Тунь Лили подстрекнула её и убежала.
Оставшись одна, Чжоу И чувствовала себя всё более обиженной. Она прибавила громкость телевизора и громко разрыдалась.
Пара ледяных рук легла ей на плечи, от них несло вонью свиных потрохов.
— Сяо И, тебе приходится терпеть обиды из-за замужества за мной, всё потому, что я никчёмен! Посмотри, сколько лет Чжоу Чэну, а он уже стал заместителем командира полка. Если бы я был хотя бы начальником отдела, ты могла бы держать лицо перед друзьями.
В словах Юань Ханя было три доли притворства и семь долей искренней горечи.
Он считал себя способным человеком, но семья Чжоу намеренно подавляла его, и Юань Хань был крайне этим недоволен.
Разве молодость мужчины не ценна?
Он не знал, о чём думают в семье Чжоу И, но, хотели они того или нет, он уже стал её мужем. Если его не продвигать по службе, разве Чжоу И сможет жить в достатке?
Женщины ведь только и надеются на то, что статус мужа принесёт почёт жене.
А Чжоу Вэньбан хорош: изо всех сил заставляет Чжоу И ходить на работу, а его самого намертво привязал к дому ухаживать за ней.
Юань Хань и сам чувствовал себя ничтожеством.
Услышав новость о повышении Чжоу Чэна до заместителя командира полка, Юань Хань был сильно уязвлён.
Настанет день, настанет день, когда он вернёт семье Чжоу все те унижения и обиды, что претерпел сам…
…
Чжоу Чэн поднялся на одну ступень в звании, об этом узнала даже такая особа, как Тунь Лили, так что было бы странно, если бы Лю Фэнь оставалась в неведении.
— Этот парень, Чжоу Чэн, действительно готов душу вкладывать в карьеру. Интересно, сообщил ли он новость Сяо Лань?
Тан Хунэн как раз был в Пекине — день воссоединения супругов. Услышав, что Чжоу Чэн стал заместителем командира полка и как Лю Фэнь хвалит его за успехи, он тихо хмыкнул:
— Подумаешь, всего лишь заместитель командира полка.
Лао Тан с ревностью подумал: заместитель командира полка соответствует уровню заместителя начальника уезда, между ним и Чжоу Чэном целых три больших ранга разницы. И это называется «успешный»? Когда он был в возрасте Чжоу Чэна, он уже служил секретарём при старике Суне и тоже слыл молодым талантом, но что-то он не слышал похвал от А Фэнь.
Будучи простодушной, Лю Фэнь совершенно не уловила причины ревнивого тона товарища Лао Тана.
Заметив странные нотки в голосе Тан Хунэна, она списала это на то, что будущий тесть смотрит на зятя и тот ему вечно кажется недостаточно хорошим.
Наступил вечер, и после некоторых неописуемых «актов великой гармонии жизни», во время которых её ворочали и мучили добрую половину ночи, она так устала, что веки налились свинцовой тяжестью. Тан Хунэн же, напротив, был полон энергии. Он откашлялся:
— Кстати говоря, когда мне было двадцать три года… А Фэнь?
Лю Фэнь засыпала на ходу:
— Говори, я слушаю… что там было в двадцать три года?
Какое там «слушаю», глаза уже слипались.
Тан Хунэн и сам почувствовал, что ведёт себя по-детски, и подоткнул Лю Фэнь одеяло:
— Ничего, спи давай.
Стоило ему договорить, как его бесхитростная супруга продемонстрировала мастерство засыпания за три секунды.
Тан Хунэн и сам вскоре уснул.
Странное дело: раньше он часто страдал бессонницей, и когда лежал ночью с закрытыми глазами, в голове крутились только рабочие дела. Но после повторного брака с Лю Фэнь, стоило ей уснуть рядом, как под звуки её ровного дыхания бессонница Тан Хунэна исцелилась сама собой, без всяких лекарств.
Тан Хунэн проснулся бодрым и на следующий день уже забыл об этом случае.
Зато Лю Фэнь вспомнила об этом за завтраком:
— Ты вчера внезапно заговорил о своих двадцати трёх годах. Что тогда случилось? Дай-ка подумать, в то время ты был секретарём у старика Суна, и он познакомил тебя с Цзи…
— Кха! Кха-кха-кха!
Тан Хунэн закашлялся так сильно, что его лицо покраснело от натуги.
Лю Фэнь поспешно похлопала его по спине:
— Куда ты так торопишься, ешь медленнее! Не подавился?
Юй Найнай сидела за столом, макая хворост-ютяо в соевое молоко; она ждала, пока он размякнет, прежде чем медленно съесть. Она уже привыкла к нежностям этой немолодой пары, особенно со стороны Тан Хунэна, который совершенно забывал о своём статусе мэра и порой вёл себя на редкость бесстыдно.
На ровном месте приспичило ему вспоминать свои двадцать три года — ну вот, сам же себя в яму и загнал, так ему и надо!
Тан Хунэн с трудом проглотил еду, не желая, чтобы Лю Фэнь продолжала развивать начатую тему.
Любой умный мужчина знает: в нынешней жизни не стоит обсуждать бывших.
Какой бы добродетельной и простой ни была нынешняя жена, это не повод намеренно расстраивать её. К тому же, о его отношениях с Цзи Я и вспоминать-то было нечего. Тан Хунэн просто не подумал об этом, когда захотел прихвастнуть перед Лю Фэнь… За случайное проявление инфантильности зрелому мужчине приходится платить горькую цену. Тан Хунэну пришлось использовать Чжоу Чэна, чтобы сменить тему:
— Кхм, ты вчера ослышалась. Я вовсе не о себе говорил, я просто соглашался с твоими словами. Мне не стоит быть слишком строгим к Чжоу Чэну, для двадцати трёх лет стать заместителем командира полка — это и впрямь неплохо.
Вот она, цена ребячества — хвалить этого паршивца Чжоу Чэна вопреки собственному желанию.
Лю Фэнь сама чувствовала неловкость. Тан Хунэн сказал, что она вчера переутомилась, но разве она сама не знала причину этой усталости?
Возможно, она и впрямь что-то не так расслышала.
— То, что Чжоу Чэн стал заместителем командира полка — радостное событие. Он ещё молод, и я не беспокоюсь о его будущем в армии. Но ещё больше меня радует то, что он изо всех сил старается найти способ поехать в Америку.
Только недавно говорили о поиске возможности, а уже на днях пришли точные новости: вылет в Америку назначен на 15 апреля в составе какой-то инспекционной группы.
Пока делегация будет находиться в Штатах, Чжоу Чэн тоже сможет всё это время оставаться там.
Эти двое так долго были в разлуке, любая лишняя встреча пойдёт им на пользу.
Лю Фэнь несколько раз едва не проговорилась Сяо Лань, но вовремя сдерживалась. Молодёжь любит устраивать сюрпризы, и раз Чжоу Чэн особо на этом настаивал, Лю Фэнь не могла всё испортить.
Пожалуй, это был единственный поступок, который Тан Хунэн одобрял почти искренне:
— То, что он изыскал возможность попасть в Америку, говорит о его чувствах. Ты думаешь, Чжоу Чэн не переживает? Не ровен час, Сяо Лань вернётся из-за границы и привезёт тебе нового зятя с золотыми волосами и голубыми глазами — тогда, как бы Чжоу Чэн ни суетился, будет уже поздно!
Лю Фэнь тоже частенько видела иностранцев.
В магазине «Синий Феникс» на улице Сюшуй часто бывали иностранные гости.
Она, как владелица, была вынуждена выучить несколько повседневных фраз на английском.
К общению с иностранцами Лю Фэнь уже привыкла. Они покупали вещи щедро, но всё равно торговались — не были они такими уж простаками, позволяющими себя обдирать… Привычка привычкой, но перспектива того, что Сяо Лань найдёт себе иностранца, вызывала у Лю Фэнь резкое неприятие.
Сможет ли он привыкнуть к китайской еде?
Поймёт ли он то, о чём говорят в семье?
Не слишком ли легкомысленно иностранцы относятся к браку?
А если случится неладное и Сяо Лань уедет с ним за границу и не вернётся, где же она тогда будет видеться с дочерью!
Лю Фэнь так накрутила себя, что даже побледнела:
— Нет-нет, у неё с Чжоу Чэном всё хорошо, зачем ей иностранец? Я не согласна! Чжоу Чэну и впрямь нужно поскорее съездить в Америку!
Поглядите только: нашёлся же человек, который сам себя напугал собственными фантазиями.
Тан Хунэн снова почувствовал укол вины: зачем он вообще завёл об этом разговор?
Неужели это всё из-за его, как старшего, мелочности и излишней придирчивости к Чжоу Чэну?
Тан Хунэна было не так-то просто поколебать в его убеждениях.
Он лишь на мгновение засомневался. Лю Фэнь нужно было утешить, и он это сделает, но его взгляды не изменятся… Если он не будет строго присматривать за зятем, когда все остальные безоговорочно поддерживают Чжоу Чэна, тот перестанет ценить то, что досталось ему слишком легко.
— Пусть этот пацан почувствует угрозу, пусть понервничает как следует!
— Жаль только, что не удалось лишний раз подчеркнуть перед А Фэнь, каким блестящим талантом я был в молодости.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
