Бай Синсянь болезненно застонал и, обхватив голову руками, начал медленно приходить в себя.
Техника пленения души2 и без того повреждает сознание, не говоря уже о великой божественной технике, на которую Лю Исин затратил половину своей духовной силы.
— Что случилось? — он попытался встать, но его несколько раз качнуло из стороны в сторону. — Лу-гунцзы?
У Лу Сицяо из носа ручьем текла кровь, он был без сознания и лежал неподвижно, словно дохлая свинья.
— Оставь его пока, — Сян Хайкуй осмотрела Лу Сицяо и, убедившись, что его жизни ничего не угрожает, оттащила его в угол.
Только после этого она осмелилась взглянуть на Инь Чжанли.
— Цяньбэй, неужели после захвата жилища1 вы… по-потеряли память?
Инь Чжанли стоял в ванне обнаженным по грудь, окутанный полупрозрачной дымкой пара. Однако Сян Хайкуй было не до этого зрелища: в ее голове, словно заевшая пластинка, крутилась одна и та же мысль: «Мне конец».
Инь Чжанли посмотрел на нее сквозь влажный пар неопределенным взглядом.
— В Город Биань прибыли две важные фигуры, они привели с собой трех маленьких монстров и караулят вас снаружи, у входа в пещеру Будд, — раньше Сян Хайкуй никогда не могла предугадать, о чем он думает, а теперь и подавно, поэтому она, собравшись с духом, описала внешность преследователей.
Сознание Бай Синсяня все еще было затуманено, но когда он окончательно пришел в себя, то ответил:
— Я слышал от дяди, что это Лю Исин, глава дворца Юхунь. Его природный талант посредственен, и своего нынешнего положения он достиг лишь благодаря тому, что долго живет.
Каким бы посредственным он ни был, Сян Хайкуй с ее нынешним уровнем совершенствования не могла с ним тягаться.
— К счастью, соображают они не очень быстро и приняли меня за цяньбэя.
Она вкратце объяснила суть дела, разумеется, не упоминая о том, как засаливала и рубила змею.
Выслушав объяснение, Бай Синсянь на мгновение оцепенел, и в его голове словно взорвался фейерверк.
Истинное обличье дяди — змея?
И он ведь раньше подстрекал других съесть дядю?!
Сян Хайкуй бросила на него взгляд, говорящий: «Тебе тоже конец».
Инь Чжанли наблюдал за их мимикой: скрытничают, ведут себя странно.
— Дядя? Вы меня не помните? — Бай Синсянь подавил панику и быстро подошел к ванне. — Это же я, Сяо Бай! — Сказав это, он оскалился, демонстрируя большой золотой зуб. — Меч Тянь Бао! Когда мне было десять лет, вы собственноручно вырвали мне этот зуб и вставили его!
— Цяньбэй, а где ваш дворец в виде черного шара? — Сян Хайкуй, глядя на него, предположила, что у него почти не осталось духовных сил. Если бы черный шар был при нем, она могла бы выйти и отвлечь врагов, а Бай Синсянь увел бы его.
Очевидно, Инь Чжанли не мог вспомнить ни о мече Тянь Бао, ни о дворце в виде черного шара.
В его глазах читались сомнение, раздумья и растерянность.
Возможно, к ним примешивалась и капля страха.
Сян Хайкуй заметила, как его рука, лежавшая на краю ванны, крепко вцепилась в бортик, словно человек после кораблекрушения, ухватившийся за обломок дерева.
— Ты хочешь сказать, что раньше я служил в Подземном мире, затем украл сокровище, сбежал и теперь нахожусь в розыске… — после недолгих раздумий наконец заговорил Инь Чжанли. — А также, что мое истинное обличье — змея?
Сян Хайкуй хлопнула себя по лбу — от волнения совсем голова не варит. Нужно показать ему ту маленькую черную змейку, он наверняка сможет ее опознать.
Она поспешно сняла с пояса кувшин, но он был помещен в плотно завязанный мешочек — артефакт Лу Сицяо.
Вот же…
Сян Хайкуй наклонилась и принялась хлопать Лу Сицяо по лицу:
— Проснись, ну же, просыпайся!
Но, кроме того что у него еще сильнее потекла кровь из носа, никакой реакции не последовало.
Инь Чжанли поначалу поверил ей наполовину и даже набрался храбрости сделать шаг в их сторону, но, увидев это, поспешно отступил назад.
— Ладно, давайте думать, что делать, — Сян Хайкуй обратилась к Бай Синсяню. — Интересно, сколько им понадобится времени, чтобы привыкнуть к свету Будды?
— Вообще-то есть один способ, — Бай Синсянь, в конце концов, обладал богатым пятисотлетним опытом побегов. — Попроси какого-нибудь молодого монаха сходить в резиденцию кастеляна и передать весть, чтобы Сян Тяньцин пришла и забрала тебя. Когда вернешься в город, старайся всегда оставаться в людных местах, тогда они не осмелятся напасть.
— Почему? — спросила Сян Хайкуй.
Бай Синсянь пояснил:
— Жителям Высшего мира нельзя приходить в мир смертных, точно так же и Подземный мир не может нарушать порядок в мире смертных, им даже контактов лучше избегать. Если нарушить это правило, это будет тяжким преступлением.
Особенно это касалось Сян Тяньцин. Она была существом из Высшего мира, проходящим через испытание в мире смертных, сияние ее души отличалось от человеческого. К тому же она происходила из великого клана с выдающимися боевыми заслугами, и ее душу оберегал родовой артефакт. Лю Исин наверняка это увидит и не станет мешать ее развитию.
Сян Хайкуй закивала, собираясь последовать совету, как вдруг, словно помяни черта, снаружи раздался голос Сян Тяньцин:
— Мастер Дао Чэнь? Сяо Куй?
Сян Хайкуй нахмурилась и вышла. В конце длинного коридора, у входа в пещеру, она увидела Сян Тяньцин, за которой следовали Мэн Силоу и У Мянь.
У Мянь стоял, скрестив руки на груди с крайне недовольным видом — сразу ясно, что его притащили насильно.
Мэн Силоу стоял, заложив руки за спину, с привычным бесстрастным лицом.
Зачем они здесь?
Подойдя к выходу, Сян Хайкуй замедлила шаг.
В тот миг, когда она вышла, она внезапно выхватила меч.
— Что ты делаешь!
Сян Тяньцин, стоявшая впереди всех, побледнела от испуга. У Мянь бросился вперед, закрывая ее собой.
Мэн Силоу не шелохнулся, лишь слегка прищурился, и в глубине его глаз мелькнула жажда убийства.
— Мой меч почувствовал жажду убийства и сам выскочил из ножен, — Сян Хайкуй убрала Тянькуан обратно, отговорившись первой попавшейся фразой.
- захват жилища (夺舍, duó shè) — даосская техника переселения души в чужое тело. ↩︎
- техника пленения души (摄魂术, shè hún shù) — духовная техника, направленная на подавление или повреждение сознания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
