— Разорвала чек?
Эти материковые девицы просто невыносимы, методы у них бесстыдные, неудивительно, что Тан Юаньюэ совсем голову потерял.
Хэ Чжитун и в грош не ставила Ся Сяолань, её прежде всего задело то, что она оказалась в неловком положении.
Если бы Тан Юаньюэ сначала не разорвал помолвку, а сразу после этого не явился с Ся Сяолань на аукцион, Хэ Чжитун не стала бы выставлять Ся Сяолань на всеобщее обозрение.
Она просто хотела выпустить пар, но её младший брат Хэ Шиэнь оказался куда импульсивнее. Решив, что после разрыва с Тан Юаньюэ сестра убита горем, он подослал людей, чтобы проучить эту девицу с материка.
Послал и послал, для семьи Хэ это пустяки.
Разве что семья Тан вступится за Ся Сяолань.
Но станет ли семья Тан вмешиваться в такой момент?
Тан Юаньюэ сам предложил расторгнуть помолвку, так что Хэ Чжитун здесь — «пострадавшая сторона». Разве можно запрещать пострадавшей выплеснуть гнев? Семья Тан была в шатком положении.
Кто же знал, что люди, которых нашёл Хэ Шиэнь, окажутся такими никчемными: мало того что не привезли Ся Сяолань, так ещё и позволили Ду Чжаохуэю вмешаться.
Ду Чжаохуэй — человек крайне бесстыдный. Тан Юаньюэ — перспективный молодой человек, а Ду Чжаохуэй — ни на что не годный хлыщ, который только и знает, что баловаться с бабами.
Но Ду Чэнжун горой стоит за своих.
Раньше, когда Ду Чжаохуэй нарывался на неприятности, Ду Чэнжун не вмешивался, а теперь, когда Ду Чжаохуэй так суетится, не собирается ли он поддержать эту материковую девицу?
Хэ Чжитун пробормотала себе под нос:
— Похоже, я недооценила эту женщину. Левой рукой держится за Тан Юаньюэ, правой — за Ду Чжаохуэя… Эти двое что, баб никогда не видели, раз какая-то приезжая водит их за нос?
Эбби Лу Юньши была с ней полностью согласна:
— Ты бы видела, как Тан Юаньюэ так и сочится любовью, методы у этой девицы просто пугающие.
— Но теперь она хочет, чтобы мой брат извинился…
Хэ Чжитун невольно посмотрела на диван. Хэ Шиэнь из-за газетных скандалов последних дней был совсем подавлен и даже не хотел идти в школу.
— Я не буду извиняться!
Хэ Чжитун тоже не считала брата виноватым.
Если бы не забота о сестре, Хэ Шиэнь не стал бы за неё заступаться.
К тому же Ся Сяолань даже волоска на голове не потеряла, к чему такая агрессивность?
Хэ Чжитун кивнула.
— Тогда не ходи. Раз не хочет денег, и не надо. Чем отдавать их ей, лучше выкупить тиражи с репортажами.
Все равно это просто слухи, высосанные из пальца. Через пару дней в Гонконге появятся новые сплетни, и папарацци сами отстанут от семьи Хэ. Хэ Чжитун рассуждала здраво, но она не ожидала, что вечером отец вернётся домой в ярости и швырнёт бумаги на стол:
— Почему это дело до сих пор не улажено? Хорошо, что этот черновик успели перехватить. Если бы репортаж опубликовали и кто-то вцепился в эти улики, это бы обрушило акции компании!
Хэ Чжитун схватила бумаги и ахнула.
На этот раз речь шла не о любовных сплетнях семьи Хэ, а о нарушениях на принадлежащих семье заводах — прямом сбросе отходов в море.
Пресная вода в Гонконге на вес золота, даже в туалетах используют морскую воду, а не водопроводную… В репортаже говорилось, что заводы семьи Хэ загрязнили подземные источники поблизости. Если бы это предали огласке, проблем не оберешься.
Хоть черновик и удалось перехватить, кто знает, сколько ещё подобных новостей у Ся Сяолань.
Не только семья Хэ так поступала.
Но другие умели это скрывать, а семью Хэ поймали за руку, и это было очень скверно.
— Как она смеет!
Хэ Чжитун была поражена.
Неужели у этой северянки вместо мозгов камни, раз она осмелилась идти на такой открытый конфликт с семьей Хэ?
В многомиллионном Гонконге полно нелегалов, там такой кавардак, что исчезновение одного человека — дело житейское.
— Папа, нельзя позволять ей продолжать этот балаган, цепляется к каждой мелочи…
Отец прервал дочь:
— А что ты предлагаешь? Заткнуть ей рот? Думаешь, я не думал о том, чтобы спровадить её или депортировать обратно на материк, чтобы она не мельтешила в Гонконге?
Обо всем этом отец Хэ уже думал.
Великие дела не обходятся без жертв, и кто в богатых семьях Гонконга по-настоящему чист?
Даже если они не ведут дела открыто, как семья Ду, по-тихому уладить что-то темное — проще простого… Хэ Шиэнь ещё слишком мал, раз сам пошёл искать людей, да ещё и не тех выбрал — какие-то никчемные лоботрясы просто выманили у него деньги.
Но отец — не подросток.
Несмотря на гнев, он понимал, что если Ся Сяолань ведёт себя так уверенно, за ней кто-то стоит.
Наведя справки через Тан Цзиньюня, он всё выяснил. Она не просто девчонка с материка, а дочь мэра специального района Пэнчэн!
Поэтому заставить её исчезнуть без следа не получится.
Гонконг в конце концов принадлежит Китаю, соглашение о возвращении с Британией уже подписано.
Сдерживая гнев, отец Хэ решил замять дело.
Хэ Чжитун, выслушав его, разозлилась ещё сильнее:
— Так вот почему Тан Юаньюэ словно с ума сошёл и захотел разорвать помолвку. Он сейчас развивает бизнес на материке и решил, что женитьба на дочери мэра принесёт больше выгоды?
Отец подозревал то же самое.
Тан Цзиньюнь долго объяснял, что у семьи Тан и в мыслях такого не было, но отец Хэ верил с трудом.
Из-за выходок Тан Юаньюэ и Хэ Чжитун помолвка теперь висела в неопределённом состоянии.
— Оставим пока дела семьи Тан. Возьми Шиэня, съездите к ней в гостиницу. Если ей нужно извинение, то почему бы и не извиниться? Пусть прекратит этот шум, и пусть отзовёт все статьи, которые у неё ещё припрятаны!
Из-за какой-то мелочи всем нет покоя.
Хэ Чжитун была подавлена.
В конце концов, ей придётся извиняться перед Ся Сяолань, и та наверняка будет очень горда собой.
Интересно, кто научил Ся Сяолань таким низким и коварным методам — додуматься выкопать компромат на заводы семьи Хэ.
Разве это женские методы?
Хэ Чжитун чувствовала, что ситуация вышла за рамки её понимания.
Хэ Шиэнь, конечно, упирался до последнего, но ему было всего лишь чуть за десять. Хоть он и был сыном, веского слова в семье не имел.
Когда Хэ Чжитун звала его извиняться, он отказывался, но когда приказал отец — не посмел ослушаться.
Каким бы бунтарём ни был молодой господин, он не смел перечить отцу. Экономически он был зависим, а отец был тем самым спонсором, который давал деньги. Как тут не подчиниться?
У кого деньги, тот и заказывает музыку!
…
— Ся Сяосянь, некая госпожа Хэ хочет видеть вас.
Администратор отеля позвонил для уточнения, и Ся Сяолань ответила без колебаний:
— Проводите её в ресторан, пусть подождёт, я скоро спущусь.
Бай Чжэньчжу не совсем понимала ситуацию:
— Неужели люди семьи Хэ пришли извиняться? Откуда ты знала, что они склонят головы? Ты же просто опубликовала несколько газетных статей!
Все они были о сплетнях вокруг семьи Хэ. Бай Чжэньчжу казалось, что это ничем не отличается от чепухи в бульварной прессе — прочитал и забыл. Но Ся Сяолань, похоже, была уверена, что семья Хэ сдастся.
Неужели помогло то, что она разорвала чек на сто тысяч?
Но почему тогда это не мог быть чек на сумму побольше?
— Те статьи были лишь прощупыванием почвы. Я хотела посмотреть, какие газеты опубликуют новости о семье Хэ, а какие возьмут у них деньги, чтобы замять скандал.
А потом она отправила в ту самую редакцию, что прикрывала семью Хэ, результаты расследования частного детектива — материал, который реально мог навредить семье Хэ.
Это, конечно, не было попыткой пойти в ловушку.
Это был способ через редакцию показать семье Хэ свою решимость.
Если бы семья Хэ никак не отреагировала, Ся Сяолань отправила бы репортаж тем газетам, которые не прочь насолить Хэ.
Это были не просто сплетни, а вещи, способные повлиять на стоимость акций компании… Разве в Гонконге не всё решают деньги? Только ради того, чтобы не терять деньги, семья Хэ пойдёт на извинения.
В этом и заключалось различие условий в Гонконге и на материке. Реакция богачей Гонконга и власть имущих на материке естественным образом отличалась.
В Гонконге деньги превыше всего.
На материке Цзи Я готова была грызться до последнего, лишь бы задавить Ся Сяолань, несмотря на расходы.
Разница между людьми была огромной: гонконгцы никогда не идут наперекор деньгам!
— Пойдём, встретимся с этой госпожой Хэ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
