Крупные локоны длинных волос выглядели весьма эффектно.
Это была подруга Хэ Чжитун, невесты Тан Юаньюэ. Ся Сяолань помнила только, что Хэ Чжитун называла её Эбби, а фамилия у неё вроде бы была Лу.
Эта Лу Аби… ладно, пусть будет просто Эбби.
Эбби воинственно цокала высокими каблуками.
— Тан Юаньюэ, это уже чересчур!
Только объявил о расторжении помолвки и тут же расхаживаешь повсюду с другой женщиной — это же просто оскорбление и неуважение к Чжи Тун!
Подводка на глазах Эбби придавала ей томности, но взгляд был острым, словно нож. Спутницы, следовавшие за ней, смотрели на Ся Сяолань примерно так же. Ся Сяолань и гадать не нужно было, в чём причина.
Она не собиралась брать на себя вину за поступки Тан Юаньюэ и уж тем более не хотела тратить время на эти нелепые разборки:
— Господин Тан, кажется, вам сейчас будет не до меня. Не нужно меня развлекать, я сама здесь всё осмотрю.
Эбби холодно усмехнулась:
— Стоять! Ты думаешь, сказала так — и ты тут ни при чём?
— Простите, а при чём здесь я? — парировала Ся Сяолань.
Эбби осеклась.
Как говорится, мухи не садятся на яйцо без трещин. Раз уж сама Хэ Чжитун не пришла искать неприятностей Ся Сяолань, то у Эбби и подавно не было на это прав. В конце концов, позорил Хэ Чжитун именно Тан Юаньюэ. Если мужчина не может держать себя в руках, то дело не только в женских соблазнах, а в его собственном желании пуститься во все тяжкие.
Напор Эбби немного поутих. Ткнув пальцем в сторону Ся Сяолань, она выплюнула:
— Это Гонконг, и ты…
Бай Чжэньчжу перехватила палец Эбби и приложила лишь каплю силы, но изнеженная богачка тут же едва не закричала от боли.
— Красавица, хочешь поговорить — говори. А вот тыкать пальцами нехорошо. Радуйся, что мы в Гонконге и не хотим лишних проблем, а не то твой палец… хе-хе.
— Дикарка! Быстро отпусти меня, а не то я позову охрану!
Ся Сяолань была сыта этим по горло. Сердито взглянув на Тан Юаньюэ, она не стала пускаться в долгие объяснения с Эбби:
— Я и сама только что узнала о расторжении помолвки господина Тана и госпожи Хэ. Раз у них возник разлад, они должны разбираться между собой, верно, госпожа Лу? Сомневаюсь, что госпожа Хэ хочет устроить скандал на весь город. Если у неё есть ко мне претензии, пусть придёт и скажет сама.
Ся Сяолань хотела было добавить, что у неё есть парень и чувства их крепки, но вовремя передумала: с какой стати ей оправдываться перед Эбби? Она не планировала инвестировать в Гонконг в ближайшее время, так что какое ей дело до Хэ Чжитун или этой Эбби!
Стоит кому-то заподозрить её в интрижках, и она должна в слезах доказывать свою чистоту? Кто они вообще такие и что это за чушь?
Ся Сяолань была не из глупых: Тан Юаньюэ до сих пор не проронил ни слова, явно подставляя её. Какую бы игру вы ни затеяли, господа хорошие, я в ней не участвую!
Дав знак Бай Чжэньчжу отпустить Эбби, Ся Сяолань просто села на своё место. На каждом стуле лежал буклет аукциона, и она принялась его листать как ни в чём не бывало.
Окружающие зашептались, но Ся Сяолань было всё равно. Пусть болтают что хотят, от неё не убудет. Это Тан Юаньюэ поступил подло!
Бай Чжэньчжу наклонилась к ней:
— Может, уйдём?
Ся Сяолань холодно усмехнулась:
— С чего бы? Если уйдём, покажется, что я чувствую вину.
…
Эбби, потирая покрасневший палец, возмутилась:
— Тан Юаньюэ, и тебе правда приглянулась эта дикарка?
Ся Сяолань только что была настолько властной, что Эбби даже растерялась. Лишь когда та отошла, Эбби пришла в себя. Тан Юаньюэ провожал Ся Сяолань взглядом, пока та не села, и только тогда нехотя отвернулся. Он не злился, но голос его звучал холодно:
— Мы с госпожой Ся не пара. И она права в одном: это касается только меня и Чжи Тун, а ты суёшь нос не в своё дело.
Тан Юаньюэ предвидел, что кто-нибудь обязательно полезет с претензиями. Но сейчас он говорил столь благородно, что казалось, будто он просто использовал вспыльчивость Эбби, а теперь выставляет её виноватой, оставаясь при этом совершенно ни при чём.
Эбби от гнева едва дышала, её подруги тоже были вне себя:
— Тан Юаньюэ, ты смеешь утверждать, что эта девица тебе не нравится и что ты расторг помолвку с Чжи Тун не ради неё?
— Я не говорил, что она мне не нравится. Красивая, интересная, с характером, да и талантов ей не занимать… Разумеется, она мне очень нравится.
Что же до причин расторжения помолвки, то объясняться он будет перед Хэ Чжитун и семьёй Хэ, но никак не перед Эбби и её компанией. Тан Юаньюэ зашагал прочь, оставив девушек в полном замешательстве.
— Он что, признался?
— Ха, да он не просто признался, он во всеуслышание заявил о своих чувствах!
Эбби не покидало чувство, что Тан Юаньюэ сделал это намеренно. Неужели она, пытаясь заступиться за Чжи Тун, в очередной раз только подлила масла в огонь?
…
— Считай, на этот раз я твой должник, — Тан Юаньюэ с невозмутимым видом подсел к Ся Сяолань.
Ся Сяолань не удостоила его ответом, но это не помешало Тан Юаньюэ продолжить:
— Ты ведь умная, ты наверняка поняла, что моё желание добиться тебя — не шутка. Если бы я не встретил тебя, Чжи Тун была бы идеальной парой, выгодным союзом для всей семьи. Но ты слишком интересная. Одна мысль о том, что мне придётся прожить всю жизнь с Чжи Тун, стала для меня невыносимой… Я искренне завидую твоему парню.
Ся Сяолань была прекрасна. И она была по-настоящему самобытной. Никогда нельзя было предугадать её реакцию на события, жизнь с таким человеком — это сплошные «сюрпризы». Красивая, умная, целеустремлённая. Порой — само воплощение справедливости, а порой — поразительно хитра!
Поначалу Тан Юаньюэ казалось, что он — охотник, уверенный в своей победе, которому в радость наблюдать, как эта рыжая лисичка мечется по прерии. Но теперь он начал чувствовать, что лисичка остаётся верна себе, а вот он, тёртый калач в делах сердечных, начинает терять покой.
Без этого решительного шага, даже если бы он сотню раз сказал, что «добивается её», и сто дней подряд присылал цветы, Ся Сяолань просто игнорировала бы его. Но теперь всё иначе. Он расторг помолвку с Хэ Чжитун, и Ся Сяолань невольно оказалась втянута в это… Она, должно быть, в бешенстве.
Стоило Тан Юаньюэ замолчать, как Ся Сяолань, не выдержав, ткнула пальцем в кончик собственного носа:
— То есть, чтобы «добиться» меня, ты решил выставить всё так, будто это я разрушила твой брак с Хэ Чжитун?
От такой логики нестерпимо хотелось кого-нибудь ударить. Раньше Ся Сяолань не могла понять мотивов Ду Чжаохуэя, а теперь осознала, что и Тан Юаньюэ для неё — загадка. С виду вроде нормальный человек, а творит чёрт-те что.
Тан Юаньюэ с серьёзным видом покачал головой:
— Я не хотел недопониманий, я лишь хотел доказать искренность своих намерений. Я считаю, что, пока я связан помолвкой, я не имею права претендовать на твоё сердце.
Ся Сяолань едва не сплюнула от злости. В Гонконге полно сумасшедших. Видимо, у богатых наследников жизнь настолько беззаботная, что они маются от безделья.
В эту минуту Ся Сяолань особенно остро заскучала по своему любимому. Чжоу Чэн совсем не такой, он нормальный человек. А эти богатые бездельники, родившиеся с золотой ложкой во рту и не знающие жизни… Ся Сяолань никак не могла понять ход их мыслей.
— Господин Тан, я готова вести с вами дела, но ни о каких отношениях и речи быть не может. У меня есть парень, и в своих вкусах я крайне однолюб. Если бы мне не нужно было продолжать учёбу, мы, возможно, были бы уже женаты!
— Женитьба — это пустяки, — рассмеялся Тан Юаньюэ. — Закон не запрещает мужчине добиваться замужней женщины.
Сдаюсь, с ними невозможно спорить… Ся Сяолань поняла, что пытаться взывать к морали в разговоре с избалованным богачом — дохлый номер. Если бы у гонконгских богачей вдруг проснулась совесть, половина местных таблоидов и журналов со сплетнями разорились бы в тот же день!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
