Когда песчаная буря утихла, они вдвоем вернулись в город Иньша.
Сян Хайкуй еще издали заметила, что у городских ворот творится что-то неладное: стражи там было как минимум в два раза больше, чем когда они уходили.
Подойдя ближе, она увидела, что в проходе между внешними и внутренними воротами дерутся двое мужчин.
Человеком в расшитых одеждах и с мечом в руках оказался тот самый Лу Сицяо, которого она недавно пнула на летающем судне.
Мужчина же, дравшийся голыми руками, был третьим учеником ее отца по имени У Мянь.
Обликом он напоминал соседского мальчишку, но стоило ему вступить в бой, как он превращался в дикого волка с налитыми кровью глазами.
— Почему третий старший брат-соученик едва вернулся, как сразу ввязался в драку? — обеспокоенно спросила Сян Тяньцин у стражника.
— Отвечаю старшей гунян, глава города ранее отдал приказ не выпускать Лу-гунцзы за заставу, но он… — лицо отвечавшего стражника было в синяках и кровоподтеках; очевидно, Лу Сицяо успел его поколотить.
Сян Хайкуй искренне восхищалась этим да-гунцзы из столицы: человек уже один раз едва не погиб, а все равно продолжал искать смерти.
Стражник использовал слово «застава», а не «город».
Лу Сицяо намеревался покинуть границы Чжунчжоу и отправиться на поиски приключений в самую глубь великой пустыни.
С глухим звуком Лу Сицяо впечатали в стену, и меч выпал из его рук.
— Слишком слаб, — произнес У Мянь, сдувая пыль с кулаков и презрительно кривя губы. — И это уровень элитного ученика Академии Золотого Духа?
Лу Сицяо сполз по стене на землю и, услышав насмешку, поднял голову, но выругался не в адрес У Мяня:
— Мэн Силоу! Мать твою, ну ты и хорош!
Сян Хайкуй уже заметила первого ученика своего отца, Мэн Силоу. С распущенными по плечам черными волосами и суровыми чертами лица, он стоял на внутренней городской стене, заложив руки за спину, одетый в темно-зеленый халат с вышивкой.
Сян Хайкуй заметила его лишь потому, что первой почувствовала на себе его взгляд.
Когда она подняла голову и встретилась с ним глазами, он холодно усмехнулся и перевел взор на Сян Тяньцин, державшую в руках плетеную корзинку. В его глазах тут же промелькнула нежность.
Услышав свое имя, Мэн Силоу строго выкрикнул:
— Это последнее предупреждение! Если снова начнешь буянить, не обижайся, когда я возьмусь за тебя всерьез!
Выругавшегося Лу Сицяо уволокли, а собравшиеся вокруг горожане принялись бурно обсуждать случившееся.
Все наперебой хвалили Мэн Силоу.
Семьи Мэн и Лу в столице считались равными по силе и издавна враждовали. То, что Мэн Силоу лично пришел остановить его, было спасением жизни, но этот изнеженный гунцзы совершенно не ценил доброты — истинная собака, кусающая Люй Дунбиня1.
В это время Мэн Силоу передавал мысленное послание доверенному лицу: «Следи за Лу Сицяо. Если он снова втайне попытается покинуть заставу, дай ему уйти, а затем…»
Он сделал паузу.
«…когда он уйдет, перебей всех стражников на заставе, используя техники меча семьи Лу».
Доверенный ответил:
— Слушаюсь!
Мэн Силоу внутренне усмехался: если тот хочет сдохнуть, пусть дохнет, ему-то что за дело.
Просто на своей территории нужно было соблюдать приличия.
— Сяо-мэймэй! — сияя улыбкой, У Мянь направился навстречу Сян Тяньцин.
Сян Тяньцин с некоторым смущением напомнила:
— Третий старший брат-соученик, теперь Сян Хайкуй — наша младшая сестра-соученица.
У Мянь повернул голову и посмотрел на Сян Хайкуй с вызовом в глазах:
— Так ты и есть та самая «дочь» учителя, оставленная на стороне?
Сян Хайкуй отвела взгляд от его рук:
— А, ну да. Здравствуйте, третий старший брат-соученик.
— Мечница? — У Мянь увидел у нее за спиной ящик для меча, и его кулаки снова сжались. Он тут же замахнулся ей в лицо.
Сян Хайкуй все понимала: сейчас ей следовало притвориться испуганной и спрятаться за спину Сян Тяньцин, но меч Тянькуан в ящике непрерывно вибрировал, словно в ярости ждал момента, чтобы выскочить и прикончить наглеца.
К тому же, строить из себя слабачку ей давалось с большим трудом.
К счастью, пока она колебалась, Мэн Силоу перехватил запястье У Мяня:
— Что за чепуха!
У Мянь, будто побаиваясь его, высунул язык:
— Я просто пошутил, ударил всего в одну десятую силы, хотел лишь проверить способности «младшей сестры-соученицы».
И негромко пробурчал:
— Разве не слышал, о чем все болтают?
Разумеется, он слышал.
Сян Хайкуй тоже все прекрасно слышала.
Закончив обсуждать Лу Сицяо, толпа сосредоточила внимание на ней.
— И вправду совсем не похожа на городского главу. Говорят, таланта к самосовершенствованию у нее ни капли, неужели слухи правдивы?
— Какие слухи?
— Ну, те самые…
Дальше они обменивались лишь многозначительными взглядами.
Все происходило точно так же, как в ее сне: кто-то намеренно подливал масла в огонь, распуская слухи о том, что она — соблазнительница, окрутившая городского главу; мол, история про ученицу с плохими задатками слишком фальшивая, вот он и признал ее дочерью.
Те самые отношения «гань-де» и «гань-эр»2.
Слыша эти порочащие репутацию отца сплетни, Сян Тяньцин злилась, но не могла ничего объяснить. Она в волнении теребила край одежды и бросила взгляд на Сян Хайкуй.
В этом взгляде читался немой упрек.
Заметив выражение лица Сян Тяньцин, Мэн Силоу посмотрел на Сян Хайкуй еще более недоброжелательно:
— Младшей сестре-соученице впредь лучше побольше времени проводить в поместье городского главы и поменьше выходить в свет.
Сян Хайкуй тоже не могла терпеть клевету в адрес отца, но ведь это была не ее вина, при чем тут она?
Ей и самой было обидно.
Она протянула руку, забрала у Сян Тяньцин корзинку и, неся в ней маленькую черную змейку, пошла прочь.
Сделав несколько шагов, Сян Хайкуй обернулась и с улыбкой сказала Мэн Силоу:
— Ты ведь старший брат-соученик, верно? Если ты и вправду такой способный, то лучше придержи их языки, а не мои ноги.
Сказав это, она закатила глаза и удалилась.
Мэн Силоу на мгновение опешил от ее слов и резко сжал кулаки.
…
Вернувшись в поместье городского главы, Сян Хайкуй первым делом отправилась на кухню и достала из корзинки черную змейку.
Змея уже остыла. Сян Тяньцин осмотрела ее зубы и сказала, что она не ядовитая, поэтому Сян Хайкуй не стала особо церемониться: просто кое-где счистила чешую и посыпала солью мелкие ранки на ее теле.
А затем еще и с силой вдавила соль в раны большим пальцем.
- Собака, кусающая Люй Дунбиня (狗咬吕洞宾, gǒu yǎo Lǚ Dòngbīn) — отвечать злом на добро, не узнавать благодетеля. ↩︎
- Гань-де и гань-эр (干爹, gāndié; 干女儿, gānnǚ’ér) — номинальные родственные связи между мужчиной и девушкой, за которыми часто скрываются предосудительные отношения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
