Сун Эрсао замерла в замешательстве: она лишь хотела пожаловаться и подстрекнуть мужа, но внезапно тот громко её отчитал.
Всё-таки она вышла замуж в семью Сун, стоящую выше её по положению, и, хотя они были женаты много лет, Сун Эрсао привыкла вести себя перед мужем покорно.
Однако в молодости она была очень красива, и сейчас, перешагнув порог среднего возраста, всё ещё сохраняла определенное очарование. Она тут же приняла обиженный вид:
— Что толку тебе срываться на мне? Разве я за себя обижаюсь? Я за тебя… Скажи, что с этим стариком не так? Почему он не любит собственного сына, а балует чужака?
Был ли Тан Хунэн внебрачным сыном старика — в семье Сун не сосчитать, сколько человек изучали этот вопрос.
Во-первых, они совсем не походили друг на друга внешне, а во-вторых, старик обладал безупречным характером и никогда не был замечен в любовных интрижках, так что эти сомнения со временем сошли на нет.
Но каждый раз, когда заходила речь о том, как старик выделяет Тан Хунэна, члены семьи Сун всё равно теряли душевное равновесие.
Второй сын старика Суна, Сун Чжичэн, хоть ему уже и было под пятьдесят, всё равно почувствовал недовольство после такого вопроса жены.
Все мужчины амбициозны.
С древних времен и до наших дней, какой способный мужчина не мечтает добиться высоких чинов и должностей, стать министром или военачальником?
Другим просто не позволяют условия в семье, и им приходится оставаться простыми крестьянами.
У семьи Сун условия явно были, но старик жестко ограничил домочадцев, не позволяя им идти в политику. В обществе говорили о благородстве и высоких принципах старика Суна, но члены его семьи лишь копили горечь.
Особенно Сун Чжичэн: он был почти одного возраста с Тан Хунэном и видел, как тот шаг за шагом продвигался по службе, став теперь мэром города Пэнчэн, в то время как сам он мог лишь занимать должность заместителя гендиректора на каком-то предприятии… В сравнении с этим Сун Чжичэн, не будучи святым, естественно, испытывал неприязнь к Тан Хунэну.
На самом деле у него были претензии и к старику, но он не смел их высказывать, поэтому всё его раздражение было направлено на Тан Хунэна.
Сун Чжичэн на мгновение задумался, но, в конце концов, он не был никчемным размазнёй, которым может вертеть женщина, поэтому он потерял терпение к жене:
— Хватит болтать попусту. Кого винить в обидах А Сюань? У женщины есть много способов заставить мужчину жениться на себе. Все эти годы Тан Хунэн был холост, у неё было полно времени, чтобы действовать, и что же она сделала? Теперь, когда Тан Хунэн женился снова, чтобы его не атаковали за аморальное поведение, как ты думаешь, разведется ли он с нынешней женой, чтобы в третий раз вступить в брак с Шэн Сюань?
Мужчины — существа очень реалистичные.
Что значит женщина по сравнению с собственной карьерой?
Третий брак принесет Тан Хунэну только вред, и на его месте Сун Чжичэн тоже не стал бы так поступать, что уж говорить о самом Тан Хунэне!
От этих нескольких фраз Сун Эрсао изменилась в лице.
Да, о чем только думала А Сюань? Её целью должно было быть замужество за Тан Хунэном, но А Сюань перепутала приоритеты и захотела завоевать его сердце, дожидаясь, пока Тан Хунэн забудет бывшую жену. И вот результат — она впустую потратила несколько лет!
Тан Хунэн действительно забыл бывшую жену, но при этом не влюбился в А Сюань.
Сун Эрсао считала, что Шэн Сюань слишком возгордилась, полагая, что благодаря своей молодости и красоте она непременно заполучит Тан Хунэна. Теперь же всё пошло прахом, так она еще и подверглась чужим унижениям.
Люди всегда пристрастны, и Сун Эрсао не хотела задумываться о том, что если бы Шэн Сюань не плела интриги, кто бы стал её унижать без причины?
Сун Чжичэн разозлился, и Сун Эрсао больше не смела заступаться за двоюродную сестру, поэтому перевела разговор на завтрашнюю встречу:
— Значит, завтра мы должны будем радостно поздравлять Тан Хунэна с большой свадьбой? Сразу скажу: я не желаю общаться с этой деревенщиной. Мне позориться не с руки!
Её собственная семья была самой обычной, но хотя бы принадлежала к городским рабочим.
А та женщина — деревенская баба, держит магазин одежды в Пекине, занимается частным предпринимательством, встречает и провожает клиентов… Должно быть, Тан Хунэн сошел с ума, раз взял такую жену — сколько проблем она ему создаст?
На этот раз Сун Чжичэн промолчал.
То, что Тан Хунэн женился повторно — факт. Старик завтра хочет собрать их всех для знакомства, и Сун Чжичэн не смел идти против воли отца, но и заискивать перед Тан Хунэном он не собирался.
Тан Хунэн и так взял в жены женщину, которую не стыдно показать разве что в захолустье, неужели они должны против воли превозносить её?
В любом случае, Сун Чжичэн не хотел потакать ему. Кто хочет — пусть потакает!
— Не веди себя слишком вызывающе. Завтра посмотрим на отношение старика.
Сун Эрсао тихо пробормотала:
— Какое у старика может быть отношение? Он ведь раньше даже хвалил А Сюань.
Сун Эрсао была опечалена.
А Сюань всем сердцем привязана к Тан Хунэну, и теперь ей за него не выйти, но чувства нельзя просто так забрать обратно. Что же ей делать?
Она невольно в глубине души начала винить свекра.
Если бы он раньше сказал хоть слово, у А Сюань и Тан Хунэна дети бы уже вовсю бегали, и никаким другим женщинам места бы не нашлось!
***
Рано утром в субботу Ся Сяолань делала разминку во дворе.
Лю Фэнь встала чуть позже и, увидев, как дочь активно двигается во дворе, велела ей быть осторожнее:
— Вчера выпал снег, во дворе не скользко? Не прыгай так, мне страшно смотреть!
Ся Сяолань топнула ногой:
— Снег и наледь уже убрала сестра Минь, совсем не скользко.
Привычка бегать была у Ся Сяолань всегда. В школе она могла бегать на стадионе, а на каникулах обычно была занята делами и не успевала тренироваться. Редкий выходной, когда ей не нужно было ехать в Пэнчэн — вот она и освободилась.
Тан Хунэн тоже вышел из дома:
— Молодежи полезно заниматься спортом. А Фэнь, не мешай ей. Ты проголодалась? Пойду куплю завтрак.
История с жареными пельменями шэнцзяньбао заставила Тан Хунэна осознать свои кулинарные способности, так что покупной завтрак был надежнее собственного.
Лю Фэнь с самого утра думала о поездке на гору Сяншань, а Тан Хунэн совсем не спешил и вовсю хлопотал о завтраке.
Ся Сяолань потянулась, чувствуя, что уже достаточно размялась, и не стала церемониться с Тан Хунэном:
— Дядя Тан, я хочу паровых булочек баоцзы от Яна из соседнего переулка.
Раз булочки от Яна, значит от Яна. Лю Фэнь не была привередлива. Тан Хунэн нашел в кухне большой термос и вышел за дверь.
Сейчас завтрак покупали именно так: если с булочками маньтоу и хворостом юйтяо всё было просто, то для жидкой еды — каши, соевого молока или доуцзиня — нужно было приносить свою посуду.
Кто-то использовал контейнеры, кто-то термосы, кто-то эмалированные кружки.
Стоило Тан Хунэну выйти, как из-за угла выскочила Минь Сяоцзюй:
— Лидер, сколько мне ещё нужно оставаться подле сестры Лю? Вы уже поженились, вряд ли кто-то осмелится прийти и сеять беспорядок.
Тан Хунэн окинул её взглядом:
— Что, считаешь, что рядом с А Фэнь нет опасности и тебе негде развернуться? Думаешь, я использую твой талант не по назначению?
Минь Сяоцзюй так и думала, но не смела сказать это вслух.
Главным образом, она ела действительно много, и если она не могла ничем помочь, ей казалось, что она не заслуживает той платы, которую дает ей Тан Хунэн.
— Ты ездила в Пэнчэн в этот раз и видела того товарища по имени Гэ Цзянь, верно? Раньше он был телохранителем Сяо Лань, но посмотри на него сейчас — кто теперь воспринимает его как простого охранника? Ты уже не маленькая, тебе тоже пора подумать о своем будущем. Неужели ты действительно хочешь вернуться в деревню пахать землю?
Минь Сяоцзюй хотела сказать, что в возвращении в деревню нет ничего плохого, но взгляд Тан Хунэна видел людей насквозь. Если бы она действительно могла смириться с крестьянским трудом, Тан Хунэн не смог бы выманить её из дома.
Мэр Тан имел в виду, чтобы она брала пример с Гэ Цзяня — не просто быть телохранителем, а стать надежной правой рукой Лю Фэнь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
