Ся Сяолань уже почти одурела от черчения.
Ей было не до нарядов; от недосыпа глаза покраснели, как у кролика, а цвет лица оставлял желать лучшего. Её былая красота померкла — из десяти баллов осталось едва ли семь. Но хуже всего было то, что притупилась её проницательность: она никак не могла взять в толк, чем именно может помочь факультету.
Завкафедрой, видя её заторможенность, не стал ходить вокруг да около. Сначала он убедился, что Мао Каншань действительно находится в Пекине, а затем спросил, не могла бы Ся Сяолань пригласить его провести лекцию.
Ся Сяолань встряхнулась:
— Что за лекция? Для бакалавров нашего факультета?
Завкафедрой широко махнул рукой:
— Послушать могут все! На лекцию Мао-лао не прочь сходить даже преподаватели факультета.
Ся Сяолань почувствовала, что проблем возникнуть не должно, но не стала давать пустых обещаний:
— Тогда я спрошу у учителя и дам вам ответ, хорошо?
— А почему бы и нет?
Завкафедрой именно этого и добивался, но подчеркнул, что Ся Сяолань должна именно помочь уговорить старика, а не просто спросить.
Вернувшись, Ся Сяолань рассказала обо всём Мао Каншаню, но товарищ старик Мао счёл это лишними хлопотами.
Тогда Ся Сяолань добавила:
— А вот старик Нин, как я погляжу, очень даже любит выступать с лекциями.
Мао Каншань вытаращил глаза:
— Это же провокация!
Ся Сяолань совершенно спокойно призналась:
— Да, провокация. Ну что, господин главнокомандующий, готовы ли вы принять вызов и отправиться в поход?
Сам Мао Каншань не особо гнался за славой. Не то чтобы он был совсем равнодушен к почестям, просто не любил суету. Но когда Ся Сяолань упомянула Нин Яньфаня, он, хоть и понимал, что его берут «на слабо», не смог отказаться. Он не желал заводить лишние связи, но как он мог рассчитывать, что Ся Сяолань сможет соперничать с Нин Сюэ, внучкой Нин Яньфаня, если сам будет стоять в стороне?
— Ладно, я согласен провести лекцию!
Стоило Мао Каншаню согласиться выступить в Хуацине, как на архитектурном факультете тут же развернули рекламную кампанию. На доске объявлений появилось сообщение: «Преподаватель Мао Каншань проведёт занятие в четверг в 19:00 в аудитории XX». Не увидеть это мог только слепой.
Многие хотели попасть на эту лекцию. У современных студентов было мало развлечений, зато жажды знаний — хоть отбавляй. Если лекцию читал человек уровня Мао Каншаня, это интересовало не только будущих архитекторов, но и студентов строительного факультета.
В комнате 307 только двое знали о связи Ся Сяолань с Мао Каншанем — Ян Юнхун и Чжоу Лиминь.
Чжоу Лиминь была племянницей Чжоу Маотуна. Тот наказывал племяннице держаться поближе к Ся Сяолань, но Чжоу Лиминь, помня о разнице в статусе их семей, чувствовала некоторую неловкость. Если раньше они были близки, то в этом семестре необъяснимым образом отдалились друг от друга. Наставления Чжоу Маотуна возымели обратный эффект.
Ся Сяолань тоже это чувствовала, но была слишком занята и не знала, как подступиться к проблеме. И вот, когда Мао Каншань собрался выступать в Хуацине, она решила расставить все точки над «и» в разговоре с Чжоу Лиминь:
— Занять тебе местечко получше?
В словах Ся Сяолань не было ни тени сарказма или высокомерия — она вела себя так же непринуждённо и тепло, как и раньше.
Чжоу Лиминь почему-то покраснела. Неужели её мелочные обиды выглядели так смешно?
— Хорошо, займи.
Су Цзин, не заметившая искры между подругами, удивилась:
— Разве у нас не одни и те же занятия? Как ты сможешь занять место для Лиминь?
И почему только для Чжоу Лиминь? В комнате 307 было ещё несколько человек.
Ян Юнхун поспешила вмешаться:
— Это я! У меня днем мало пар, так что ваши места — на мне!
Комната тут же наполнилась восторженными криками «Староста — молодец!», и неловкий момент между Ся Сяолань и Чжоу Лиминь был забыт.
Выйдя в коридор, Ся Сяолань поблагодарила Ян Юнхун.
Та, напротив, была очень взволнована:
— Сяо Лань, это я должна тебя благодарить! Ты дала нашей семье отличный совет. Когда Ян Цзе вернулся домой, он сразу занялся разведением уток. Я говорила для начала взять несколько десятков, но Ян Цзе оказался смелее меня и купил сразу триста утят. И вот, первую партию уже вырастили и продали!
Конечно, не все триста утят выжили. Но Ян Юнхун настояла на научном подходе и отправила в родную деревню книги. Ян Цзе вместе с родителями сходил за советом к экспертам из управления животноводства. Теперь утки в семье Ян выращивались по науке. Пока Ян Цзе вернулся в школу готовиться к экзаменам, родители усердно ухаживали за птицей.
Зимой работы в поле мало, так что супруги Ян все силы отдавали утятам. Кормили и комбикормом, и зеленью. Отец Ян повсюду добывал мелкую рыбешку и вьюнов для прикормки. Следуя советам экспертов, проводили профилактику болезней. Когда утки были еще подростками, они приболели, но родители вовремя это заметили: каждого поили лекарством и дезинфицировали загон. Большинство птиц удалось спасти.
Из 300 выжило более 270. Потеря двух десятков — это жалко, но такой выход продукции считается очень высоким! Для первого раза это был успех.
— Удалось заработать?
Ян Юнхун кивнула.
Прибыль с одной утки невелика, но с двухсот семидесяти набегает приличная сумма. Главное, что цикл роста короткий. Семья Ян, гнувшая спину в поле, поняла: выгоднее два месяца усердно растить уток. Если шевелить мозгами, то разбогатеть, может, и непросто, но заработать на жизнь — вполне реально.
Ян Юнхун и сама не понимала, почему раньше её голова была словно забита свиным жиром — она видела только учебники. Если бы она раньше додумалась улучшить экономическое положение семьи, родителям не пришлось бы так надрываться!
Но без подсказки Ся Сяолань ей бы это и в голову не пришло. Даже если бы пришло, у них с Ян Цзе не было бы того опыта, что они получили в Пэнчэне, не было бы капитала и смелости.
Ян Юнхун расплылась в улыбке:
— Мои родители спрашивали, когда ты снова к нам приедешь, они очень хотят тебя отблагодарить!
Дело было не только в деньгах — главное, супруги Ян обрели уверенность. Овладев технологией разведения птицы, они могли своими руками заработать детям на учебу, а не заставлять их беспокоиться о семье. Эту радость они передали Ян Юнхун, а она — Ся Сяолань.
— Староста, это замечательно! И я не себя хвалю за идею, я просто искренне рада за твою семью и за тебя!
Ян Юнхун и сама светилась от счастья. Зима подходила к концу, скоро должна была наступить весна — именно это она сейчас и чувствовала.
…
Ся Сяолань, воодушевленная новостями из семьи Ян, задумалась, не приготовить ли Мао Каншаню на четверг какой-нибудь солидный костюм.
Но тот наотрез отказался:
— У меня и так полно одежды, что ты накупила раньше, новая мне не нужна.
Он указал на себя, а затем приставил палец ко лбу:
— Им нужны знания отсюда, а не мой нарядный вид.
И кто говорил, что старик выжил из ума? Он всё прекрасно понимал. Если бы не его взрывной характер, он бы сейчас жил не хуже Нин Яньфаня.
На факультете только и говорили, что о предстоящей лекции. Конечно, Нин Сюэ тоже об этом знала.
А раз знала она — знал и Нин Яньфань. Он решил отложить дела и сходить послушать.
— Неужели этот старик помолодел душой, стоило ему взять ученицу?
«Огнеопасный» Мао Дапао, кажется, изменился, и Нин Яньфаню хотелось увидеть это своими глазами.
— А Сюэ, ты ведь видела «Цзиньшачи», когда была в Пэнчэне. Как ты думаешь, какого уровня мастерства достигла Ся Сяолань?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
