Совсем, чёрт возьми, больной!
А Хуа открыл дверцу машины, и Ван Минмин с Лэ Фэном вышли один за другим.
Ноги Лэ Фэна не переставая дрожали, да и Ван Минмин не выглядела спокойной.
Ся Сяолань уже почти забыла об этой парочке:
— Зачем ты их привёл?
Ду Чжаохуэй усмехнулся:
— Привёл, чтобы ты с ними разобралась. Я, Ду Чжаохуэй, больше всего на свете ненавижу предателей, не знающих чести. И раз уж мне попались сразу двое, как я мог их отпустить!
Ноги Лэ Фэна дрожали так, что он не мог ими управлять, а Ван Минмин побледнела от ужаса.
Они перебрали множество догадок: сначала думали, что Ду Чжаохуэй положил глаз на Ван Минмин, а мгновение назад решили, что он выступает посредником для Тан Юаньюэ.
Им и в голову не могло прийти, что Ду Чжаохуэй знаком с Ся Сяолань.
О том, как Ся Сяолань оказалась в Гонконге, им было некогда раздумывать.
Но то, что Ся Сяолань знала Ду Чжаохуэя, было смертельно опасно… Было очевидно, что Ду Чжаохуэй хочет выпустить пар за Ся Сяолань. У Лэ Фэна от страха подкашивались ноги, а походка Ван Минмин стала неуверенной.
Если Ду Чжаохуэй подошлёт кого-то сделать непристойные фото или видео с ней, у неё не будет сил сопротивляться.
Для Ду Чжаохуэя привязать к Лэ Фэну камень и сбросить его в море в Гонконге было делом одной фразы.
Ся Сяолань не могла предугадать ход мыслей Ду Чжаохуэя и на некоторое время замерла, не говоря ни слова, а Ван Минмин и Лэ Фэн и вовсе едва не умирали от страха.
Лэ Фэн, этот слизняк, внезапно рухнул на колени и принялся давать себе пощёчины:
— Я не человек! Это я хотел заработать больше денег, поэтому… поэтому подговорил Минмин расторгнуть контракт! Молодой господин Ду, госпожа Ся, будьте милосердны…
Сопли и слюни летели во все стороны.
Ся Сяолань невольно отступила на пару шагов, чтобы быть подальше от Лэ Фэна — она боялась, что его сопли полетят ей на штанины.
Ся Сяолань было всё равно, что Лэ Фэн вот-вот начнёт биться лбом о землю, а лицо Ван Минмин исказилось от отчаяния:
— Ду Чжаохуэй, нам нужно поговорить. Подойди сюда.
Ван Хоулинь и Гун Ян, не поднимая голов, работали над чертежами в доме. Бай Чжэньчжу было запрещено показываться на глаза Ду Чжаохуэю. Заходящее солнце окрасило виллу Тан Юаньюэ в тёплые оранжевые тона.
Ся Сяолань сначала хотела разозлиться, но Ду Чжаохуэй, почувствовав её серьёзный настрой, уже ощутил некоторую неловкость.
Он и так был худым и лишь на голову выше Ся Сяолань, так что она вполне могла смотреть ему прямо в глаза.
Подавив гнев, Ся Сяолань решила поговорить с ним по-хорошему:
— Допустим, я поверю, что ты из лучших побуждений, но зачем ты так поступаешь? Это уже второй раз. Сначала ты похитил Ся Цзыюй, запихнул её в багажник и угрожал привязать к ней камень и бросить в море… Ду Чжаохуэй, можешь сказать мне, о чём ты думаешь, когда делаешь подобное?
О чём он думает?
Да о чём хочет, то и делает. Что в голову взбредёт, то и совершает.
Но когда он привёл Ван Минмин и Лэ Фэна, Ся Сяолань, казалось, была недовольна.
— Ся Сяолань, тебе чертовски трудно угодить!
Ся Сяолань сделала шаг вперёд:
— Я просто хочу спокойно заниматься бизнесом, а ты упорно суёшь мне в руки нож, заставляя решать проблемы насилием! Разве мне нужно, чтобы ты мне угождал?
Злилась ли Ся Сяолань из-за того, что Ван Минмин нарушила контракт?
Конечно злилась!
Но нарушение контракта — это деловой вопрос, и Ся Сяолань, разумеется, ответила бы методами, принятыми в бизнесе.
Раз Ван Минмин стала лицом бренда Цзи Я, Ся Сяолань заставит ту сторону осознать, насколько это был ошибочный выбор.
Так называемый «подарок» Ду Чжаохуэя заключался в том, чтобы она могла распоряжаться судьбой этой парочки по своему усмотрению. Ся Сяолань и правда испытала некоторое облегчение, видя менеджера на коленях, но смотреть на то, как кто-то ради забавы раздаёт пощёчины, не входило в её интересы.
Взгляд Ду Чжаохуэя стал мрачным и свирепым. Если бы это сказал кто-то другой, он бы уже давно применил силу.
Но это была Ся Сяолань. Она стояла в лучах тёплого оранжевого света, ослепительно прекрасная, и Ду Чжаохуэй, упрямо вытянув шею, пробормотал:
— Ты, вонючая… Ся Сяолань, ты проявляешь терпимость к другим, а ко мне только придираешься. Ты что, думаешь, меня легко обидеть?
Это кто ещё кого обижает?
Ся Сяолань даже рассмеялась от его нелепой логики.
Вспомнив о Бай Чжэньчжу, которая была наверху, Ся Сяолань глубоко вздохнула:
— Молодой господин Ду, я благодарю тебя за добрые намерения, но наши методы решения проблем слишком уж разные. Уведи этих людей.
Ся Сяолань и Ду Чжаохуэй спорили.
Лэ Фэн навострил уши, подслушивая, а Ван Минмин сжала кулаки — оба почувствовали, что сегодня у них появился шанс уйти живыми.
Ду Чжаохуэй пнул ногой стену:
— Ван Минмин, всё это сделал твой менеджер, а ты тут ни при чём?
Ван Минмин опустила голову:
— Госпожа Ся, простите меня. Я поступила подло и нарушила правила чести, надеюсь на ваше прощение. Я не приму предложение стать лицом «Elegance» и впредь буду держаться подальше от господина и госпожи Уилсон.
Расторгнув контракт сейчас, она не только не получит денег, но и должна будет выплатить неустойку Цзи Я.
Ван Минмин не заботилась об убытках — сейчас самым разумным было выразить свою позицию.
Ся Сяолань взглянула на Ду Чжаохуэя:
— Можешь соглашаться на любую рекламу, мне всё равно. Я просто недовольна тем, что ты подставила меня в последний момент. Госпожа Ван, вы выбрали не ту сторону… Впрочем, толку от этих разговоров мало, потом сами поймёте. Молодой господин Ду, пусть они уходят, они мешают мне работать.
Ду Чжаохуэй с мрачным лицом, словно отгоняя назойливых мух, рявкнул:
— А ну, проваливайте!
Лицо Лэ Фэна было в слезах и соплях. Только что он был уверен, что его жизнь сегодня закончится, но, к счастью, ему удалось спастись.
Теперь он, не скупясь, рассыпался в любезностях, восхваляя великодушие Ся Сяолань.
Ду Чжаохуэй раздражённо бросил:
— Проваливай, живо!
Лэ Фэн и Ван Минмин не посмели сесть в машину Ду Чжаохуэя. Поддерживая друг друга, они побрели вниз с горы. На Ван Минмин было вечернее платье и туфли на каблуках, и рядом с обмочившимся от страха Лэ Фэном она выглядела крайне жалко.
Тщательно подготовленный «подарок» Ду Чжаохуэя не оценили, а нрав у него был не из кротких. Неужели он станет оставаться здесь и вилять хвостом, выпрашивая жалость?
Уходя, он выглядел так, будто из его ноздрей вот-вот вырвется пламя.
У Ся Сяолань от этих сцен разболелась голова. Как только Ду Чжаохуэй сел в машину, она поспешила велеть запереть ворота.
Ду Чжаохуэй на бешеной скорости погнал домой и приказал выбросить все коробки с едой из салона.
Это был ужин, который он велел приготовить специально для Ся Сяолань, но раз уж он получил такой от ворот поворот, то подносить ей еду теперь было бы верхом унижения!
— Неблагодарная!
Чем больше Ду Чжаохуэй думал об этом, тем сильнее злился. Он позвал А Хуа:
— Один вид этого менеджера меня бесит. Вели кому-нибудь сломать ему руку и пусти слух, что Ван Минмин перешла мне дорогу. Посмотрим, кто из этих смертников осмелится звать её на съёмки!
А Хуа кивнул в знак согласия, думая про себя, что Ван Минмин и Лэ Фэн попали под горячую руку совершенно незаслуженно.
— А ужин?..
— Выбросить! Всё до крошки скормить собакам!
Сегодня даже А Хуа оказался настолько недогадливым, что задал такой идиотский вопрос.
Ду Чжаохуэй уже собирался вспылить, когда А Хуа, склонив голову, произнёс:
— Молодой господин, я должен вам кое-что сообщить. Поступили новости от семьи Тан: Тан Юаньюэ предложил семье Хэ расторгнуть помолвку.
Расторгнуть помолвку?
С одной стороны — пригласил Ся Сяолань в Гонконг, с другой — затеял этот разрыв.
При таком раскладе разве семья Хэ не свалит всю вину на Ся Сяолань?
Тьфу, Ся Сяолань неблагодарная, вот пусть и получит урок.
— …Что ж, будет на что посмотреть. Так ей и надо.
Ду Чжаохуэй вовсю ругался, но при этом хмурился:
— Что этот Тан Пуцзе задумал на самом деле?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
