ставил какой-то там клан Мэн, к тому же верил Чанли-сюну и был совершенно спокоен. Сейчас ситуация иная, столь подлые методы Дицзюня крайне рассердили почтенного старца. У него уже погибли семнадцать учеников, и он ни за что не позволит обидеть своего самого младшего ученика.
Син Ну не мог этого понять:
— Неужели это важнее собственной жизни? К тому же он — величайшая надежда на возрождение клана Шаньхай. Если с ним случится несчастье, то для Чан Лицзюня и всего клана Шаньхай это станет тяжелым ударом. Как он может быть столь безрассудным…
— Вот именно, на его месте я бы точно так не поступил. Даже если Дицзюнь подвесит тебя, Син Ну, и будет срезать по кусочку плоти в день, я и пальцем не пошевелю, — Хань Ци невозмутимо ел мандарин. — Но Ци Инь другой, он всегда поступает так, как велит сердце. Если бы он думал о подобных вещах, его бы не заточили в тюрьму в те годы, да и клан Шаньхай не пал бы так быстро.
— Учитель, вы раните в самое сердце, — Син Ну обиженно поджал губы.
— Тебе стоит думать иначе: раз ты мой ученик, как с тобой может случиться подобное? — Хань Ци посмотрел в сторону города Биань и с сожалением добавил: — Если бы Сян-гунян раньше выбрала сотрудничество со мной, она бы не дошла до сегодняшнего дня.
— Где Ци Инь?! — Дугу Хэ огляделся по сторонам, и его взгляд остановился на Дицзюне. Он удивился: — Кто? Кто же этот великий умелец, что умудрился нанести вам два удара мечом?
Один удар пронзил грудь, другой — живот, превратив величественного Дицзюня в столь жалкое зрелище. Дугу Хэ признавал, что сам бы так не смог.
Лицо Цзинжаня помрачнело:
— Дугу Хэ, why ты не подчинился моему приказу и самовольно спустился в нижний мир?
Дугу Хэ даже не слушал его. Он все так же, согнувшись, разглядывал раны от меча, едва ли не погружаясь головой прямо внутрь повреждений:
— Тянькуан? Это же Тянькуан! Неужели кто-то развил мастерство Тянькуан до самой вершины?!
Его взгляд резко переместился на Сян Хайкуй, выражая крайнее безумие:
— Это ты!
Инь Чжанли сделал шаг в сторону, заслоняя собой Сян Хайкуй, и сложил руки в приветствии:
— Старший Дугу.
— Твой учитель не пришел, может, ты сначала сразишься со мной? — глаза Дугу Хэ горели, он умоляюще произнес: — Ты ранен, так что я применю лишь десятую долю силы… нет, половину от десятой доли.
— Дугу Хэ, я задал тебе вопрос! — выкрикнул Цзинжань, останавливая его продвижение вперед.
Тянькуан яростно задрожал. В обычное время Сян Хайкуй непременно согласилась бы, ведь даже перед лицом бога меча у нее не было причин отступать.
Но, помня о предположениях Инь Чжанли, сейчас она была полна паники. Схватив Инь Чжанли за руку, она дрожащим голосом спросила:
— Мой учитель ведь не придет, правда? Он столько лет созерцал стену, размышляя о своих проступках, он ведь должен был извлечь урок, верно?
Инь Чжанли молчал.
— Нас связывают всего восемьдесят дней отношений учителя и ученика, учитель не пришел, верно? — раз за разом допытывалась она у Инь Чжанли.
— Не переживай, все должно быть в порядке, — Инь Чжанли накрыл ее ладонь своей рукой.
Едва эти слова сорвались с его губ, как Тянькуан в руках Сян Хайкуй снова затрепетал в безумии.
Для меча сегодняшний день был настоящим пиршеством.
Сердце Сян Хайкуй ушло в пятки. Она широко раскрытыми глазами уставилась в небо: золотой свет, возникший из-за того, что Дугу Хэ разорвал границы царства мертвых, все еще не погас, как вдруг пронесся иссиня-черный ураган, развеивая это сияние.
Из моря мертвых взмыли ввысь бесчисленные водяные столбы, устремляясь к самым облакам.
Ураган утих, и из энергии меча соткался силуэт — это был не кто иной, как Ци Инь.
— Ци Инь, наконец-то я тебя дождался! — Дугу Хэ в то же мгновение позабыл о Сян Хайкуй и уставился на Ци Иня, а его глаза засияли со стократным неистовством.
Цзинжань тихо выругался:
— Хань Ци!
Инь Чжанли оставался бесстрастным.
Сян Хайкуй в один миг лишилась всех сил:
— Учитель, почему вы…
Однако Ци Инь лишь раскрыл объятия, и его глаза были полны сострадания:
— Моя бедная Сяо Куй…
У Сян Хайкуй защемило в носу, она бросилась к нему и обняла, разрыдавшись и одновременно принимаясь отчитывать его:
— Зачем вы пришли?! Неужели не знали, что это ловушка? Не знали, что можете погибнуть? Ваш клан Шаньхай проиграл совершенно заслуженно!
— Даже если мне суждено погибнуть, я не позволю так измываться над моей ученицей! — Ци Инь гладил Сян Хайкуй по вздымающейся от рыданий спине. Сначала он метнул яростный взгляд на Инь Чжанли — слова не были произнесены, но упрек читался безошибочно.
Затем он резко вскинул руку, указал указательным пальцем на Цзинжаня и отчетливо произнес каждое слово:
— Мелкий наглец, когда твой отец был жив, ему приходилось склонять голову при виде твоего дедушки Ци! А ты, похоже, оказался более дерзким, чем твой отец. Разве ты не знал, что она — моя ученица? Говори, какой смертью ты желаешь умереть!
- происходил из одного истока (一脉相承, yī mài xiāng chéng) — китайский чэньюй, буквально означающий «происходить из одной жилы», передавать традиции из поколения в поколение. ↩︎
- яростнее всех защищает своих телят (护犊子, hù dú zi) — китайское образное выражение, означающее горячо и слепо защищать своих детей или учеников, не давая их в обиду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
