Инь Чжанли, утешая Бай Синсяня, постоянно следил своим божественным сознанием за Сян Хайкуй.
Заметив, что её чаша опустела, он высвободил одну руку, создал ещё одну чашу апельсинового сока и спросил через передачу звука:
— Ты ведь не думаешь, что я так наставляю Сяо Бая из-за недовольства Небесным кланом?
Сян Хайкуй обглодала оленью ногу и вытерла рот:
— Вовсе нет, в конце концов, ваши методы обучения всегда были такими…
Странными.
Ей уже довелось испытать их на себе во время сборов в Пещере Десяти Тысяч Костей.
— Но одного я не понимаю.
Инь Чжанли:
— Говори.
Сян Хайкуй недоумевала:
— Почему Шу Лое не сделал всё сам? Зачем ему обязательно нужно было рожать сына и заставлять его это делать?
Инь Чжанли на мгновение замолчал, а затем спросил:
— Ты ведь хочешь спросить, почему он не убил отца и не захватил власть?
Сян Хайкуй: …
— Почему после смерти прежнего Дицзюня он не вернулся с боем в Верхний мир? Разве его духовное восприятие не сильнее, чем у Цзинжаня?
— В момент кончины прежнего Дицзюня он уже сильно уступал своему младшему брату, — Инь Чжанли не стал вдаваться в подробности и слегка вздохнул. — К тому же в то время у Шу Лое не было стольких мыслей. Многие «истины» он осознал постепенно, лишь когда его сослали в Мир мертвых, когда он оказался на самом дне жизни и увидел, как моря превращаются в тутовые поля1, — это не произошло в один миг2.
— Но к тому времени из-за постоянных экспериментов над собой по отделению духовного восприятия его душа была слишком сильно повреждена, и он был обречен прожить недолго.
Сян Хайкуй кивнула, мельком взглянув на Сяо Бая, чьи глаза опухли от слез.
Если Сяо Бай сможет победить свою природу, то, как и сказал Инь Чжанли, помочь ему занять престол — это действительно способ добиться всеобщего мира для всех рас этого мира самой малой ценой.
Однако по сравнению с «миром во всем мире» её больше заботило будущее Бай Синсяня.
Шу Лое был невероятно силен, обладал разумом, предвидением, способностями и методами.
Но трудно было сказать, можно ли считать его хорошим отцом.
Существование Сяо Бая очень напоминало подопытную мышь, рожденную в ответ на веление судьбы.
Заметив мрак в её глазах, Инь Чжанли догадался о её мыслях и поспешно сказал:
— Сяо Куй, дело не в том, что сначала появился план, а потом Сяо Бай.
Сян Хайкуй:
— О?
Инь Чжанли:
— Вначале Шу Лое создавал божественный артефакт, рождение Сяо Бая стало неожиданностью. Только тогда он прекратил ковку артефакта и сосредоточил все свои помыслы на Сяо Бае. В итоге артефакт так и остался незавершенным, и он бросил его мне вместе с сыном.
Услышав это, Сян Хайкуй стало легче на душе.
Главным образом потому, что, рассказывая Сяо Баю о его происхождении, он ни словом не упомянул о матери Сяо Бая. Теперь казалось, что эта история, вероятно, не была прекрасной, поэтому он и молчал.
У этих великих мужей, вершащих великие дела, чаще всего нет места для нежных чувств.
Пройдя через бури и невзгоды, Сян Хайкуй глубоко осознала, что ей суждено быть посредственностью.
И дело не в способностях, а в том, что у неё не было широкого кругозора — как и говорил Хань Ци, она жила и поступала, руководствуясь лишь «любовью, ненавистью, симпатией или отвращением».
И она решила стоять на своем до конца, не раскаиваясь в этом даже перед лицом смерти.
Даже сейчас, когда с делами здесь будет покончено, у неё всё еще оставалось сильное желание вернуться на Землю, чтобы спокойно провести старость.
Инь Чжанли внимательно наблюдал за ней, не упуская ни малейшего выражения её лица, и пытался угадать её мысли:
— Я что-нибудь придумаю.
Сян Хайкуй в недоумении переспросила эту странную фразу:
— Хм?
— Я найду способ вернуть тебя на родину, — пообещал Инь Чжанли. — Раз это я привел тебя сюда, то я и в ответе за то, чтобы вернуть тебя обратно.
Сян Хайкуй приоткрыла рот и поблагодарила его:
— Но всё же, сначала займитесь важными делами.
Инь Чжанли ответил без малейшего колебания:
— Это такое же важное дело, они равнозначны.
Сян Хайкуй отвела взгляд и залпом осушила чашу с апельсиновым соком:
— Инь-цяньбэй.
Инь Чжанли:
— Хм?
Сян Хайкуй:
— Сопли Сяо Бая вот-вот потекут на ваши ноги.
Инь Чжанли опешил, глянул вниз и тут же скривился. Вытянув один палец, он уперся в лоб Сяо Бая и оттолкнул его в сторону.
Сян Хайкуй усмехнулась. В этот момент, помимо плача Бай Синсяня, она почувствовала ужасную вонь, от которой её чуть не вывернуло всей съеденной олениной.
Она увидела, как из заднего зала вышел Лу Сицяо, и эта вонь исходила именно от него.
Сян Хайкуй издала рвотный звук и зажала нос:
— Ты что, в выгребную яму провалился?
- моря превращаются в тутовые поля (沧海桑田, cānghǎi sāngtián) — образное выражение, означающее грандиозные перемены в мире с течением времени. ↩︎
- в один миг (一蹴而就, yī cù ér jiù) — буквально «добиться успеха одним шагом», образно о деле, которое завершается мгновенно и без усилий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
