Новая машина стоила всего две-три тысячи долларов.
С десятью тысячами долларов выбор становился просто огромным.
Ся Сяолань на словах ругала Чжоу Чэна, называя его транжирой, но в этом ворчании слышались нежные и сладкие нотки.
Разве сильной женщине не нужна чужая забота?
Если бы у неё действительно не было эмоциональных потребностей, зачем бы она заводила отношения? Жить одной было бы куда проще.
Услышав, что бюджет Ся Сяолань вырос и она планирует сменить подержанное авто на новое, Ху Ин и профессор Вэнь получили более наглядное представление о её финансовом положении.
— Неужели уровень доходов в Китае сейчас стал таким высоким? — недоумевала Ху Ин.
Однако профессор Вэнь понимал, что дело не в этом.
— Это конкретно у Сяо Лань дела с финансами обстоят значительно лучше.
Профессор Вэнь по-прежнему верил в порядочность Мао Каншаня; если бы Ся Сяолань бездумно тратила государственные деньги, Мао Каншань ни за что не взял бы такую ученицу. Мао Каншань не терпел ни малейшей фальши, и те доллары, что тратила Ся Сяолань, наверняка были её законным доходом.
А раз доход законный, профессора Вэня тем более не касалось, как Ся Сяолань распоряжается своими деньгами.
Тем не менее он наставлял жену:
— Стоит присмотреться, с кем общается Сяо Лань. Нельзя позволить ей завести дурных знакомых или перенять плохие привычки.
За её материальное положение переживать не стоило. При нынешних доходах профессора Вэня он мог без труда содержать Ся Сяолань в своём доме целый год.
Напротив, беспокойство вызывало то, что денег у неё было слишком много.
Соблазны в Америке велики, и профессор Вэнь боялся, что Ся Сяолань пристрастится к чему-нибудь нехорошему, например, к наркотикам, алкоголю или азартным играм.
В Китае после широкомасштабных чисток в первые годы после основания республики опиум был искоренен, а для казино не осталось места. Профессор Вэнь плохо знал нынешнюю ситуацию в стране, но полагал, что там всё ещё царит простота нравов.
Но в Америке казино стоят прямо у дороги — это легальный и почтенный бизнес.
Торговцы наркотиками могут постучать в каждое окно автомобиля.
Среди студентов немало тех, кто курит марихуану; для некоторых кофе уже бесполезен, и только травка помогает им сохранять бодрость.
Даже некоторые рецептурные препараты тайно ходят по рукам — как без таблеток сохранять кипучую энергию и получать высшие баллы по всем предметам?
Слова профессора Вэня заставили Ху Ин тоже заволноваться.
— Да не может быть, Сяо Лань кажется такой послушной девочкой!
За те полмесяца, что девушка прожила в их доме, Ху Ин не заметила у неё никаких дурных наклонностей.
Ся Сяолань была из тех девушек, за которых ни в чем не приходится переживать. Она быстро привыкла к жизни в Итаке; в семье Вэнь не каждый раз готовили китайские блюда, но Ся Сяолань ни разу не пожаловалась на непривычную еду.
Ху Ин уже прожила долгую жизнь, неужели она не смогла бы отличить игру от искренности?
Профессор Вэнь, восстанавливавшийся уже полмесяца, больше не нуждался в инвалидном кресле.
— Я лишь боюсь, что она свяжется не с теми людьми. Она одна в чужой стране, так что тебе точно стоит проявлять к ней больше внимания.
Ху Ин кивнула.
— Завтра она едет в Нью-Йорк к Манни, я попрошу Манни побольше с ней побеседовать.
***
Чжоу Чэн перевел на счет Ся Сяолань десять тысяч долларов.
Разумеется, он не мог отправить эти деньги от своего имени. Ему, кадровому офицеру, неоткуда было взять такую сумму, и если бы записи о переводе обнаружили, это обернулось бы серьезными проблемами.
Сейчас он уже не был в Пэнчэне.
И в Янчэне его тоже не было.
Потому что Цзянь Янь уже перевели в одну из пекинских больниц для последующего лечения.
Семью Цзянь из Цзиньлина сотрясали скандалы: из-за причастности к делам Цзян У несколько членов семьи, пытавшихся скрыть его преступления, были вынуждены уйти в отставку.
Семья Цзянь пришла в упадок, а поведение родителей Цзянь Янь оставляло желать лучшего… Переведя дочь на лечение в Пекин, им стало гораздо удобнее наведываться в дом семьи Чжоу.
Гуань Хуэйэ очень сочувствовала Цзянь Янь. Красивая молодая девушка, а на спине остался такой жуткий шрам — это наверняка помешает ей в будущем устроить личную жизнь.
— Но даже так, нельзя же насильно навязывать её нашему Чжоу Чэну?
Раньше у Гуань Хуэйэ были разногласия с Ся Сяолань, но, как говорится, «на расстоянии и мил, и дорог». Стоило Ся Сяолань уехать за границу и перестать маячить перед глазами, как Гуань Хуэйэ почувствовала некое беспокойство.
Она считала родителей Цзянь невероятно бесстыдными!
Сама Цзянь Янь — хорошая девушка, но порядки в семье Цзянь не выдерживали никакой критики. Если бы старшие не потакали Цзян У и не покрывали его, он бы не вырос таким негодяем.
Цзянь Янь была словно прекрасный росток из трухлявого бамбука, но какой бы хорошей она ни была, её нельзя было навязывать Чжоу Чэну.
Гуань Хуэйэ предпочла бы породниться с кем-то вроде Ся Дачжуна, чем с семьей Цзянь. Ся Дачжун хоть и глуп, и эгоистичен, но от него не так много вреда, к тому же Ся Сяолань давно порвала все связи с семьей Ся.
— Семье Цзянь трудно смириться с потерей. Потеряв семь частей влияния, они хотят во что бы то ни стало вернуть хотя бы три. Неважно, что они думают, главное — что решит сам Чжоу Чэн. Что он сказал?
Чжоу Гоцзинь тоже считал семью Цзянь невыносимой. Он боялся, что Чжоу Чэн проявит слабость по молодости и добросердечию, и позволит семье Цзянь нащупать свою уязвимую точку.
Гуань Хуэйэ хмыкнула:
— Что он решил? По-моему, Сяо Лань, уехав, забрала с собой его душу. Он сам спит и видит, как бы отрастить крылья и улететь за ней. На все слова родителей Цзянь Янь у него один ответ!
Если отечественная медицина бессильна, значит, нужно лечиться за границей. Чжоу Чэн готов помочь деньгами.
Если родители Цзянь Янь беспокоятся о её безопасности, то пусть она станет названой дочерью семьи Чжоу.
А большего? Большего Чжоу Чэн дать не может!
В этот раз позиция Чжоу Чэна была предельно ясной.
Чжоу Гоцзинь кивнул.
— Он стал взрослее. Молодым людям полезно проходить через испытания. Необработанный нефрит не станет украшением!
Без трудностей нет роста. Как иначе он сможет обрести ответственность, присущую настоящему мужчине?
Какой бы огромной ни была благодарность, нельзя требовать невозможного. Зрелый мужчина должен иметь свои принципы и границы. И лучше обозначать их с самого начала, чтобы у другой стороны не разыгрался аппетит!
Чжоу Гоцзинь был весьма доволен поведением сына.
Родители Цзянь Янь продолжали один за другим наносить визиты в дом Чжоу, и слухи постепенно начали расползаться.
Живот Чжоу И уже заметно округлился. Придя в родительский дом, она принялась расспрашивать Цзянь Хун, правда ли это:
— Чжоу Чэн и правда женится на этой Цзянь? А что тогда будет с Ся Сяолань?
В её голосе слышалось явное желание поглумиться.
Она всё ещё таила обиду на Ся Сяолань за то, что та отказалась за неё заступаться. Особенно Чжоу И раздражало то, что Ся Сяолань подарила Цзянь Хун японского хина, которого та теперь обожала и баловала.
Разве могла Цзянь Хун не понимать, что на уме у её собственной дочери?
Сначала она не хотела и слушать Чжоу И, но, испугавшись, что эта пустоголовая разнесет сплетни повсюду, Цзянь Хун мгновенно помрачнела:
— Кто тебе сказал, что Чжоу Чэн женится на Цзянь? Вечно ты веришь любым слухам. Чем тратить время на пустую болтовню, лучше бы приложила больше усилий в работе. Твой отец сказал: если по итогам года не получишь оценку «отлично», можешь больше не возвращаться!
Чжоу И недовольно возразила:
— Другим можно обсуждать, а мне почему нельзя?
— Ты думаешь, я не вижу, что ты просто злорадствуешь? Тебе лишь бы задеть Сяо Лань. Чем она перед тобой провинилась?
Цзянь Хун сразу раскрыла истинные помыслы дочери.
Лицо Чжоу И густо покраснело.
— …Чем провинилась? Она украла у меня тебя и папу! Ты ведь раньше её так ненавидела, а теперь защищаешь!
Разве это Ся Сяолань их украла?
Цзянь Хун погладила собачку у себя на коленях. Неужели Ся Сяолань отняла её и Чжоу Вэньбана? Это сама Чжоу И бросила собственных родителей, а когда кто-то другой проявил к ним немного заботы, она же начала бесконечно придираться.
Цзянь Хун не видела смысла спорить с неразумной дочерью, но и её немного беспокоила ситуация с Чжоу Чэном.
Теперь, когда Ся Сяолань уехала, не совершит ли Чжоу Чэн какую-нибудь глупость?
Кто знает — раньше она и подумать не могла, что в голове у Чжоу И может быть столько дури. Будет плохо, если это окажется заразным!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
