По сравнению с прошлым разом в долине Цзифэн, когда Инь Чжанли раз за разом осыпал её насмешками, сопротивляемость Ло Юньсю явно возросла. Прикрыв губы длинным рукавом, она кокетливо улыбнулась:
— Инь-цяньбэй действительно остр на язык.
Лю Исин просто не мог выносить эту фанатку. Спустившись с небес, он воплотился и с улыбкой сложил ладони перед Сян Хайкуй:
— Чанли-сюн, мы не виделись тысячу лет. Надеюсь, ты в добром здравии.
Длинные развевающиеся волосы, высокая шапка и широкий пояс — в его облике сквозило нечто божественное.
Сян Хайкуй не знала этого человека, но частое дрожание Тянькуан говорило о том, что его уровень совершенствования выше, чем у Ло Юньсю.
Это не мог быть Минван, значит, он тоже один из двенадцати дворцовых владык города Биань, бывший соратник босса.
Но кто-нибудь объяснит ей, почему они оба принимают её за босса?
На лице Сян Хайкуй отразилось полное недоумение:
— Да о чём вы вообще говорите?
— Чанли-сюн, сегодня тебе не сбежать, — Лю Исин указал на трёх маленьких чудовищ, круживших вокруг Сян Хайкуй.
— Это те самые существа, о которых я говорила: господин потратил тысячу лет, создавая их специально, чтобы совладать с вами, — произнося это, Ло Юньсю чувствовала некоторую неловкость.
Лю Исин добавил:
— Даже если ты оставил плоть и захватил тело этой юной заклинательницы, они всё равно тебя выследят.
— Я советую вам добровольно покинуть это тело и вернуться с нами в город Биань, — искренне убеждала Ло Юньсю. — Иначе, если они поглотят вас, это станет для вас нестерпимым унижением.
Она советовала от чистого сердца.
Хоть Инь Чжанли и оскорблял её раньше, и даже ударил ногой в лицо, терпеть издевательства от могущественного предшественника было не зазорно.
Гнев сменился некоторым почтением.
Стоило ей представить, что душу такого прекрасного Инь-цяньбэй поглотят эти слюнявые страшилища, как к горлу подкатывала тошнота.
Сян Хайкуй слушала их перепалку, замечая, что трое маленьких чудовищ всё пытаются напасть на кувшин у неё за спиной, и вдруг в её голове родилась ужасающая догадка.
Маленькая чёрная змейка в кувшине…
Дао Чэнь хотел скормить чёрную змейку древнему демону Шангу…
Дао Чэнь в ужасе сбежал, когда его ранили…
Змейка сама себя заморозила…
А когда Дао Чэнь вернулся, возникло подозрение, что в него вселился клон босса…
О боги! Сян Хайкуй онемела от шока, ноги её подкосились, и она чуть не сползла по стене на землю.
В Дао Чэня вселился вовсе не клон босса, а сам босс собственной персоной!
Оказывается, босс — змеиный демон.
И что же она натворила?
Она соскребла чешую с едва живого босса, засыпала его солью, да ещё и кухонным ножом перерубила пополам!
Конец мне, конец, конец.
Сян Хайкуй, ты труп!
Она струсила, и меч Тянькуан, до этого сиявший, словно люминесцентная лампа, мгновенно погас, превратившись в безжизненную «солёную рыбу»1.
Без света меча перед глазами будто натянули чёрную ткань, и Сян Хайкуй перестала видеть трёх маленьких чудовищ.
Так не пойдёт. Сян Хайкуй прошиб холодный пот. Судя по их словам, монстры пожирают души.
Её жизнь в опасности, а если они поймут, что ошиблись, то заберут змейку и доберутся до настоящего босса.
Сейчас нужно вести себя дерзко, но как именно?
— Да, всё верно! Даже сменив оболочку, я не стану менять ни имя, ни фамилию2 — я и есть Инь Чжанли! — выпалила она, преисполнившись решимости.
Меч Тянькуан вновь засиял, и на этот раз его сияние стало ещё ярче.
Сян Хайкуй подумала:
Когда она дерзила двоим владыкам из мира мёртвых, уровень «дерзости» рос планомерно.
Но стоило упомянуть босса, как шкала прогресса мгновенно взлетала вверх.
Скоростная зарядка марки «Инь Чжанли» — стоит один раз попробовать, и уже не забудешь.
В ослепительном свете меча тварей, собиравшихся напасть, отбросило прочь.
Сян Хайкуй увидела, как одну из них швырнуло к самому входу в пещеру с ликами Будды, откуда её отрикошетило во второй раз.
О! Так вот почему они ждали, пока она выйдет, прежде чем окружить! Эти твари из мира мёртвых боятся света Будды и не могут войти в пещеру.
Сян Хайкуй была совсем рядом с дверью и, не теряя времени, бросилась внутрь.
На самом деле Лю Исин или Ло Юньсю могли бы с лёгкостью её остановить, но оба не шелохнулись.
Когда Сян Хайкуй всё отрицала, Лю Исин думал, что она играет роль, но теперь, когда она призналась, он, напротив, засомневался. Что за шутки? В этой суетливой девчонке не было ни капли сходства с Чан Лицзюнем.
Ло Юньсю же не сводила глаз с Тянькуан:
— Я вспомнила, я уже видела эту заклинательницу раньше…
Она вкратце всё рассказала.
Сомнения Лю Исина рассеялись.
Улики были неоспоримы: Инь Чжанли заранее подготовил себе тело и всё продумал для переселения души.
А нынешнее поведение — лишь попытка сбить их с толку.
— Чанли-сюн, прятаться бесполезно, — Лю Исин невозмутимо сложил руки в рукава и улыбнулся. — Мы лишь временно не привыкли к свету Будды. Через пару дней, когда адаптируемся, нам уже ничего не будет страшно.
Сян Хайкуй убрала меч в ножны и поспешила прочь.
Ей нужно было скорее вернуться в комнату.
Она так долго размахивала мечом снаружи, Тянь Бао должен был это почувствовать, но Бай Синсянь не появился — явно что-то случилось.
Распахнув дверь, она увидела, что Инь Чжанли всё ещё находится в воде с плотно закрытыми глазами, будто спит.
Лу Сицяо и Бай Синсянь лежали на полу.
— Сяо Бай?! — комнатка в храме была крошечной, и Бай Синсянь загородил проход, так что Сян Хайкуй пришлось протискиваться, нечаянно задев его ногой.
От этого шума Инь Чжанли первым очнулся от забытья. Его зрачки сузились, и он перевёл взгляд на вход в пещеру с ликами Будды.
- «Солёная рыба» (咸鱼, xiányú) — китайская метафора, означающая нечто безжизненное, пассивное или бесполезное. ↩︎
- «Не менять ни имени, ни фамилии» (行不更名坐不改姓, xíng bù gēng míng, zuò bù gǎi xìng) — образное выражение, означающее человека, который всегда открыто называет своё имя и не боится ответственности за свои поступки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
