Сян Хайкуй прождала снаружи больше часа1, когда Дао Чэнь вышел.
Выслушав его долгие объяснения, Сян Хайкуй поняла: маленькой чёрной змее требовалось стационарное лечение по меньшей мере три месяца, и не было уверенности, что её удастся спасти.
Сян Хайкуй ещё раз поблагодарила Дао Чэня и, ведя за собой вьючное животное, ушла.
Ей нужно было вернуть этого мастера навлекать на себя смерть, Лу Сицяо, обратно в Иньша.
Демон Шангу сейчас не был первоочередной задачей, к тому же, судя по сновидению, даже если его выпустят, его совершенствование почти иссякло, сил осталось немного, и опасаться было нечего.
На полпути Сян Хайкуй с помощью техники слежения за ветром и созерцания ци почувствовала впереди колебания духовной энергии — это оказался Бай Синсянь.
— Сяо Бай! — громко крикнула она.
Вскоре Бай Синсянь подъехал на вьючном животном, тревожно осматривая её:
— Сяо Куй-мэймэй, ты виделась с мастером Дао Чэнем?
— Только что.
— Слава богу, ты в порядке.
Бай Синсянь с облегчением вздохнул.
Хай Куй недоумевала:
— А что случилось?
Солнце нещадно палило, и Бай Синсянь сначала отпил воды:
— Ты вчера упомянула Дао Чэня, я сразу и не вспомнил, а как поспал — пришло на ум. Он плохой человек, поэтому я немного разволновался и решил прийти взглянуть.
Сян Хайкуй:
— Плохой человек?
Бай Синсянь указал на футляр для меча у неё за спиной:
— Дао Чэнь такой же, как и мы с тобой — владелец божественного меча. У моего дяди всего три божественных меча, и самый первый, меч Тяньжэнь, он отдал именно ему.
— Тогда дядя с помощью гадания ждал того, кому предначертано, и дождался Дао Чэня. Дао Чэнь хотел стать сильнейшим мастером меча, но дядя обнаружил, что он полон злобы, кровожаден и запятнан обидами мёртвых — у него была судьба человека, которому суждено умереть на улице в расцвете лет. Поначалу он не собирался иметь с ним дел…
Но раз уж была предначертанная связь, и неизвестно, откуда она взялась, Инь Чжанли оставил Дао Чэня при себе под предлогом дарования меча, надеясь хоть немного наставить его на истинный путь.
Однако целых сто лет не смогли изменить его ни на йоту.
Инь Чжанли всё же подарил ему меч Тяньжэнь.
— Тяньжэнь — это меч высшей добродетели. Дядя надеялся, что этот меч сможет в последний раз спасти его.
Сян Хайкуй, услышав о способе совершенствования с мечом Тяньжэнь, дёрнула уголком губ. Неудивительно, что Дао Чэнь так усердно лечит и спасает людей.
Оказывается, это не от милосердного сердца, его просто заставили.
Сян Хайкуй:
— Раз уж он следует пути меча Тяньжэнь, о чём тогда беспокоиться?
Бай Синсянь покачал головой:
— Ты кое-чего не знаешь. Дядя раньше навещал его и, вернувшись, сказал, что тот безнадёжен. Дядя крайне редко так судит о людях, а значит, Дао Чэнь наверняка прогнил до самых костей, и сердце его черно.
Сян Хайкуй потёрла подбородок. Дао Чэнь прожил в Иньша уже несколько десятилетий, спас бесчисленное множество людей и заслужил блестящую репутацию — это не могло быть притворством.
Но её собственный босс не мог ошибиться в человеке, и на душе у неё стало неспокойно:
— Я оставила там маленькую чёрную змею, всё ведь должно быть в порядке?
Если Дао Чэнь не спасёт змею, она всё равно умрёт.
А если спасёт — это пойдёт ему в заслугу.
— Главное, что ты цела, а до этой змеи тебе какое дело? — Раз уж самому её съесть не удалось, Бай Синсяню не было до неё дела.
— Нет, мне нужно вернуться и проверить.
Сян Хайкуй вернулась в прежнее поселение, где ей сообщили, что Дао Чэнь ушёл сразу после того, как она покинула его дом.
Прежняя тревога была лишь интуицией, но теперь Сян Хайкуй чувствовала, что в этом деле кроется какой-то подвох:
— Сяо Бай, ты говорил, что эти божественные мечи одного корня2 и могут чувствовать друг друга?
— Верно, если расстояние не слишком велико, — Бай Синсянь вытащил два своих золотых зуба. — Именно с помощью меча Тяньбао я нашёл тебя.
Он понял, что имеет в виду Сян Хайкуй, и, договорив, подбросил парные мечи Тяньбао в воздух:
— Вперёд!
- больше часа (大半个时辰, dàbàn gè shíchén) — традиционная китайская единица времени шичэнь равна двум часам; здесь имеется в виду большая часть этого периода. ↩︎
- одного корня (同气连枝, tóng qì lián zhī) — буквально «единое дыхание и соединенные ветви», образное выражение, означающее тесную связь или общее происхождение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
