Как бы ни шло развитие, на вершину всегда взбирается лишь горстка людей, не способная поколебать его положение.
Но благодаря этой уступке он мог держать всех выдающихся людей человеческого рода в своей ладони.
Самое страшное, что Хань Ци всё ещё считал, будто остался в выигрыше.
— Тогда хватит болтать! Давайте прикончим его вместе, пока девчонка не вернулась! — Сюэ Сюло привык сражаться в одиночку, у него даже школы не было, так что он, разумеется, не понимал этих тонкостей баланса сил.
Направив меч на Баньшэнлина, он крикнул:
— Демонический дух, мечтающий о хаосе в Поднебесной, каждый обязан тебя покарать!
Баньшэнлин расхохотался.
— Над чем ты смеёшься? — спросил Сюэ Сюло.
— Смеюсь над тем, что ты не знаешь меры своим силам. Вы оба мастера снов, но ты по сравнению с ним — внук, а всё лезешь воевать с дедом? — Инь Чжанли бросил на него презрительный взгляд. — Даже я не уверен, что смогу победить его, а ты-то куда лезешь в герои?
Сказав это, он заставил чёрную чешуйку у себя меж бровей внезапно засиять и вылететь.
Он слегка приподнял правую руку, чешуйка упала ему на ладонь и превратилась в пучок чёрного пламени, яростно полыхающего в его руке.
Пламя затрещало, странный поток воздуха поднялся от земли, и с завыванием ветра его светло-серые широкие рукава раздулись.
Жажда убийства, подобно приливной волне, разошлась от него во все стороны.
Ветер уносил прочь облака, мощь была величественной.
Когда нахлынула густая жажда убийства, Сюэ Сюло не смог сдержать дрожи, даже Мэнцзянь в его руке слегка затрепетал.
За многие годы у Сюэ Сюло сложилось вполне определённое впечатление об Инь Чжанли, этом шарлатане, обожающем предсказывать судьбу: если можно сбежать — он не будет морочить голову, если можно заморочить голову — не станет пускать в ход руки, а если уж приходится драться, то он и в бою будет заговаривать зубы.
Словом, пустая болтовня Инь Чжанли раздражала Сюэ Сюло куда больше, чем его глубокое мастерство.
Но сейчас он выпускал жажду убийства без остатка.
Он решил не играть на чувствах, не плести интриги и, не считаясь с ценой, сойтись с Баньшэнлином в смертельной схватке.
Пока Сюэ Сюло содрогался, накрывающая небо и землю убийственная аура сконденсировалась в мириады мечей из ци.
Инь Чжанли одной рукой сложил печать, и миллионы острых клинков с шумом развернулись.
Рукояти были обращены к дворцу, а острия — наружу.
Те твари и монстры из снов, что пытались приблизиться к дворцу, в мгновение ока обратились в прах!
Сюэ Сюло поразился: он не знал названия этого мечного строя, но по уровню тот не уступал формации, запечатывающей столицу Цзиньлин.
Не факт, что даже трое цзяньцзуней, объединив усилия, продержались бы и пятнадцать минут.
И при всём этом он говорит, что не уверен в победе над демоническим духом?
Поняв это, Сюэ Сюло тут же убрал меч и отступил за спину Инь Чжанли:
— Разбирайся с демоническим духом, а я разделаюсь с этими кошмарами снаружи, чтобы ты не отвлекался.
Нужно уметь склонять голову, когда это необходимо. Он сумел достичь ранга цзяньцзуня именно потому, что в решающие моменты всегда понимал, кто здесь главный.
Баньшэнлин не знал, что за сокровище — это чёрное пламя в руках Инь Чжанли, но чувствовал, что мощь строя мечей исходит именно от него. Он прислушался к ощущениям:
— И это всё? Если так…
Инь Чжанли усмехнулся и перебил его:
— О чём ты только думаешь? Видел ли ты хоть раз, чтобы в начале игры в карты сразу выкладывали козырную бомбу1?
Эту фразу он перенял у Сян Хайкуй.
В то время, когда он потерял память, Инь Чжанли многому научился, чтобы «спуститься в мир смертных» и стать ближе к народу, а заодно и к своей любимой Сяо Куй.
Баньшэнлин опешил; ему пришлось покопаться в памяти, чтобы понять смысл фразы.
Он когда-то жил на Земле, но то было лишь короткое мгновение в несколько лет.
В его долгой жизни те годы были подобны мимолётному сну во время полуденного отдыха.
Правда, сон тот был особенным.
По сравнению с бесчисленными видениями, он обладал яркими красками и оставил глубокий след.
Всякий раз, вспоминая о нём, на его губах невольно проступала улыбка.
Но на этом всё и заканчивалось…
— Но если ты не выложишься на полную, как ты собираешься подавить меня до возвращения Сяо Куй? — Баньшэнлин рассмеялся, и из его позвоночника проросла «лиана», которая, коснувшись воздуха, в мгновение разрослась и оплела весь дворец.
Разлился запах упадка и гнили, который, сталкиваясь с мечами из убийственной ци, издавал непрерывное шипение.
И без того бледное лицо Инь Чжанли ещё больше потеряло краски, однако заигравшая на нём улыбка сквозила лукавством:
— О? Ты так уверен, что она сможет заполучить диски формации?
— Благоприятное время, удобное место и согласие в народе2 — это ведь нетрудно, не так ли?
— Действительно, несложно. Вот только заполучив диски формации, она больше не вернётся.
— Что это значит? — Баньшэнлин не поверил. Он был уверен, что, уходя, Сян Хайкуй ни о чём не догадывалась и её мысли были заняты лишь кражей дисков.
Если ей удастся их украсть, она непременно вернётся.
Глаза Инь Чжанли сузились от смеха:
— Эта маленькая путаница, у неё память совсем никудышная. Заклинание, чтобы «постучать в дверь», она заучила неверно.
Спрятав все тридцать семь дисков формации в мешочек цянькунь, Сян Хайкуй уже вся взмокла от пота.
Она затянула горловину и взяла его в руку.
Затем, встав лицом к зеркалу Сюаньтянь, начала беззвучно читать заклинание.
Когда длинная череда слов закончилась, зеркало Сюаньтянь даже не шелохнулось.
Нахмурившись, она сделала шаг вперёд, положила руку на холодную поверхность зеркала и повторила всё снова, но безрезультатно.
Она читала заклинание десяток раз подряд, но всё оставалось прежним.
В чем дело?
Сян Хайкуй остолбенела.
Она и раньше догадывалась, что у Инь Чжанли могли возникнуть какие-то проблемы, но прошло совсем немного времени — неужели ситуация стала настолько серьёзной, что ни он, ни Сюэ Сюло не могут выкроить минутку, чтобы забрать её?
Или дело в заклинании?
Заклинанию для активации зеркала Сюаньтянь её научил Баньшэнлин. Стоило Сян Хайкуй один раз его повторить, как Инь Чжанли начал давать ей наставления через мысленную передачу.
Например, о том, на что стоит обратить внимание при встрече с Цзинжанем.
Закончив, он заставил её всё повторить, а напоследок вдруг снова упомянул заклинание и спросил, помнит ли она его.
Заклинание было сложным, словно программный код, разве можно запомнить такое с первого раза? Она почесала затылок и уже собиралась переспросить Баньшэнлина, когда Инь Чжанли научил её заново.
Заклинание было в целом похожим, но определённо не оригинальным. Сян Хайкуй тогда этого не заметила и несколько раз подряд повторила неверную версию.
Точно, так и есть!
Сян Хайкуй пришла в ужас: Инь Чжанли не собирался позволять ей возвращаться?!
Вспоминая его слова и жесты, она догадалась, что поначалу у него не было такой мысли, он долго боролся с собой и лишь в конце принял решение.
Дело дрянь. Сян Хайкуй, державшая в руках тяжёлый мешочек цянькунь, внезапно потеряла равновесие и пошатнулась.
Находившийся в футляре Тянькуан испустил поток ци меча, который, подобно мощной ладони, с силой толкнула её в спину.
- козырная бомба (王炸, wángzhà) — сильнейшая комбинация карт в китайской игре «Доу дичжу», мгновенно бьющая любую другую карту. ↩︎
- Благоприятное время, удобное место и согласие в народе (天时地利人和, tiānshí dìlì rénhé) — три ключевых фактора успеха в любом деле. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
