В повозке остались только Сян Хайкуй и Инь Чжанли, сидевшие друг напротив друга.
Места стало гораздо больше. Сян Хайкуй закинула одну ногу на сиденье, приняв совершенно вольную позу, и, скрестив руки на груди, вскинула бровь, глядя на него.
Она знала, что он точно не удержится и пошлет кого-нибудь защитить Сяо Бая.
Но не ожидала, что это произойдет так быстро.
Она не стала разоблачать его, лишь с презрением спросила:
— С каких это пор Инь-цяньбэй стал таким мелочным?
— Всего лишь жалкие крохи, разве это можно назвать мелочностью? — Инь Чжанли улыбнулся. — Однако те земли семьи Лу действительно имеют для меня огромное значение, и я не хочу их уступать.
Назвать имущество семьи Лу «жалкими крохами»! Если бы Сян Хайкуй своими глазами не видела горы сокровищ, скопившиеся в его маленьком черном шаре, она бы ни за что не поверила.
Ей уже давно хотелось задать один вопрос:
— Цяньбэй, а как вы сколотили свое состояние?
Хоть он и принадлежал к знати Чжулун, после падения клана Шаньхай Небесный клан разграбил все дочиста. Председатель Инь вряд ли оставил ему какую-нибудь тайную кубышку.
Когда он бежал в город Биань, то прихватил с собой великую сокровищницу подземного царства, но, судя по хронологии и слухам, он был сказочно богат еще до своего побега.
В этом мире люди с высоким уровнем совершенствования определенно не бедствуют, однако постоянно и стремительно богатеть — задача не из легких.
По крайней мере, Сян Хайкуй до сих пор не могла найти способ заработать.
Она уставилась на него горящим взором, надеясь, что большой босс Инь поделится коммерческими секретами.
Инь Чжанли на мгновение опешил, но, заметив по ее лицу, что она действительно жаждет перенять опыт, усмехнулся:
— Добычей руды.
Сян Хайкуй:
— Вы шутите?
Инь Чжанли подчеркнул:
— Это правда.
Слова, которые он произносил со всеми вескими доводами и обоснованиями, не обязательно были правдой.
А вот эти два довольно забавных слова оказались чистой истиной.
Тогда, после поражения клана Шаньхай, Небесный клан сослал его на сто лет добывать руду, где он и научился различать все виды месторождений духовных камней.
Ему было достаточно обойти кругом любую бесплодную гору или пустошь, чтобы определить, скрываются ли там ценные минералы.
Все эти камни он пускал на обмен, приобретая древние книги и покупая нужные сведения.
Он стал частым гостем как в древних орденах с многовековой историей, так и на черных рынках, где собирался самый разный сброд.
Позже ему уже не приходилось с трудом разыскивать рудники: толпы людей умоляли его о встрече, поднося всевозможные сокровища лишь ради того, чтобы он указал им верный путь.
Сян Хэн хотел забрать дочь с Земли — и пришел к нему.
Предок семьи Лу хотел сохранить жизнь близнецам — и тоже пришел к нему.
На этот раз Инь Чжанли ни капли не хвастался, а когда заговорил о добыче руды, expression его лица стало даже немного неестественным. Тем не менее Сян Хайкуй прониклась к нему искренним уважением.
«В книгах сокрыты золотые чертоги1» и «знание — сила» — эти изречения истинно не обманули меня.
— Как думаете, у меня получится? — спросила она.
— М-м? — не понял Инь Чжанли.
Сян Хайкуй:
— Я тоже хочу обучиться вашему мастерству.
— Без проблем. В библиотеке на нижнем ярусе моего дворца хранятся десятки тысяч копий древних книг. О тех, что скопировать не удалось, я расскажу тебе позже, как только вспомню… — Инь Чжанли улыбнулся.
Сян Хайкуй замахала руками:
— Нет-нет-нет, вы меня неправильно поняли.
Инь Чжанли нахмурился:
— А что тогда?
— Я про ваше умение выбирать горы, определять духовные жилы и добывать руду! — Сян Хайкуй указала на его голову, а затем похлопала себя по макушке. — У вас, Чжулунов, крепкие головы, но когда я с помощью Тянькуана превращаюсь в Цзяолуна, моя голова тоже становится железной!
Она сжала кулаки и подчеркнул:
— Думаю, я справлюсь!
Глядя на ее сияющие глаза, Инь Чжанли почувствовал, как у него едва заметно дернулась жилка на виске.
— Это очень тяжелый труд.
Сян Хайкуй:
— Разве я похожа на человека, который боится трудностей?
К тому же, кто станет жаловаться на трудности, когда подвернулась возможность копать настоящие рудники?
Освоив эту ключевую технологию, по возвращении на Землю она сможет сказочно разбогатеть на добыче ископаемых.
Инь Чжанли не знал, плакать ему или смеяться.
Когда Сян Хайкуй сказала, что хочет учиться, в его мыслях это предстало прекрасной возможностью для сближения и развития чувств.
Сметать снег, заваривать чай, читать книги у очага… В то мгновение он едва ли не имена их будущим детям успел придумать.
И вдруг картинка сменилась: темная ветреная ночь, бесплодная черная гора, и черная змея вместе с черным Цзяолуном то и дело ныряют под землю и выныривают обратно…
— Пожалуйста! — взмолилась Сян Хайкуй, молитвенно сложив руки перед грудью.
Тянькуан так и запрыгал в своем футляре, словно ему было стыдно за нее.
Но Сян Хайкуй ради денег была готова поступиться гордостью, поэтому ей было совершенно все равно.
Наконец Инь Чжанли приоткрыл рот.
Его тонкие губы шевелились, но странное дело — Сян Хайкуй не слышала ни звука.
Она будто погрузилась в морские пучины: барабанные перепонки заливала вода, и доносилось лишь глухое бульканье.
Сквозь колыхание водных разводов силуэт Инь Чжанли казался расплывчатым.
Сян Хайкуй протянула руку и ухватилась за край его рукава.
Инь Чжанли слегка вздрогнул:
— Что случилось?
— Я…
Ее сознание помутилось, а тело качнулось из стороны в сторону.
Поддержав ее, Инь Чжанли пересел ближе, позволив ей опереться на свое плечо, и прижал пальцы к меридианам на ее запястье.
Однако Сян Хайкуй резко повернула кисть и сама перехватила его руку. Она несколько раз открывала рот, но в пересохшем горле застряли все слова.
Это Сюэ Сюло.
Мэнцзянь Цзяньцзунь выследил их!
Тянькуан неистово бился вовсе не от стыда за нее, это был предупреждающий сигнал!
И дело было не в том, что жажда наживы затмила ей глаза и она не распознала знак опасности. Просто на этот раз предупреждение оказалось крайне странным, совершенно не похожим на прежние.
Тянькуан, должно быть, знал источник угрозы.
— Это Сюэ Сюло, — Инь Чжанли приоткрыл занавеску на окне. К этому времени уже почти стемнело. — Сюэ Сюло высвобождает силу кошмаров, чтобы ослабить мою ментальную энергию. Все живое в округе погрузится в глубокий сон. Поскольку ты едешь со мной, он может проникнуть в твой сон, чтобы связать меня по рукам и ногам. Скорее прими эту пилюлю трезвости ума…
Он поспешно достал из браслета коричневую пилюлю и, приподняв ее за подбородок, вложил лекарство ей в рот.
Сян Хайкуй уже собиралась проглотить ее, но вдруг сильно нахмурилась.
Что-то не так.
Сюэ Сюло действительно явился, чтобы сразиться с ним, но стал бы Инь Чжанли так паниковать?
Даже в городе Биань, стоя лицом к лицу с Дицзюнь, он оставался невозмутимым.
Сян Хайкуй помнила, что он крайне редко выказывал беспокойство. Даже когда Тянькуан достиг максимального уровня и она обезумела, он тихо умолял ее успокоиться, и в его голосе не было лишней суеты.
Сян Хайкуй с забавным звуком выплюнула пилюлю:
— Сюэ-цяньбэй, похоже, вы прекрасно понимаете, что вам не одолеть Инь Чжанли, и действительно решили использовать меня, чтобы связать его?
Вообще-то она хотела плюнуть этой пилюлей прямо ему в лицо, но потом рассудила, что ему тоже приходится несладко.
Мы оба страдаем от капризов своих мечей, так «к чему же варить друг друга на сильном огне2»?
К тому же его заманили сюда ради помощи, так что злить его не следовало.
- Золотые чертоги ([书中自有黄金屋], [shū zhōng zì yǒu huáng jīn wū]) — китайское изречение, означающее, что усердное учение приносит богатство и успех. ↩︎
- Зачем же варить друг друга на сильном огне ([相煎何太急], [xiāng jiān hé tài jí]) — строка из знаменитого стихотворения Цао Чжи, метафорически призывающая близких людей не уничтожать друг друга. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
