— Цюй… — Сян Хайкуй повернулась к Цюй Юэ, «проводнику», которую к ней приставил начальник отдела Цюй Сун. У неё был вопрос, но она запнулась.
Запнулась на том, как обратиться к Цюй Юэ.
По земным меркам ей было всего двадцать два, а Цюй Юэ — около тридцати.
На самом же деле Сян Хайкуй прожила уже больше сорока лет и была старше Цюй Юэ.
Разумеется, Сян Хайкуй терзалась не из-за этого. Она просто не знала, назвать ли ту Цюй-сяоцзе или Цюй-гунян.
В Ином мире она привыкла называть людей «гунцзы» и «гунян», и теперь обращения «сяньшэн» или «сяоцзе» казались ей ужасно странными.
Это невольно напомнило ей сцену, когда она назвала отца «а-де», а тот не сразу понял, о чем речь.
Она отсутствовала всего двадцать лет, а отец — две сотни.
Возможно, она была слишком сурова к нему.
Цюй Юэ поняла, о чем та хочет спросить, и с улыбкой кивнула:
— Да, наш специальный отдел подчиняется государству. Для координации работы многие руководители первого и второго звена в системе знают о существовании практикующих. Когда они присылают подчиненных нам в помощь, им просто говорят, что мы — тяньши1 на службе у государства…
Сян Хайкуй внимательно слушала и время от времени кивала:
— Поняла.
— Прошу вас, садитесь в машину.
Из троих водить умела только Цюй Юэ, поэтому она, естественно, села за руль.
Цзю Хуан открыл дверцу и устроился на переднем пассажирском сиденье.
Сян Хайкуй вместе с Инь Чжанли сели сзади.
Хотя Сян Хайкуй уже подробно всё описала, для Инь Чжанли всё вокруг оставалось чуждым. Однако благодаря своей искушенности он не выказывал особого любопытства.
Сян Хайкуй же, напротив, в некотором возбуждении хлопнула по сиденью:
— Поверить не могу, что в этой жизни мне ещё доведётся прокатиться в роскошном авто.
В машинах она не разбиралась и эмблему не узнала, но с первого взгляда было ясно, что автомобиль дорогой.
Если бы она не нашла способ вернуться и осталась запертой в Ином мире, то, даже став величайшим мастером пути меча, никогда бы в такой не села.
Улыбка Цюй Юэ была безупречной и милой:
— Если Сян-цзецзе нравится, я могу подарить тебе одну, у меня как раз дома стоит лишняя без дела. — И добавила: — С управлением через божественное сознание Сян-цзецзе не придется сдавать на права, можно сразу выезжать на дорогу.
Сян Хайкуй поспешила отказаться:
— Ну что ты, мне было бы неловко.
— Валюту Хуася нам заработать довольно просто, — Цюй Юэ дала понять, что это сущие пустяки.
И в самом деле, стоило запустить руку в маленький черный шар и наугад вытащить любое сокровище, как его можно было обменять у практикующих на гору валюты Хуася.
Но Сян Хайкуй уже ознакомилась с правилами: вещи, принадлежащие ей и боссу, считались иномирными предметами, и их нельзя было продавать напрямую — это приравнивалось к контрабанде.
Для таких товаров существовали аукционные каналы с крайне строгим и запутанным сводом правил.
Сян Хайкуй вступила в специальный отдел, и в качестве оплаты могла выбирать между духовными жемчужинами и валютой Хуася.
В только что подписанном «трудовом договоре» она не обратила внимания ни на один из сотни пунктов, изучив лишь сумму вознаграждения.
Денег за два-три месяца вполне хватило бы на покупку квартиры.
— Похоже, долгое время мне придется жить за твой счет, — неловко усмехнулся Инь Чжанли.
Здесь всё подчинялось правилам, и на него, как на выходца из Иного мира, накладывалось еще больше ограничений.
— Не ожидал, что докатишься до такой жизни? — в уголках глаз Сян Хайкуй заиграло плохо скрываемое торжество.
Колесо судьбы повернулось: настал день, когда и боссу пришлось работать на нее.
Цюй Юэ понимала их милые перепалки, но как проводник сочла нужным пояснить:
— Инь-цяньбэй, на самом деле, если ты не будешь использовать магическую силу, а станешь вести дела как обычный человек, заработанная тобой валюта Хуася будет абсолютно законной.
Она кивнула в сторону переднего сиденья:
— Возьмем, к примеру, моего мужа. Он, как и ты, выходец из Иного мира, темный практик, мастерски владеет искусством механизмов. Мастерит разные диковины: марионеток, механические крылья и всё в таком духе…
Сян Хайкуй давно это заметила: едва они сели в машину, тот паренек, Цзю Хуан, достал деревянный брусок размером с грецкий орех и принялся вырезать что-то маленьким резцом.
Дорога была отвратительной, машину сильно трясло, но это ничуть не мешало его делу.
Он всё время молчал с бесстрастным лицом, холодный, как кусок льда, словно всё вокруг было для него пустым местом.
Впрочем, не совсем: каждый раз, когда Цюй Юэ заговаривала с ними, его руки замирали.
Он возобновлял резьбу лишь после того, как она умолкала.
Бойкая на язык Цюй Юэ была для него словно тайный переключатель связи с этим миром.
— Значит, у него лавка деревянных изделий? — Сян Хайкуй разглядывала брусок в руках Цзю Хуана, который тот превращал в нечто, напоминающее деталь сложного высокоточного прибора. Подобные вещицы наверняка стоили недешево.
— Нет, — призналась Цюй Юэ с некоторым смущением. — Ему больше по душе ритуальные товары: мастерить гробы и поминальные таблички, шить саваны… Так что он открыл лавку ритуальных услуг.
Неудивительно, что от одного взгляда на этого парня пробирал холод.
В следующей фразе Цюй Юэ явно слышалась гордость:
— Он сам нашел эту нишу. Раньше я и не знала, что ритуальный бизнес приносит такие доходы.
Сян Хайкуй с некоторым сожалением посмотрела на Инь Чжанли:
— У тебя тоже есть талант, но с твоими-то способностями… только в шахтеры идти.
Цюй Юэ слегка оторопела. Шахтер?
Образ Инь Чжанли никак не вязался с этой профессией.
Не давая Инь Чжанли, у которого от возмущения задергалось веко, вставить слово, Сян Хайкуй сама же себя опровергла:
— Хотя нет, на рудники не берут рабочих-змей. Ты еще умеешь предсказывать судьбу, мог бы поставить лоток под мостом и гадать прохожим… Но и это не годится: ты слишком остр на язык, мигом всех распугаешь. Цюй-сяоцзе, если его начнут бить, ему можно давать сдачи?
Инь Чжанли, чувствовавший, как с него заживо сдирают кожу, не знал, смеяться ему или плакать.
Перед прибытием на Землю она без конца твердила ему: прикуси язык, поменьше язви, будь со всеми добр, не задирай нос, будь галантен и не позорь её.
Он всё это свято помнил, а вот она, похоже, напрочь забыла.
— Придумала! — осенило вдруг Сян Хайкуй. — Просто прими свой истинный облик и лежи себе в зоопарке на потеху публике. Непыльно, и кормят бесплатно.
Инь Чжанли согласно кивнул:
— Отличный план.
Цюй Юэ рассмеялась:
— Ну что вы, с мудростью Инь-цяньбэя найдется немало способов.
Вообще-то Инь Чжанли был совсем не прочь пожить за счет Сян Хайкуй, но перспектива заработать валюту Хуася собственными силами его заинтересовала.
Цюй Юэ была права: в любом мире именно интеллект приносит наибольшую выгоду.
Он спросил:
— И какие же занятия подходят для того, чтобы быстро разбогатеть с нуля?
— Даже не думай, — отмахнулась Сян Хайкуй. — Самые быстрые и прибыльные способы расписаны в «Уголовном кодексе».
Её слова напомнили Цюй Юэ о кое-чём:
— Цзюхуан2.
- Тяньши (天师, tiānshī) — «Небесный наставник», титул высокопоставленного даосского мастера. ↩︎
- Цзюхуан (韭黄, jiǔhuáng) — «желтый лук», прозвище, созвучное с именем Цзю Хуан. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
