Перед воротами дворца Вэньтянь Цзинжань заметил, что она не идет за ним:
— Старший дух зеркала?
Сян Хайкуй отбросила лишние мысли и поспешила за ним.
Когда она подошла ближе, Цзинжань повернулся к ней первый:
— Вы выглядите весьма опечаленной, старший дух?
Сян Хайкуй уловила в его тоне сомнение, которое можно было перевести так: «Будучи духом Зеркала Сюаньтянь и посланником Небесного Дао, которому уже наверняка несколько миллионов лет, почему вы так легко выказываете свои эмоции?»
Эмоций у нее вообще быть не должно.
Она мысленно сплюнула и сказала:
— Если бы ты был на моем месте и миллион лет собственными глазами наблюдал, как Небесный клан становится все хуже от поколения к поколению, а тебе со старыми руками и ногами все еще приходилось бы лично выходить и разгребать эту кашу, ты бы тоже опечалился!
И действительно, высокая и статная фигура впереди словно застыла от удара по точкам1, оцепенелая на мгновение.
— Прошу сюда, — когда он сделал следующий шаг, то оказался уже более чем в десяти чжанах от нее.
Сян Хайкуй бросилась вдогонку.
После нескольких десятков мгновенных перемещений они прибыли к покоям Цзинжаня.
Снаружи дворец охраняли многочисленные стражники, и это определенно были не только те, кого можно увидеть глазами. Стоило Сян Хайкуй приблизиться, как бесчисленные божественные сознания устремились к ней, словно скребя по костям.
Тянькуан непрерывно дрожал в своем футляре, волна за волной посылая сигналы об опасности.
Он уже очень давно не был так «напряжен».
Лучшего мечника Небесного клана Дугу Хэ здесь не было, и сколько бы ни было стражников и тайной стражи, какими бы сильными они ни являлись, Тянькуан не должен был так реагировать.
Похоже, его тревожили диски формаций клана Шаньхай.
Эти диски формаций находились прямо в покоям Цзинжаня, и в каждом из них ощущалось дыхание заключенного. Целых тридцать семь могущественных титанов клана Шаньхай были собраны вместе — кто бы не испугался?
Под пристальными взглядами множества глаз Сян Хайкуй вошла в покои.
Для нее это не было в новинку: раньше, когда они находились в городе Биань, она точно так же ходила за ним повсюду.
Шесть дворцовых служанок дождались, пока двери покоев закроются, подняли головы, переглянулись и принялись наперебой мысленно расспрашивать Дугу Нина.
Все шестеро, получив право лично прислуживать Дицзюню, обладали определенным статусом. Когда Дицзюнь вернулся после преодоления небесного испытания, он сначала отправился в город Биань и даже прихватил с собой человеческую девчушку, разделяя с ней пищу и кров и всячески балуя ее. Разумеется, ее портреты уже давно были переданы им из царства мертвых.
Все они знали, как выглядит Сян Хайкуй.
— Дугу-гэгэ, что происходит? Разве раньше не говорили, что эта девчушка — всего лишь пешка Дицзюня против Чан Лицзюня?
— Разве не из-за нее Дицзюнь получил тяжелые раны?
— Как же так получилось, что ее забрали в Небесное царство? Неужели действительно привели из Дворца Небесного Дао? Оказывается, во Дворце Небесного Дао есть колодец, ведущий в мир людей?
Нет, главное заключалось в том, что во Дворец Небесного Дао, кроме членов правящей семьи, испокон веков не разрешалось входить посторонним, даже у супруги правителя не было такого права.
— Если судить только по ее манерам и поведению, в ней нет ничего особенного?
Хорошенькая и милая, настоящая красавица — это они поняли еще по портрету. Но все они были умны и прекрасно понимали: одной лишь внешности ни за что не хватило бы, чтобы привлечь внимание тех «великих людей», у нее обязательно должно быть какое-то выдающееся качество.
У Дугу Нина от их расспросов уже пухла голова, поэтому он не произнес ни слова, притворившись, что ничего не слышит.
Он предостерег лишь Вэнь Янь, одну из этой шестерки, поскольку клан Вэнь дружил с их кланом Дугу:
— Ни в коем случае не связывайтесь с ней.
Вэнь Янь затаила дыхание:
— Неужели Дицзюнь и вправду увлекся этой гунян?
Дугу Нин не ответил.
Вэнь Янь нахмурилась, вспомнив своего двоюродного брата, который без спроса отправлял свое духовное воплощение в нижний мир. Его уже несколько раз ловили и возвращали, а он все равно сбегал в мир людей:
— Вечно говорят, что человеческие женщины обладают особым очарованием, похоже, это правда…
— Эх, очарования Сян-гунян я как-то не заметил, но знаю одно: когда она безумствует, это воистину… запоминается на всю жизнь.
— Безумствует?
— В общем, ведите себя смирно и не смейте недооценивать ее.
Пренебрежение к человеческому роду и отношение к ним как к низшей расе было общим пороком Небесного клана от мала до велика.
…
В покоях Сян Хайкуй взволнованно сжала кулаки.
Ладонь Цзинжаня уже легла на механизм, открывающий потайную комнату.
В его спальне было две потайных комнаты: в одной хранились диски формаций клана Шаньхай, а другая служила для коллекционирования сокровищ, отобранных у разных кланов.
Они не обязательно были ценными, но, подобно Зеркалу Сюаньтянь для Небесного клана, каждое из этих сокровищ имело свое особое значение.
Их собирали исключительно как военные трофеи.
Механизм потайной комнаты был устроен очень просто — два круглых металлических выступа на стене, чем-то напоминающие замок по отпечатку пальца.
— Старший дух, — как раз в тот момент, когда механизм готов был засветиться, Цзинжань вдруг убрал руку.
Сердце Сян Хайкуй екнуло.
— Вы и сами видели по дороге: тех, кто способен проникнуть во дворец Вэньтянь, миновать стражу, барьеры и запретные заклятия, а затем явиться в мои покои, сейчас найдется не более трех человек. Более того, этот механизм активируется, только если почувствует мой духовный импульс.
Духовный импульс уникален для каждого представителя Небесного клана; у кровных родственников они могут быть похожи, но никогда не бывают абсолютно идентичными.
— И как же тогда с этим справился Хань Ци? — фыркнула Сян Хайкуй.
Ранее Хань Ци отослал Дугу Хэ, проник в потайную комнату и изменил запечатывающий диск формации Ци Иня.
У него не было «духовного импульса», который он мог бы предъявить механизму, и он не мог подделать его, чтобы обмануть устройство, зато ему хватало мастерства, чтобы просто разобрать этот механизм.
Каким бы чутким и хитроумным ни был механизм, по своей сути он оставался артефактом, а это не могло стать преградой для Хань Ци.
При упоминании об этом взгляд Цзинжаня помрачнел:
— Могу заверить вас, старший дух, что теперь он больше не способен на это. Я прекрасно понимаю, что именно у него сейчас больше всего шансов похитить эти диски формаций.
— Тут я тебя не понимаю: разве Хань Ци не должен желать освобождения этих узников Шаньхай еще меньше твоего?
В юдоли Хань Ци его наставник и остальные были бездушными машинами для убийства.
— Это было раньше. Мой старший брат оставил сына, который стал слугой Инь Чжанли. Хотя его и вырастили ничтожеством, в нем все же течет кровь правящего рода, так что нельзя гарантировать, что у Хань Ци не возникнут иные помыслы… Прислуживать мне нелегко, а вот управлять этим ничтожеством — пара пустяков.
Сян Хайкуй нахмурилась.
Похоже, у хозяина были весьма глубокие намерения, когда он отправил Сяо Бая спасать вождей тех малых кланов и велел ему враждовать с Хань Ци.
Цзинжань, заметив, что она задумалась, спросил:
— Старший дух, неужели вы беспокоитесь об Инь Чжанли?
— Я знаю, что он на это не способен, — покачала головой Сян Хайкуй.
Тогда, после поражения и капитуляции, Небесный клан выжег на Инь Чжанли клеймо презренного раба Шаньхай.
Смысл этого клейма заключался не только в унижении; как слышала Сян Хайкуй от него самого, оно действовало наподобие устройства для отслеживания и оповещения об опасности.
Только так Небесный клан мог со спокойной душой отправлять их на принудительные работы в самые разные места.
Разумеется, Инь Чжанли уже давно нашел способ свести это клеймо, однако оно оставалось на его теле больше века, совпав как раз с периодом его роста, когда он превращался из змейки в огромного змея. Как бы тщательно он его ни счищал, крупицы этой силы все равно проникли до самого костного мозга.
- застыла от удара по точкам ([点穴], [diǎnxué]) — техника в китайских боевых искусствах, парализующая противника путем воздействия на акупунктурные точки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
