— Нечего и смотреть, старик остался в Пэнчэне, и мама, само собой, тоже там, чтобы присматривать за ним!
Обида, копившаяся в груди Мао Гоушэна с самого появления Ся Сяолань, и не думала рассеиваться, напротив, она лишь росла с каждым часом.
Его никто не удерживал, а Ся Сяолань даже не показалась, когда он уезжал. Можно представить, какую досаду чувствовал Мао Гоушэн: действительно ли она была так занята или просто ни в грош его не ставила!
— Ну и ну… — пробормотала Чжэн Шуцинь, но в конце концов не стала при муже наговаривать на свёкра со свекровью.
Мао Гоушэн притащил кучу сумок с подарками, и Чжэн Шуцинь, рассудив здраво, тут же заулыбалась: — А эта Сяо Ся довольно рассудительна. Она правда просила старика помочь с открытием компании? Разве миллион так просто достать?
Мао Гоушэну всё это порядком надоело, но Чжэн Шуцинь не унималась с расспросами.
Когда они добрались до дома, Мао Гоушэн поставил вещи и, не увидев детей, недовольно спросил: — Скоро занятия начинаются, почему дети всё ещё у твоих родителей?
Чжэн Шуцинь разозлилась ещё сильнее: — Так учёба ещё не началась, через пару дней вернутся. Я тебя спрашиваю, а из тебя и слова не вытянешь, ты меня в могилу сведёшь своим молчанием!
Мао Гоушэн совсем не хотел отвечать на вопросы жены, но та припёрла его к стенке.
В семье заправляла Чжэн Шуцинь, и у Мао Гоушэна выработался своего рода условный рефлекс: стоило ей разозлиться, как он тут же пасовал: — У неё и правда есть миллион. Оказывается, её дядя по матери уже давно занимается строительными проектами в Пэнчэне, так что семья может себе это позволить.
Неужели отделка приносит столько денег?
Мао Гоушэн не понимал всех тонкостей этого дела, но Ся Сяолань и в самом деле уже зарегистрировала компанию. Когда он уезжал, она вместе с людьми обустраивала офис и писала объявления о найме — собиралась набирать персонал прямо в Пэнчэне.
Так что миллион был настоящим. Он слышал от старика, что уставной капитал составил ровно миллион, без всяких поблажек. Похоже, Ся Сяолань хотела купить какую-то землю, а без такого капитала её компания просто не имела бы на это права.
Чжэн Шуцинь ахнула: — Откуда же такие деньжищи!
Мао Гоушэн был с ней полностью согласен. Как может обычный человек быть настолько богатым? Все работали в государственных учреждениях, зарплаты были у всех на виду, и разница в уровне жизни между семьями была невелика.
Раньше Мао Гоушэн не считал, что его семья живёт бедно: и он, и Чжэн Шуцинь работали — настоящая семья бюджетников.
К тому же ему не нужно было содержать родителей, ведь Мао Каншань получал приличную зарплату и не рассчитывал на помощь сына.
Основные расходы уходили на троих детей и на помощь родителям Чжэн Шуцинь.
В целом они жили как все, вполне сносно.
Чаепития под свежим ветерком на берегу Сиху, частые походы в рестораны, перелёты на самолётах вместо поездок на поездах, проживание в гостиницах вместо дешёвых общежитий… В 1985 году такая жизнь была бесконечно далека от обычного человека!
Мао Гоушэн не замечал этой пропасти, пока не появилась Ся Сяолань и не втянула его в совершенно иной мир.
Теперь, сравнивая эти две реальности, Мао Гоушэн чувствовал лишь горечь и негодование.
Все живут под красным знаменем социализма, так почему же Ся Сяолань в такие молодые годы ворочает огромными суммами? На её фоне Мао Гоушэну казалось, что все эти годы он прожил зря!
Это чувство несправедливости приводило его в ярость, но Чжэн Шуцинь, не замечая его душевных терзаний, продолжала засыпать его вопросами. Мао Гоушэну ничего не оставалось, как, подавив раздражение, начать рассказ о поездке в Пэнчэн.
Рассказ о том, как Мао Каншань наставлял Ся Сяолань, не вызвал у Чжэн Шуцинь никакой реакции.
Услышав, что Мао Гоушэн возил свекровь, Сун Дяньян, по разным местам, Чжэн Шуцинь не скрывала зависти.
Когда же речь зашла о том, что Мао Каншань и Мао Гоушэн ездили в Янчэн на встречу с Чжоу Маотуном, и о том, какое положение тот теперь занимает в строительной компании провинции Юэ, Чжэн Шуцинь тут же ухватилась за главное:
— Ну и старик! Эта Сяо Ся, сколько бы у неё ни было денег, всё равно чужой человек. Неужели она будет заботиться о нём до конца его дней? Имея такие связи, почему он не использует их ради собственного сына! Гоушэн, ты воспользовался случаем, чтобы наладить отношения с этим старшим учеником Чжоу? Вдруг в будущем…
Если бы удалось завести побольше таких знакомств с влиятельными людьми вроде Чжоу Маотуна, её Гоушэну не пришлось бы прозябать в провинциальном проектном институте и терпеть обиды!
Хоть Чжэн Шуцинь и не особо жаловала свёкров, о благе мужа она заботилась искренне.
Они спали в одной постели, ели из одного котла и растили троих детей. Даже если любви не осталось, их связывали общие интересы. Она прекрасно понимала: чем лучше пойдут дела у Мао Гоушэна, тем лучше будет её собственная жизнь!
Лицо Мао Гоушэна стало натянутым. Разве могла Чжэн Шуцинь не заметить перемену в муже? Она тут же вцепилась в него:
— Гоушэн, ты ведь мне что-то не договариваешь?
Мао Гоушэн, собравшись с духом, ответил: — Я знаком со старшим учеником Чжоу с юности, он принял меня очень тепло и даже пригласил на работу в строительную компанию провинции Юэ!
Чжэн Шуцинь прищурилась: — В этой компании зарплата побольше будет, чем в проектном институте?
В проектном институте сидели на голом окладе, а в строительных компаниях всегда были дополнительные возможности. Чжэн Шуцинь, будучи невесткой в семье Мао, кое-что смыслила в этой сфере.
— Точную сумму он не назвал, но уверен, что выйдет больше, чем в нашем институте.
Перспектива высокой зарплаты обрадовала Чжэн Шуцинь, но ещё больше её грела мысль о том, чтобы вырваться из этого проклятого проектного института. Ей даже трёхкомнатной квартиры было мало — Мао Гоушэн так и не смог реализовать себя там, да и квартиру эту получил не своими заслугами.
— И что, ты согласился?
В глазах Чжэн Шуцинь светилась надежда, но Мао Гоушэн, пересилив себя, покачал головой:
— У старшего ученика Чжоу были на мой счёт свои планы. Поскольку компания Сяо Ся прикреплена к строительной компании провинции Юэ, он хотел, чтобы я представлял интересы компании и работал у неё… Подумай сама, как я мог согласиться? Пойдут слухи, что я кормлюсь с рук последней ученицы старика. Куда мне тогда деваться от стыда!
В этом она была с ним согласна.
Сколько лет этой Сяо Ся? Ей просто повезло открыть компанию благодаря богатому дяде. Неужели её муж должен теперь заискивать перед девчонкой?
Пойти к ней — значит стать её подчинённым.
А если не идти, то он останется её старшим учеником, и тогда уже она должна будет оказывать ему знаки внимания.
В мире не бывает всё идеально. Чжэн Шуцинь с сожалением вздохнула и как бы невзначай спросила:
— Этот Чжоу Маотун тоже хорош! Если хотел помочь от чистого сердца, не ставил бы условий. Сколько тебе могли предложить в компании Сяо Ся? Наш институт пусть и не идеален, но жильё даёт и льготы всякие есть!
Кто в здравом уме пойдёт работать в частную лавочку?
Частные конторы могут прогореть в любой момент. Даже если Сяо Ся не разорится, государственная политика может измениться в одночасье. Запретят частное предпринимательство — и что она будет делать со своим миллионом? Все деньги псу под хвост!
От этих мыслей Чжэн Шуцинь стало легче на душе.
Но тут она услышала бормотание Мао Гоушэна: — Вот именно. Пусть там и предлагали шестьсот юаней в месяц, это не так надёжно, как в институте. Здесь я получаю чуть больше сотни, зато у меня есть…
Он не успел договорить, потому что Чжэн Шуцинь мёртвой хваткой вцепилась в его руку:
— Что ты сказал? Сколько в месяц?!
Голос Мао Гоушэна стал тише: — Из-за того, что я отказался, старший ученик Чжоу порекомендовал ей другого инженера-строителя. Сяо Ся назначила ему зарплату в шестьсот юаней…
Чжэн Шуцинь больше не хотела ничего слушать. Она вцепилась в руку Мао Гоушэна и закричала так пронзительно, что едва не лопнули барабанные перепонки:
— Мао Гоушэн, ты что, с ума сошёл? Твоё паршивое достоинство стоит шестьдесят юаней или всё же шестьсот? Ты отдал чужому человеку работу с такой зарплатой! Ты вообще собираешься дальше со мной жить?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
