— Ладно, я всё понял, помогу всё устроить.
У Чжоу Гоцзиня не было иного выбора, кроме как согласиться. Чжоу Чэн «уведомил» его лишь потому, что считал отцом; если бы Чжоу Гоцзинь не вмешался, Чжоу Чэн всё равно нашёл бы способ решить всё сам.
— А как быть с Военной академией Сухопутных войск?
Договаривались же об обучении в течение двух лет, а сейчас прошло едва ли полтора года.
Чжоу Гоцзинь беспокоился об этом.
Чжоу Чэн, напротив, был полон уверенности:
— Я просто досрочно сдам выпускные экзамены и получу диплом о среднем специальном образовании.
В 1986 году диплом техникума для офицера в армии — это уже было неплохо, особенно для тех, кто, как Чжоу Чэн, ушёл на службу рано.
Чжоу Гоцзинь был образцовым строгим отцом и никогда не позволял Чжоу Чэну задирать нос. Он тут же решил его немного осадить:
— Это, конечно, очень похвально, диплом техникума… Вот только по сравнению с Сяо Лань это всё равно слабовато. Сяо Лань поступила в Корнеллский университет в США. Я спрашивал у знающих людей: он входит в число лучших в Америке и известен во всём мире.
«…!»
Если бы это был не родной отец и если бы он не хвалил его невесту, Чжоу Чэн точно бы обиделся!
В самом конце беседы Чжоу Гоцзинь с серьёзным выражением лица перешёл к делу:
— Дело Пань Баохуа подошло к концу. У него свой путь, и мы не можем решать за него, возвращаться ли ему в армию. У семьи Цзян дела обстоят так себе: Цзян У на днях предстанет перед закрытым военным судом. Если это дело предать огласке, будет скандал, который сильно ударит по имиджу нашей армии на международной арене! Паршивая овца не должна испортить всё стадо — его исключение станет для армии очисткой от внутренних вредителей. Твои прежние заслуги пока замалчивались, но с учётом дела Цзян У, когда закончишь учёбу в академии, тебя, вероятно, повысят.
Чжоу Чэн родился в 1963 году, в этом году ему исполнилось всего двадцать три!
Если он продвинется ещё выше, это будет поистине ослепительный взлёт.
В мирное время в армии такая скорость продвижения была абсолютно невозможна, но Чжоу Чэн застал особый период войны.
Эти заслуги он добыл ценой собственной жизни. Чжоу Гоцзинь был полон тревоги, но больше не мог искусственно сдерживать повышение Чжоу Чэна… Таково было мнение командования: из Чжоу Чэна хотели сделать образцового героя.
Как Чжоу Гоцзинь мог этому помешать?
Неужели семье Чжоу следовало вмешаться и попросить дать Чжоу Чэну ещё пару лет «на закалку»?
Ха, армия — это не частная лавочка семьи Чжоу. Если Чжоу Чэн не захочет стать образцом, они найдут кого-то другого. Талантливых молодых офицеров много, не один Чжоу Чэн такой!
Сейчас он немного отстаёт: кто-то уже подполковник, а Чжоу Чэн — майор, это не беда.
Но через пару лет другие получат очередное звание и сразу станут полковниками, а Чжоу Чэн только начнёт догонять их в звании майора — отставание станет слишком большим!
Хотя Чжоу Гоцзинь и не озвучивал теорию Ся Сяолань о «продвижении в кругах», он интуитивно понимал её основы.
Как бы он ни беспокоился о том, что фундамент у Чжоу Чэна ещё недостаточно прочен, препятствовать он не собирался. Возможности всегда сопряжены с риском. Стоит ли упускать шанс из-за страха перед опасностями?
— Я понимаю ваши опасения. Если организация мне доверяет, то и я в себе уверен!
Сейчас он был совсем не тем человеком, что два года назад.
Чжоу Чэн и сам чувствовал, что пора двигаться вверх.
У Сяо Лань была своя карьера, а его карьера была в армии. Сяо Лань стремительно неслась вперёд, а он топтался на месте. Если так будет продолжаться и дальше, то даже если невеста не станет его презирать, Чжоу Чэн сам начнёт презирать себя!
Орлёнок вырастает и должен покинуть гнездо, чтобы расправить крылья. Видя, что сын всё понимает, Чжоу Гоцзинь не стал больше ничего говорить:
— Иди занимайся своими делами. Ты уже взрослый и не можешь вечно рассчитывать на то, что семья будет подтирать за тобой.
Цзян У должен предстать перед военным судом, семья Цзян из Цзиньлина пострадала от этого и развалилась на куски. Если Чжоу Чэн не сможет справиться даже с такой семьёй Цзян, Чжоу Гоцзинь будет в нём разочарован!
О Цзянь Янь Чжоу Гоцзинь не обмолвился ни словом. Только женщины в доме могли беспокоиться о подобном, мужской же взгляд не задерживался на таких мелочах.
Пока сердце Чжоу Чэна остаётся твёрдым, пусть родители Цзянь Янь суетятся и прыгают как клоуны — он, подобно могучей сосне на вершине горы, не склонится под ветрами и дождями внешнего мира!
Закончив разговор с отцом, Чжоу Чэн направился не в больницу, а в сторону Шичахая.
После того как Сяо Лань уехала за границу, Лю Фэнь прожила в Пэнчэне полмесяца. Тан Хунэн, конечно, был очень рад, но дела в столице нельзя было оставлять без присмотра, и в конце концов Лю Фэнь вернулась в Пекин.
Будущий тесть смотрел на него косо, зато будущая тёща относилась к нему по-доброму.
О ситуации с Цзянь Янь он не стал рассказывать Сяо Лань, боясь, что та в далёкой Америке начнёт накручивать себя, но Лю Фэнь рассказать было необходимо… Иначе, когда невеста вернётся, как он объяснит ей всё это двусмысленное положение?
В этот раз Чжоу Чэн пришёл, когда состояние Цзянь Янь стабилизировалось и её должны были выписать; он решил, что пришло время во всём признаться.
Найдя Лю Фэнь в Шичахае, Чжоу Чэн вёл себя крайне почтительно.
— Тётя Лю, я должен вам кое-что рассказать. Послушайте, пожалуйста, и, может быть, вы сможете мне что-нибудь посоветовать?
Что это он такое говорит?
Лю Фэнь и так была очень рада его видеть, а от этих слов Чжоу Чэна и вовсе растерялась.
Какой совет она может дать Чжоу Чэну? Она ничего не понимала в армейских делах, разве могла она подсказать ему что-то путное?
— Говори-говори, я слушаю.
Чжоу Чэн начал с самого начала: рассказал о дружбе с Пань Баохуа и о своих отношениях с Цзян У и Цзянь Янь. Разумеется, о том, какие именно злодеяния совершил Цзян У, он упомянул лишь вскользь — слова Чжоу Гоцзиня о закрытом суде не были шуткой.
— …Вот так всё и было. Сегодня Цзянь Янь выписывают из больницы. У неё довольно сильные ожоги, и чтобы свести последствия к минимуму, потребуется ещё несколько восстановительных операций.
Сильно обожжённая кожа после заживления теряет эластичность. Если ожог на спине затрагивает руку и ограничивает движения, то многие армейские упражнения будет невозможно выполнять.
Впрочем, Цзянь Янь и так была техническим специалистом, училась в классе связи, так что из-за этого ей не придётся увольняться в запас.
Просто, учитывая желание самой Цзянь Янь, лучше было провести восстановительные операции.
Кожа человека обладает способностью растягиваться, и с помощью пересадки кожи можно восстановить функции спины. Совсем избавиться от шрамов трудно, но состояние можно значительно улучшить.
Лю Фэнь никак не ожидала такого!
— Глупый ты ребёнок, почему же ты не сказал раньше? Ты попал во взрыв машины как раз тогда, когда Сяо Лань уезжала!
Она спрашивала Тан Хунэна, и тот уверял её, что между ними должно быть равноправие в общении, а сам, получается, снова её обманул.
— У меня были лишь лёгкие раны, после такого долгого отдыха я почти поправился. Тётя Лю, сейчас мои раны не важны. Важно то, что родители Цзянь Янь повсюду твердят, будто она пострадала ради меня, и теперь настаивают, чтобы я на ней женился.
Да неужели?!
Уж не пользуются ли они тем, что она, деревенщина, малограмотная? Лю Фэнь слышала о том, что за спасение жизни платят преданностью до гроба.
Но чтобы сначала спасти, а потом принуждать к благодарности… С такой задачей Лю Фэнь ещё не сталкивалась!
— И что же ты собираешься делать? Послушаешь родителей Цзянь Янь и женишься на этой девушке?
В голове у Лю Фэнь всё перемешалось. А как же её дочь Сяо Лань? Уехала учиться за границу всего месяц назад, и что же — ни с того ни с сего потеряла жениха?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
