Фань Юй в последнее время действительно не могла ни есть, ни спать, и Ся Дачжун, глядя на её огромный живот, тоже пребывал в постоянном страхе, боясь, что с его драгоценным сыном что-то пойдёт не так.
Если возвращение в Юнань могло поправить настроение Фань Юй, то Ся Дачжун был готов на это пойти.
На самом деле он просто не хотел признавать собственную никчёмность: то, что он не смог удержаться в Специальном районе и при первых же трудностях решил сбежать. Пэнчэн, который когда-то был предметом его гордости, превратился в место, где он чувствовал себя униженным.
Предложение Фань Юй дало Ся Дачжуну возможность сохранить лицо.
Он-то был вполне согласен вернуться в родную провинцию Юнань, а вот семья Ся Хунбина, включая старуху Ся, была просто ошарашена.
— Я не вернусь! Только-только стала городским жителем, и опять в деревню землю пахать? Дачжун, это же не по-сыновни…
Старуха Ся запротестовала первой.
Все знали, что она приехала в город наслаждаться жизнью. Если она действительно вернётся в Юнань, как она в глаза односельчанам смотреть будет?
Ся Дачжун ещё не успел ничего сказать, как Фань Юй невозмутимо вставила:
— Матушка, вы уже в летах, разве могут дети принуждать вас к тяготам долгого пути? Оставайтесь в Пэнчэне с семьёй младшего деверя. Вашу долю расходов на жизнь мы будем оплачивать. А когда мы с Дачжуном устроимся на новом месте, тогда и заберём вас?
Фань Юй проявила такую небывалую заботливость, что старуха Ся почувствовала себя так, будто ей в рот запихнули горсть мух — и не проглотить, и не выплюнуть.
Новость была слишком внезапной, и Ся Хунбин с Ван Цзиньгуй хотели сначала всё обсудить, прежде чем принимать решение.
А вот Ся Хунся была настроена решительно: поедут родители или нет, она в деревню не вернётся.
Она не могла смириться с тем, что жизнь становится всё хуже. Со своим парнем из уезда Аньцин она уже рассталась и теперь хотела во что бы то ни стало остаться в Пэнчэне. По крайней мере, она приехала в Специальный район по официальному пропуску и могла находиться здесь на законных основаниях, так зачем ей возвращаться?
Ся Дачжун был человеком ведомым: то он мнил себя великим человеком, перевезя троих племянников на учёбу в Пэнчэн, то вдруг падал с небес на землю. Послушав Фань Юй, он решил вернуться в деревню, и бедных детей теперь мотали туда-сюда.
Ся Цзюньфэн и Ся Цзюньшань, само собой, следовали за родителями. Младший сын Ся Чанчжэна, Ся Цзюньбао, теперь полностью зависел от своего второго дяди Ся Дачжуна. Фань Юй понимала, что от прочих «кровопийц» можно избавиться, но этого «хвостика» пока придётся оставить при себе, поэтому против Ся Цзюньбао она ничего не сказала.
Ся Цзюньбао, вернувшись из школы, вёл себя тише воды ниже травы. Он ласково называл её «второй тётей» и постоянно порывался поговорить с маленьким братиком в её животе — из всех троих мальчиков он был самым хитрым.
Дома стоял невообразимый шум, и Ся Дачжун ускользнул на улицу, чтобы хоть на миг обрести покой.
Соседи вовсю обсуждали рекламу в сегодняшней газете. Поскольку раньше Фань Юй хотела купить квартиру в «Золотом заливе», старуха Ся успела растрезвонить об этом повсюду. Она хвасталась, что её сын работает в гонконгской компании, а здесь они живут временно и скоро переедут в собственное жильё в «Золотом заливе».
Ещё она говорила, что они получат прописку в Пэнчэне.
Один из соседей приметил Ся Дачжуна и окликнул его:
— В «Золотом заливе» скоро начнутся продажи, вы в курсе? Дома — загляденье, но до чего же дорого! Сразу видно, у вашей семьи водятся деньги!
Цены и впрямь кусались. В газете было написано, что продажи стартуют 14 декабря, цена — от 1999 юаней за квадратный метр.
Такое дорогое жильё могли себе позволить разве что гонконгцы или такие люди, как Ся Дачжун, работающие в крупных гонконгских компаниях.
Обычные люди просто судачили ради интереса.
При упоминании «Золотого залива» Ся Дачжун впал в оцепенение. Они с Сяо Юй уже распланировали будущее, но кто же знал, что всё так обернётся… При мысли об упущенной квартире и призрачной надежде на пэнчэнскую прописку у него на душе стало пусто и горько.
Люди Кэ Исюна навели его на след, сказав искать в «Золотом заливе», якобы Ся Сяолань именно там.
Какое отношение эта непутёвая девка имеет к «Золотому заливу»?
Разве она не учится в университете в столице? Кажется, она сейчас только на втором курсе!
Это всё Лю Юн или кто-то другой?
Стоило ему подумать о том, как Ся Сяолань кичится своим удачным замужеством и как она вытянула в люди своего непутёвого дядю, как чувства Ся Дачжуна становились неописуемо сложными.
— Дрянная девка… Отреклась от родни, повсюду ищет неприятности. Посмотрю я, есть ли у небес глаза… — пробормотал он себе под нос.
Если бы у небес были глаза, они бы не позволили такому жестокому и бессердечному человеку процветать всю жизнь.
Мысли людей меняются со временем под сильным влиянием обстоятельств.
Сначала Ся Дачжун чувствовал вину, затем — жгучую обиду от провальной попытки примирения, потом — гордость и хвастовство от женитьбы на красавице и ожидания наследника… Теперь же, когда он не смог закрепиться в Пэнчэне и вынужден был возвращаться в деревню, его душевное состояние было крайне запутанным.
Он не решался идти в «Золотой залив» не только из-за угроз Гуань Хуэйэ, но и от страха.
Он боялся, что Ся Сяолань и её мать сейчас живут слишком хорошо. Смириться с таким результатом Ся Дачжун был не в силах.
Если не расспрашивать и не знать, то и на душе не будет так паршиво.
— Дачжун, вы квартиру какой площади присмотрели? Семья-то у вас большая, небось метров сто тридцать пять брать будете? Квартиры с мезонином — это же целых два этажа в вашем распоряжении!
— Ух ты, я про такие двухуровневые квартиры впервые слышу…
— А тут написано, что есть и маленькие, по семьдесят метров. Неужели семьдесят — это мало? Такую площадь обычно только руководству на предприятиях выделяют.
Всё равно купить не на что, так хоть языками зацепиться.
Соседи, возможно, и не желали зла, но Ся Дачжун, окружённый этим жужжанием, невольно ссутулился.
При цене две тысячи за метр, даже если бы он всё ещё работал на молодого господина Ду, ему пришлось бы копить несколько лет.
А теперь он и вовсе не мог себе этого позволить.
В глубине души Ся Дачжун чувствовал, что встреча с Ду Чжаохуэем была его единственным в жизни шансом выбиться в люди.
Такой шанс выпадает лишь раз: потерянная дочь-студентка, квартира, которую не купить, упущенная прописка… Внезапно Ся Дачжун громко вскрикнул и, обхватив голову руками, начал биться лбом о стену, чем не на шутку перепугал соседей.
— Похоже, это правда — его уволили из гонконгской компании.
— Сейчас водит грузовики, заработок всё равно неплохой, но о квартире в «Золотом заливе» можно и не мечтать.
— Тсс, не зли его, скорее позовите кого-нибудь из его домашних!
Ужас какой, весь лоб в крови.
***
— Продажи в «Золотом заливе» вот-вот начнутся.
Кэ Исюн за последнее время заметно похудел, щёки впали, и он уже не выглядел таким добродушным, как прежде.
Его подручные, которых схватили раньше, все получили сроки.
Цао Лю, как главарь, получил самое суровое наказание.
Их группировку официально признали «преступным сообществом». Дело было не только в ранении Бай Чжэньчжу: чтобы закрепиться в Пэнчэне и отбить территорию у местных банд, Кэ Исюн совершил немало жестокостей.
Те, у кого он отобрал бизнес и влияние, затаили обиду, и как только его людей схватили, они тут же поспешили добить лежачего. Цао Лю и остальным вынесли приговор по совокупности множества преступлений.
К счастью, Цао Лю был предан Кэ Исюну и взял всю вину на себя.
Кэ Исюна допрашивали много раз, но пока не арестовали. Он понимал, что находится под пристальным наблюдением милиции.
Разумеется, он не смел действовать открыто, а конкуренты тем временем под шумок прибрали к рукам многие его дела.
За его транспортной колонной следили, на песчаных карьерах постоянно проводили проверки — убытки в бизнесе были колоссальными.
Он надеялся, что сможет опереться на корпорацию «Чжэнжун» и получить от Ду Чжаохуэя новые подряды, чтобы возместить потери, но Ду Чжаохуэй внезапно переменился и напрочь забыл о прежних обещаниях.
Ну что ж, очень хорошо!
Кэ Исюн сейчас находился в кольце врагов и проблем. Если раньше он просто поглядывал на Ся Сяолань, то теперь ненавидел её всей душой. Услышав о скором открытии «Золотого залива», Кэ Исюн опустил глаза:
— У каждого ничтожества есть своё применение. Вы знаете, что делать. Сделайте всё чисто.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
