Гу Сыянь не могла понять:
— Этот Юань — подлец, но почему же он тогда готов продать фамильные вещи ради сестры Чжоу И?
Гу Сыянь не могла дать однозначного определения, хороший он человек или плохой.
Ся Сяолань дала возможность высказаться Чэн Минь, но та лишь что-то невнятно пробормотала, так и не сумев сделать вывод.
Ся Сяолань лишь вздохнула — ну и растяпы!
— Посмотрите, как подозрительно он себя ведет. Даже если не брать в расчет, его ли это вещи, разве продажу ценностей можно назвать жертвой ради Чжоу И? Если он не женится на Чжоу И, а выберет другую, на свадьбу все равно придется тратиться.
Таковы уж нынешние времена.
Отдельные женщины готовы выйти замуж, не требуя ни «четырех предметов обстановки», ни новой мебели, руководствуясь какими-то своими соображениями.
Но нельзя из-за этого говорить, что требовать их — неправильно.
Семья Ян, чтобы женить Ян Цзе, копила на свадебный выкуп; Ян Юнхун с братом в кровь стерли плечи и заработали мозоли на ладонях, работая в Пэнчэне, и все ради того, чтобы собрать нужную сумму.
Будь Юань Хань достойным человеком, Чжоу Вэньбан не стал бы так его притеснять.
Захоти он найти невесту попроще, чем Чжоу И, или даже ровню себе, на свадьбу все равно пришлось бы тратить деньги.
Это как если бы в будущем мужчина до свадьбы полностью выкупил квартиру: он мог бы говорить, сколько денег потратил ради жены, но на деле у женщины было бы лишь место для жилья, а право собственности осталось бы за мужчиной. Даже если он женится на другой, квартира все равно будет принадлежать ему — это лишь приумножение его собственных активов.
На бытовой технике и мебели имен не пишут, неужели семья Чжоу так в них нуждается?
Юань Хань хочет этого брака, но в то же время он покупает вещи для самого себя.
То, что он продает имущество, чтобы собрать деньги на свадьбу, лишь показывает, насколько сильно он жаждет жениться на Чжоу И… Ся Сяолань чувствовала отвращение, а Чжоу И, скорее всего, будет тронута до глубины души.
Выслушав анализ Ся Сяолань, Гу Сыянь принялась ругать Юань Ханя за коварство:
— Мы все выяснили, неужели нам придется просто стоять и смотреть, ничего не предпринимая?
Гу Сыянь чувствовала обиду, Чэн Минь тоже была расстроена.
Ся Сяолань кивнула:
— Говорить об этом нельзя, это бесполезно.
В самом этом поступке нельзя найти изъян. Чжоу Вэньбан хотел через материальные требования надавить на Юань Ханя, но теперь кажется, что Юань Хань скоро соберет всё по списку, который потребовала семья Чжоу.
— Забудьте о том, что видели сегодня, скоро погуляете на свадьбе. Уже поздно, идемте, я провожу вас по домам.
Ся Сяолань собиралась намекнуть обо всем Чжоу Вэньбану, но она запретила Гу Сыянь и Чэн Минь вмешиваться, а особенно — соваться в ту лавку:
— Если не будете слушаться, я больше не стану с вами водиться.
Ни прогулок, ни угощений, ни подарков, ни ценных советов — ничего этого больше не будет!
Гу Сыянь и Чэн Минь поспешили дать обещания.
Тут Гу Сыянь запоздало испугалась:
— Кошмар, мама наверняка уже знает, что я прогуляла уроки, она меня убьет, когда я вернусь…
Чэн Минь попыталась ее утешить:
— Скажешь, что это я выманила тебя из школы погулять. Если тётя будет ругаться, пусть ругает меня.
Обе они умели прикрывать друг друга.
Ся Сяолань посмотрела на часы:
— Кончайте ломать комедию. Я провожу тебя и заодно кое о чем посоветуюсь с дядей Гу.
Гу Сыянь обрадовалась: если Ся Сяолань придет к ним домой, мама первым делом займется гостьей и ей будет не до ругани. К тому же отец очень любит Ся Сяолань, и если узнает, что дочь была с ней, сердиться сильно не станет.
Сначала они проводили Чэн Минь, а затем направились к семье Гу.
На полпути Ся Сяолань спохватилась:
— Сыянь, у твоего папы есть хобби вроде каллиграфии или рисования?
Работники сферы образования часто имели подобные увлечения. Директор Сунь из Первой средней школы уезда Аньцин и вовсе мнил себя утонченным ценителем культуры. Ся Сяолань казалось, что Гу Чжэнцин с его статью наверняка тоже любит такие вещи.
Увидев, что Гу Сыянь кивнула, Ся Сяолань взвесила покупку в руке:
— Ладно, дедушке Чжоу куплю в другой раз, а этот набор из четырех сокровищ кабинета подарю дяде Гу. Только не вздумай говорить, сколько он стоит, поняла?
— А?!
Она пришла к Сяо Лань, выманила у нее часы, да еще и отцу достался набор письменных принадлежностей?
Гу Сыянь стало ужасно неловко.
Ся Сяолань привела ее домой, и там тётя Чжоу, как и ожидалось, рвала и метала, распекая Гу Чжэнцина.
— Твоя дочь уже научилась прогуливать уроки и до сих пор боится показаться дома! Вот придет — я ей ноги переломаю!
Как будто Гу Чжэнцин в одиночку произвел дочь на свет.
Однако умные мужчины знают, что в такие моменты лучше помалкивать, поэтому Гу Чжэнцин покорно сносил упреки.
Гу Сыянь, набравшись смелости, постучала. Мать открыла дверь и уже хотела было схватить ее за ухо, но девочка увернулась, а Ся Сяолань быстро шагнула вперед и ласково поздоровалась с тётей.
Тётя Чжоу тут же забыла про уши дочери:
— Сяолань? Как ты здесь оказалась? Ой, что это я… Лао Гу, Лао Гу, выходи скорее, посмотри, кто пришел!
Гу Чжэнцин неспешно вышел из комнаты и, увидев Ся Сяолань, тоже очень обрадовался.
Гу Чжэнцин любил хороших учеников.
А Ся Сяолань была эталоном среди них.
Результаты экзаменов уже остались в прошлом, теперь Гу Чжэнцин постоянно ставил Ся Сяолань в пример своим детям, рассказывая о ее предстоящей поездке за границу по программе обмена. Он убеждал Гу Сыянь и ее брата, что даже без посторонней помощи, если усердно учиться, можно добиться всего!
Хочешь в университет? Хочешь за границу? Всего можно достичь!
— Проходи скорее.
Ся Сяолань вручила подарок. Тётя Чжоу запричитала:
— Заходила бы просто так, не нужно в следующий раз ничего приносить.
— Слышала, что дядя любит такие вещи. Я в этом не особо разбираюсь, купила что под руку попалось, стоит сущие копейки. Это от чистого сердца.
«Сущие копейки», как же!
Гу Сыянь за ее спиной скорчила рожицу, но мать тут же ее подловила.
— А ты веди себя смирно, я с тобой еще посчитаюсь!
Ся Сяолань замолвила за Гу Сыянь словечко. Она не просто привела ее домой — главной ее целью было обсудить с Гу Чжэнцином свой план материальной поддержки студентов.
Раньше у нее не было никакой опоры, и это походило на пустые слова или хвастовство.
Но сегодня утром позвонил Ин Цзинчуань и сообщил, что счета за 15-е число сведены: 16 миллионов банковского кредита покрыты с лихвой, а если собрать оставшуюся выручку и вычесть все расходы и налоги, Ся Сяолань на этот раз заработала около 8 миллионов.
Это была лишь примерная цифра, так как отделка домов еще не завершена, и цены на стройматериалы могли колебаться.
Так что теперь Ся Сяолань была обладательницей многомиллионного состояния. Гу Сыянь и Чэн Минь просто повезло встретить ее в прекрасном расположении духа; любой обычный человек, внезапно получив огромную сумму, не удержался бы от покупок, и девочки попали под горячую руку!
Теперь, когда деньги были, план, о котором она говорила Чжоу Чэну, наконец мог обрести форму.
Она не знала, должно ли это курироваться Департаментом высшего образования или Департаментом планирования и развития, где работал Гу Чжэнцин. Если это возможно, Ся Сяолань хотела бы, чтобы эти заслуги пошли в зачет Гу Чжэнцину.
Дело было не в подлизывании к мужу тёти Чжоу Чэна — она просто боялась, что чужие люди будут вставлять палки в колеса.
Ей не хотелось иметь над собой начальника, который будет контролировать каждый шаг. Кто знает, что на уме у этих чиновников.
Вспомнить хотя бы, как Ду Чжаохуэй жертвовал деньги пекинским университетам — дело-то благое, а Ван Гуанпин все равно пытался строить козни молодому господину Ду… Ся Сяолань не хотела столкнуться с подобным.
Гу Чжэнцину она доверяла больше!
С близким человеком любые разногласия можно обсудить, да и он не станет ее обманывать.
Как только Ся Сяолань начала излагать свою мысль, Гу Чжэнцин сразу уловил суть и с каждым словом поражался все больше:
— Как тебе пришла в голову такая идея? Это потребует колоссальных человеческих ресурсов, затронет очень многие сферы… Сяо Лань, на осуществление этого плана уйдет уйма денег!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
