— Мать Чан Ли происходила из племени цзяолунов Западного моря. Она когда-то подняла мятеж, как и наши Девятихвостые, а подавлять их поручили как раз племени Чжулун…
Чжу Жунжун ответила уклончиво: — Все это дела давно минувших дней. Я ведь моложе Чан Ли, поэтому о делах старшего поколения знаю немного. Могу лишь сказать, что старейшины сейчас словно столкнулись с грозным врагом, они очень пристально следят за тобой… Поэтому я надеюсь, что ты…
Сян Хайкуй слушала, нахмурив брови.
Стоило ей задержать шаг, как Бай Синсянь и Лу Сицяо, естественно, тоже остановились и вместе обернулись, чтобы посмотреть на неё.
Инь Чжанли и без того не сводил глаз с Сян Хайкуй. Заметив это, он помрачнел и тут же прикрикнул на Чжу Жунжун: — Замолчи!
Не нужно было даже спрашивать, чтобы понять: она тайно передала Сян Хайкуй звуковое послание и наговорила лишнего.
— Вы подождите меня немного, — Сян Хайкуй на мгновение задумалась, обернулась и предупредила Бай Синсяня с Лу Сицяо, а сама подпрыгнула и приземлилась рядом с Инь Чжанли и Чжу Жунжун.
По её просьбе Инь Чжанли установил вокруг звукоизолирующий барьер, чтобы слова Сян Хайкуй могли услышать только он и Чжу Жунжун.
Сян Хайкуй спросила: — Старший, вы знаете о делах ваших родителей?
Чжу Жунжун слегка удивилась: — Сян-гунян…
Сян Хайкуй полностью проигнорировала её, сосредоточенно глядя только на Инь Чжанли.
— Мои родители? — Инь Чжанли не понимал, к чему она клонит. — Какое именно дело?
— Старшая Чжу рассказала мне, что из-за особенностей продолжения рода Чжулунов ваша мать выносила потомство только ради того, чтобы истощить вашего отца. Она вовсе не любила детей, а лишь хотела отомстить… — Сян Хайкуй выложила всё без утайки, по пять и по десять1.
Она наблюдала за Инь Чжанли. Пока он слушал, его брови оставались слегка нахмуренными, а выражение лица почти не менялось: — Старшая Чжу имеет в виду, что надеется, будто я смогу уговорить вас сначала вернуться в племя и всё объяснить. Было бы лучше, если бы я отправилась вместе с вами, чтобы старейшины лично проверили меня и убедились: я действительно не продолжаю сливаться с теми двумя сгустками энергии и не причиню вам вреда. Иначе Великий старейшина обязательно пошлёт людей схватить меня. Что вы думаете по этому поводу?
Чжу Жунжун несколько раз пыталась вставить слово, но её прерывали. Когда Сян Хайкуй заканчивала, она наконец смогла заговорить, и её тон был полон крайнего изумления: — Сян-гунян, ты вот так просто взяла и всё рассказала?
— А как иначе? — Сян Хайкуй только теперь повернулась к ней. — Причина, по которой вы меня убеждали, заключается в том, что вы боитесь, будто Инь-цяньбэй не выдержит. Но я считаю, что этот довод совершенно несостоятелен.
Что может оказаться не под силу выдержать хозяину Иню, который прошёл сквозь бури и великие волны?
— Вы думаете, он не выдержит, но это лишь доказывает, что вы его не знаете, — Сян Хайкуй опустила ресницы. — Или же дело вовсе не в том, что вы не знаете его. Вы не знаете меня и решили, что сможете меня запугать…
Она не считала, что её собственного ума хватит, чтобы разгадать замыслы второго лица в племени Шаньхай — девятихвостой лисы, так что лучше было предоставить это Инь Чжанли.
Лицо Чжу Жунжун слегка изменилось в цвете, она поджала губы и промолчала.
Инь Чжанли немного помолчал и лишь затем с улыбкой произнёс: — Сяо Куй, ступай спокойно в уединение, всё в порядке.
Сян Хайкуй кивнула, ещё раз скользнула взглядом по лицу Инь Чжанли и снова развернулась.
Чжу Жунжун посмотрела ей в спину: — В последнее время я наслушалась поражающих мир и шокирующих обывателей2 слухов о Сян-гунян, и думала, как такое возможно в её столь юные годы. Но увидев её сегодня, понимаю: неудивительно…
— Что неудивительно? — Инь Чжанли мгновенно убрал улыбку с лица, и его голос прозвучал на три доли холоднее, чем сама гора Бинцюань.
— Неудивительно, что она смогла тяжело ранить Дицзюня, неудивительно, что заставила тебя потерять самообладание, — Чжу Жунжун без малейшего страха посмотрела на него в ответ. — Однако я действительно не могу поверить, что обычная смертная женщина умудрилась нанести Дицзюню тяжелые раны. Ты когда-нибудь думал о том, что всё это может быть лишь спектаклем, который они разыграли вместе с Дицзюнем?
Инь Чжанли усмехнулся: — О? И какова цель?
— Цель, естественно, в том, чтобы заставить тебя окончательно утратить бдительность, полностью довериться ей и заполучить оставленное Шу Лое божественное орудие, способное истребить Небесный клан.
Инь Чжанли ответил не задумываясь: — Исключено.
Чжу Жунжун допытывалась: — Почему ты так уверен?
Инь Чжанли промолчал.
Чжу Жунжун продолжала наступать: — Пока ты не назовёшь причину, которая убедит меня, подобная вероятность будет существовать. — Сказав это, она добавила: — Дело не в том, что я тебе не верю, просто Великий старейшина велел мне проверить её, и мне нужен повод, чтобы отчитаться по возвращении.
Лишь когда силуэты Сян Хайкуй и остальных скрылись из виду, Инь Чжанли медленно произнёс: — Нет никаких причин. Я просто верю ей и не сомневаюсь в ней.
Чжу Жунжун нахмурилась: — Ты…
Инь Чжанли продолжил: — Вернись и передай Великому старейшине, что те два сгустка энергии в её теле уже рассеялись, и это было её собственное решение. Точно так же, если бы она решила слиться с ними, попробуйте поугрожать ей и посмотрите, обратит ли она на вас хоть какое-то внимание. Разумеется…
Он перевёл тему: — Я никому не позволю угрожать ей, никому на свете. И прежде чем действовать, советую вам хорошенько подумать.
Сквозящие в его тоне предупреждение и жажда убийства были слишком очевидны, и брови Чжу Жунжун сошлись к переносице ещё сильнее: — Инь Чжанли, разве подобает главе племени говорить подобные слова?
— Нет.
— Тогда почему ты…
— Ты можешь вернуться и доложить обо всём как есть, созвать совет старейшин, лишить меня титула главы племени и выбрать кого-то более достойного, — Инь Чжанли изогнул губы в улыбке, смерив её взглядом, который красноречиво говорил: «раз такая умная, займи моё место».
Лицо Чжу Жунжун в мгновение ока потемнело: — Ты и впрямь думаешь, что племя Шаньхай без тебя пропадёт?
Инь Чжанли, ничуть не тревожась, спокойно спросил в ответ: — А разве это не факт?
Чжу Жунжун лишилась дара речи: — Раз ты это знаешь, то должен понимать, почему Великий старейшина и остальные так сильно нервничают…
Инь Чжанли перебил её: — Сначала я спрошу тебя. С твоим уровнем развития ты явно способна ощутить состояние её тела. Тебе достаточно было вернуться и доложить обо всём Великому старейшине. Зачем же ты изо всех сил пыталась заставить её сопровождать меня обратно в племя?
Чжу Жунжун попыталась объясниться: — Я…
— Или ты, как и Дицзюнь, решила, что теперь у меня появилась слабость и мной можно помыкать в своих интригах? — Инь Чжанли снова перебил её, и в его голосе прибавилось жестокости. — Ради кого именно ты явилась сюда, тебе прекрасно известно, да и мне тоже!
Чжу Жунжун, которая до этого момента говорила со всей праведной суровостью, отступила на два шага под натиском внезапно проявившейся в нём свирепой ауры, и в её глазах на мгновение промелькнул испуг.
Однако Инь Чжанли сделал шаг вперёд, приближаясь к ней, и его тёмные влажные глаза становились всё холоднее.
Она явилась ради Сяо Бая.
Сейчас как раз наступил самый критический момент для Сяо Бая, когда он сливается со своим духовным восприятием.
— Если бы Сян Хайкуй поверила в твою чушь, стала бы уговаривать меня вернуться и вызвалась бы сопровождать меня, то я ни за что не оставил бы Бай Синсяня здесь уходить в уединение, а непременно забрал бы его с собой, — Инь Чжанли презрительно усмехнулся, окинув её взглядом. — Я никогда прежде не приводил Бай Синсяня обратно в племя. Что же произойдёт после того, как мы вернёмся на этот раз?
- по пять и по десять (一五一十, yī wǔ yī shí) — китайский идиоматический оборот, означающий подробный, последовательный рассказ обо всех деталях без утайки. ↩︎
- поражающие мир и шокирующие обывателей (惊世骇俗, jīng shì hài sú) — китайский оборот, описывающий чьи-либо действия или слова, которые глубоко потрясают общество своей необычностью или дерзостью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
