У Сун Дяньян были те же чувства:
— Сяо Лань слишком занята. К чему такая спешка? В её возрасте ещё полно времени, чтобы пробиваться наверх.
Ся Сяолань отличалась от всех своих сверстников.
Сун Дяньян казалось, что та просто не умеет жить неспешно. Пока другие старались в учёбе и работе, усердие Ся Сяолань намного превосходило их старания.
Пока другие вовсю наслаждались юностью, её молодость будто была украдена. Если она не проводила каждый день с пользой, Ся Сяолань начинала тревожиться… Ей было всего чуть за двадцать, но это чувство нехватки времени, гнавшее её вперёд, проявлялось у неё острее, чем у такой старушки, как Сун Дяньян.
Мао Каншань и сам так считал, но не позволял говорить об этом другим, поэтому тут же возразил Сун Дяньян:
— Каждое мгновение на вес золота! Стартовые условия у неё были хуже, чем у других, так что ей приходится тратить время и силы, чтобы их превзойти! Без пота на все сто не будет и успеха на все сто… Смотри не ляпни при ней чего лишнего, а то собьёшь ей настрой, и она расслабится.
Разве ему не было жаль Ся Сяолань?
Конечно, жаль!
Но только у строгого учителя бывают талантливые ученики — эта истина дошла до нас из глубины веков, и в ней определённо есть смысл.
Учитель обязан быть строгим. Даже если ученик чего-то не понимает и втайне проклинает учителя, по крайней мере, совесть учителя будет чиста. Под строгим и высоким стандартом даже самый глупый или ленивый ученик сможет чему-то научиться!
Мао Каншань отложил книгу:
— Надо ей позвонить, дать пару наставлений.
Вещи уже спустили вниз, но телефон ещё не перенесли, так что Мао Каншань, пыхтя, поплёлся наверх звонить.
— Папа, ты куда? Обед уже готов!
Нужно было ещё позвать директора Чжуна пообедать вместе — тот тоже приложил руку к обмену квартирами.
Сун Дяньян махнула рукой:
— Пошёл перед Сяо Лань хвастаться. Пусть идёт, а то ночью не уснёт!
Семье Мао на самом деле было очень любопытно. Они мало знали о делах Ся Сяолань: с чего вдруг она стала его ученицей и почему старик согласился поехать пожить в Пэнчэне полгода? Что вообще произошло? Почему она так почтительна к старику? Чжэн Шуцинь и Мао Гоушэн чувствовали себя не в своей тарелке — на то должны быть причины!
В присутствии Мао Каншаня они не смели спрашивать, но как только он ушёл, тут же пристали к Сун Дяньян.
Сун Дяньян и сама толком ничего не понимала.
— Это было нынешним летом. Однажды утром старик вдруг велел мне купить рыбы и мяса, сказал, что кто-то придёт…
Она не считала помощь в Пэнчэне тяжким трудом; Мао Каншань работал там с энтузиазмом, выглядя куда бодрее, чем когда оформлял выход на пенсию в Ханчжоу.
Тем временем Мао Каншань поднялся наверх и вернулся в «дом», где прожил с женой много лет.
Всё уже вывезли. Как только телефон отключат, квартиру придётся вернуть организации.
Он всё же сначала позвонил в Пекин.
Ся Сяолань тоже только сегодня вернулась в Пекин.
Двадцать шестое число двенадцатого лунного месяца — Ся Сяолань не осталась в Пэнчэне, а вернулась в столицу.
В этом году у неё не было времени мотаться в родную провинцию Юнань, поэтому Ся Сяолань решила встречать Новый год в Пекине:
— Я как раз собиралась навестить вас с Сун Шинян перед праздником в Ханчжоу…
— Не нужно. Только время зря на дорогу потратишь. Побудь лучше с семьёй на Праздник весны, всё равно сразу после него уезжаешь за границу. Ты же через Гонконг будешь выезжать? Значит, ещё увидимся в Пэнчэне!
Мао Каншань велел ей не приезжать.
Сейчас в Америку в основном летали через Гонконг: оттуда в Японию, а затем пересадка в Штаты. Она ехала по обмену по направлению Министерства образования, поэтому должна была лететь вместе с остальной группой. На факультете её уже уведомили о порядке выезда — действительно через Гонконг.
Это значило, что перед отъездом они ещё смогут увидеться.
Ся Сяолань теперь не нужно было мчаться в Ханчжоу.
Мао Каншань упомянул, что четверо его детей скинулись по пять тысяч юаней каждый, чтобы передать Ся Сяолань.
— Учитель, как я могу взять эти деньги…
— Почему нет? Ты обязана их взять.
Ся Сяолань подумала и решила, что он прав. Сколько бы они ни дали, это был жест доброй воли детей учителя Мао. Неудивительно, что в голосе учителя Мао слышалась неприкрытая радость.
Что касается того, почему из пяти детей собрали только двадцать тысяч, Ся Сяолань и без подсказок догадалась, что Мао Гоушэн с женой снова что-то выкинули.
Неужели она с самого начала ошиблась? Каков горшок, такова и крышка — раз Мао Гоушэн живёт с такой женщиной, как Чжэн Шуцинь, то его уже и исправлять не стоит?
Ну и ладно, к счастью, у учителя Мао и Сун Дяньян были и другие дети.
Перед тем как повесить трубку, Мао Каншань тихо сказал ей «спасибо».
Ся Сяолань улыбнулась:
— Заботиться об учителе для ученика — дело естественное. Ваше «спасибо» звучит совсем по-чужому.
Мао Каншань не был из тех, кто любит напускать лишней сентиментальности. Помощь Ся Сяолань заключалась не только в её щедрости, но и в том, что благодаря ей ситуация в его семье изменилась.
***
Положив трубку после разговора с Мао Каншанем, Ся Сяолань тоже почувствовала радость.
— Другие дети учителя Мао всё же очень почтительны. Каждая семья согласилась дать по пять тысяч юаней, всего набралось двадцать тысяч. Передали через учителя мне, сказали, что это их вклад в новую квартиру для учителя Мао и Сун Дяньян.
Для семей, живущих на одну зарплату, скопить пять тысяч непросто — на эти деньги можно сыграть сыну достойную свадьбу.
Юй Найнай на редкость не стала язвить и одобрительно кивнула:
— Когда дети женятся, у них появляются свои семьи. Не у всех условия такие хорошие, как у тебя. Неужели они должны забросить собственную жизнь, ставя родителей на первое место во всём? У кого есть деньги — помогает деньгами, у кого силы — силами. Почтительность тоже должна быть по средствам.
Неужели семья Мао раньше не думала о том, чтобы родители жили в квартире получше?
Наверняка думали.
Просто в прошлые годы мышление у людей было более зашоренным: раз организация выделила жильё, то чего привередничать? В Проектном институте провинции политика распределения жилья была отличной — всё-таки это архитекторы, связей с дружественными организациями хватало, и в людях для постройки домов не было недостатка.
Квартиру дали Мао Каншаню, с хорошей планировкой и на удобном этаже, но он и Сун Дяньян сами поменялись жильём с семьёй младшего сына. Что могли сказать другие дети? Сказали бы лишнее — и это выглядело бы так, будто они делят родительское наследство!
Последние пару лет Сун Дяньян стало трудно ходить, и родные Мао лишь беспомощно переживали, не зная, как подступиться к проблеме. Им и в голову не пришло снять старикам частный дом, чтобы не нужно было подниматься по лестнице… Конечно, возможно, они и предлагали, но, как говорила Сяо Лань, Мао Каншань жил очень скромно и, скорее всего, отказался.
Тьфу, какая там скромность, просто скупердяйство!
Юй Найнай это чувство было хорошо знакомо. В те времена, когда у семьи Юй водились деньги, она и слова такого — «скромность» — не знала!
Когда ты нищий, волей-неволей станешь скромным.
Редко встретишь такую щедрость в финансовых делах, как у Ся Сяолань. Она взяла на себя основную часть расходов и нашла идеальный способ решить жилищный вопрос Мао Каншаня и Сун Дяньян. Любой, у кого в сердце есть хоть капля любви к родителям, видя, как посторонний человек заботится о стариках, не мог не растрогаться. У этого старика по фамилии Мао всё же счастливая судьба — сразу разглядел талант и взял Ся Сяолань в ученицы.
Только Юй Найнай закончила свои размышления, как услышала вопрос Ся Сяолань:
— Я скоро уезжаю за границу. Расскажите мне поподробнее о дяде Сюе. Какие у него особые приметы, брал ли он с собой какие-нибудь свидетельства, какой был возраст и внешность? Так мне будет проще искать!
Юй Найнай сосредоточилась.
Она забирает свои слова обратно: не только у этого старого хрыча Мао счастливая судьба, но и ей, старухе, тоже крупно повезло!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
