Под воздействием мечного построения школы Цинтянь мечная ци разлеталась повсюду. Божественное сознание Сян Хайкуй не могло распространиться слишком далеко, поэтому она не могла точно определить источник того взгляда.
Только когда Тянькуан в возбуждении замер, сменив частоту на дрожащую.
Это была частота резонанса между двенадцатью божественными мечами.
Сян Хайкуй сосредоточила сознание на мече и, следуя за ци меча Тянькуан, наконец увидела на голой скале в нескольких сотнях чжанов двоих людей в плащах.
Такие плащи могли оградить совершенствующихся от чужих взглядов: стоило натянуть капюшон пониже, скрывая все лицо или оставляя только подбородок, и никто, кроме близких знакомых, не смог бы с помощью магических сил увидеть истинный облик.
Взглянув на одного из них, Сян Хайкуй сразу поняла, что это Бай Синсянь.
Этот глупый ребенок не спрятал белые волосы под плащ.
Что до второго, то она не знала, был ли это Лу Сицяо или хозяин лавки, и на душе у нее стало тревожно.
Расстояние было слишком большим для тайной передачи голоса — звук бы развеяло потоками воздуха.
— Мэн-гунцзы и эта гунян еще не ушли?
Фан Чжию велел им убираться, бросив на них взгляд, означавший: «Вам это не по зубам, не тратьте время».
Под давлением мечного построения черный шар уже лишился двух зазубренных зубов, скорость его вращения и столкновений тоже замедлялась — скоро можно было приступать к делу.
Мэн Силоу холодно усмехнулся, нечаянно потревожив внутреннюю рану, нанесенную песочным медведем, и едва не сплюнул кровь.
Он заложил руки за спину и выпрямился, делая вид, что все в порядке. Он ни за что не покажет слабость перед этим сбродом:
— Я останусь здесь и посмотрю, для кого ваша школа готовит свадебный наряд1.
Фан Чжию только собрался ответить, как вдруг нахмурился.
Длинный меч на его поясе тоже подал сигнал тревоги.
— Раз пришли, зачем прятаться? — он щелчком пальца приподнял гарду на цунь2, и ци меча мгновенно вылетела, подобно радуге.
Спустя мгновение Сян Хайкуй услышала шум. Обернувшись и проверив все божественным сознанием, она увидела десятки людей верхом на огромных ящерицах, которые организованно «ползли» сюда.
За заставой, помимо вьючных зверей, другим видом животных, пригодных для езды, были демонические ящерицы. Они принадлежали к расе демонов и были эксклюзивными скакунами и боевыми питомцами двуформенных небесных демонов из Города Демонов.
Возглавляла их, должно быть, восьмиранговая моцзюнь Города Демонов, Цин Ни.
Фан Чжию сперва гневно уставился на Мэн Силоу:
— Город Демонов считается злейшим врагом Иньша. Мэн-гунцзы, это же сговор с врагом! Неужели ты не боишься, что твой учитель сурово накажет тебя, когда выйдет из затвора!
Сян Хэн был прямодушным человеком и всегда четко разделял награды и наказания.
Фан Чжию доверял ему.
Мэн Силоу изогнул губы, не придавая этому значения.
«Учитель» выйдет из затвора?
Когда «учитель» выйдет, наступит день смерти для всех в этом приграничье, включая вашу школу Цинтянь.
Посмотрим, сколько дней ты еще сможешь важничать.
Взгляд Сян Хайкуй был прикован к Цин Ни.
У этой влиятельной особы было лицо в форме семечка дыни и брови, изогнутые, как листья ивы. Черты ее лица были очень изящными, но из-за того, что она не улыбалась и несла за спиной тяжелый металлический лук, она выглядела очень… суровой.
Только почему она казалась такой знакомой?
Она отчаянно пыталась вспомнить свой сон — там она точно слышала ее громкое имя, но не видела лично.
Наконец она вспомнила!
Это был не ее сон, а сон ее отца!
Высматривать чужие линии судьбы было не очень удобно, но Сян Хайкуй запомнила ее.
Когда у отца случилось искажение ци и он обезумел, Цин Ни первой прибыла в Иньша, чтобы остановить его и попытаться взять под контроль.
В самом начале отец безумствовал не так сильно и еще сохранял проблески самоконтроля. У нее была возможность убить отца, но она не могла поднять на него руку.
В итоге отец схватил ее за горло и задушил заживо.
Более того, она пролила одну слезу, которая упала на тыльную сторону ладони отца, сжимавшей ее сломанную шею.
Эта сцена произвела на Сян Хайкуй глубокое впечатление.
Даже через мутное изображение, показанное гадательной кистью, она чувствовала, что взгляд Цин Ни был полон нежности и боли по отношению к ее отцу.
Боже!
Враг, с которым отец сражался двести лет, влиятельная дама из Города Демонов, оказывается, всегда была тайно влюблена в него!
Да, именно тайная влюбленность.
Потому что отец всегда считал ее врагом, они были как лед и пламя.
Сердце Сян Хайкуй учащенно забилось: что же делать, она случайно узнала такой секрет.
Цин Ни, погоняя демоническую ящерицу, медленно ехала во главе отряда небесных демонов. Сначала ее взор был прикован к черному шару в мечном построении, но, почувствовав «странный» взгляд Сян Хайкуй, она посмотрела на нее.
— Младшая сестра, встань позади меня, — Мэн Силоу вспомнил, что все еще пытается завоевать стоящую рядом женщину, только после того, как старик напомнил ему об этом.
Услышав слова «младшая сестра», Цин Ни сразу поняла, кто такая Сян Хайкуй. Она поджала тонкие губы и с издевкой произнесла:
— Так ты и есть то отродье, на поиски которого Сян Хэн потратил столько лет?
Тётя, с таким подходом вам ни за что не заполучить моего папу. Помня о той слезе, Сян Хайкуй не рассердилась. Она поправила перья у висков и мило улыбнулась ей.
Прическа с пучком и две ямочки на щеках — эта простая и безобидная улыбка заставила Цин Ни слегка опешить.
В это время ученики, удерживающие мечное построение, занервничали, увидев приближение моцзюнь.
Фан Чжию преградил путь перед построением.
— Моцзюнь, ваш народ всегда полагался на собственную мощь, почему же вы вдруг заинтересовались сокровищем?
Прегражденная мечной ци, Цин Ни подняла руку, и демонические ящерицы одна за другой замерли.
Она ответила:
— Мы бедны. Заберем и продадим.
Фан Чжию: …
— Ха-ха-ха-ха. — раздался смех. — А у меня всё иначе. Я пришел чисто ради того, чтобы навести суету.
Сян Хайкуй поспешно проследила за смехом. Это были те самые личности, способные усилить ярость Тянькуан, и ей нужно было хорошенько с ними познакомиться.
Эта группа людей прибыла верхом на вьючных верблюдах.
Мужчина, возглавлявший их, был очень красив, но губы его были черными, словно от яда, а в ухе блестела серьга.
Прическа тоже была довольно странной: короткие волосы до ушей, но у левого виска оставлена одна длинная прядь.
Этот человек был главой учения Сунни, Цзянь Чоу.
Фан Чжию снова гневно зыркнул на Мэн Силоу и лишь затем прикрикнул на Цзянь Чоу:
— Ты, предатель!
- готовить свадебный наряд (做嫁衣, zuò jià yī) — идиома, означающая напрасный труд на благо другого человека, когда плодами усилий пользуется кто-то иной. ↩︎
- цунь (寸, cùn) — традиционная китайская единица измерения длины, равная примерно 3,33 см. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
