Ду Чжаохуэй действовал не очень эффективно и до сих пор не дал ей ответа.
На вопрос Джима она не могла ответить:
— Еще немного подожди, должно быть скоро. Ты нашел продавца?
Джим протянул Ся Сяолань листок бумаги:
— Бэньфилд, сейчас живет в Лос-Анджелесе, занимается строительным бизнесом. До 1969 года он жил в Сан-Франциско, а в 1969-м переехал в Лос-Анджелес и стал застройщиком. Если подтвердится, что ваза принадлежит семье Юй, я полагаю, он связан с делом об исчезновении Сюй Чжунъи.
— Эту вазу продал именно Бэньфилд?
Джим кивнул:
— В прошлом году дела в его строительном бизнесе шли вяло, и он продал эту вазу, чтобы высвободить оборотные средства. Это то, что мне удалось разузнать, но сам он твердит, что случайно купил вазу на блошином рынке.
Значит, ее продал не Сюй Чжунъи и ее не отобрали у него из рук?
1969 год — это через два года после исчезновения семьи Сюй Чжунъи. Бэньфилд благополучно жил в Сан-Франциско, почему же он вдруг сорвался в Лос-Анджелес?
Лос-Анджелес находится недалеко от Сан-Франциско, меньше двух часов на самолете.
Ся Сяолань считала, что этого Бэньфилда стоит изучить поподробнее.
— А те банды Сан-Франциско, которых ты подозревал раньше, в их поведении есть что-то необычное?
Джиму было немного неловко. С тех пор как подтвердилось, что погибший — не Сюй Чжунъи, все его первоначальное расследование пошло прахом. Если бы он не вышел на продавца вазы Бэньфилда, ему было бы стыдно показываться на глаза Ся Сяолань.
— Мои информаторы в Сан-Франциско не предоставили новых зацепок. Я по-прежнему убежден, что исчезновение семьи Сюй связано с местными бандами. Полиция теперь подозревает, что Сюй после совершения убийства бежал из Сан-Франциско вместе с женой и ребенком… Но ведь Сюй только прибыл в Америку, как он мог так чисто замести следы и скрыться? Он же не профессиональный киллер.
Ся Сяолань задумалась:
— Надеюсь, твои выводы верны. Я тоже не на сто процентов доверяю полиции Сан-Франциско, они еще тогда отнеслись к этому делу крайне халатно!
Расовая дискриминация не исчезла даже тридцать лет спустя, а в восьмидесятых к китайцам в Америке относились с еще меньшим уважением.
Когда погибшего опознали как Сюй Чжунъи, они не хотели расследовать.
Теперь, когда подтвердилось, что убитый — другой безымянный азиат, полиция заявляет, что убийца — Сюй Чжунъи.
— Я обязательно выясню правду.
Джим собирался снова отправиться в Лос-Анджелес к Бэньфилду. На этот раз у него был рычаг давления: полиция Сан-Франциско еще не знала о вазе, и если Бэньфилд не расскажет правду, ему придется иметь дело с официальным расследованием.
Ся Сяолань сказала, что продавец вазы найден и детектив уже проверяет его. Юй Найнай заметно приободрилась:
— По фасону и узору похоже на вещь семьи Юй, но чтобы сказать наверняка, нужно увидеть клеймо.
У вещей семьи Юй были свои метки, и по одной только фотографии Юй Найнай не могла быть уверена до конца.
Нужно было дождаться подтверждения из Гонконга… На самом деле и Ся Сяолань, и Юй Найнай были почти убеждены, что эта ваза — один из антикварных предметов, которые Сюй Чжунъи привез в Америку.
Какое совпадение: продавец как раз жил в Сан-Франциско до 1969 года!
А раз жил в Сан-Франциско, значит, имел возможность встретиться с Сюй Чжунъи.
Может, этот Бэньфилд был одним из членов банды в те годы?
Вряд ли, иначе Джим наверняка бы это выяснил.
Ся Сяолань тоже считала, что нужно действовать по нескольким фронтам. У полиции Сан-Франциско свое расследование — даже если они считают Сюй Чжунъи убийцей, будет неплохо, если они его хотя бы найдут. Джим идет по своему следу, а Юй Найнай тем временем даст интервью телевидению Сан-Франциско. Только так, наступая со всех сторон, можно чего-то добиться!
Дав ответ телеканалу, Ся Сяолань и Юй Найнай еще долго обсуждали, что именно говорить перед камерами.
— Не смотри на то, что американцы твердят о гуманизме на каждом шагу. Ради рейтингов телевизионщики не побоятся задать любой вопрос. Они наверняка будут раз за разом спрашивать вас о том, что полиция Сан-Франциско подозревает дядю Сюя в убийстве и побеге…
Именно об этом беспокоилась Ся Сяолань.
Юй Найнай махнула рукой:
— Если я даже этого не вынесу, то как я собираюсь искать сына?
Договорившись о времени с телевидением и местными газетами, Юй Найнай привела себя в полный порядок и предстала перед ними.
Пресса Сан-Франциско рисовала себе образ жалкой китайской старушки в лохмотьях, которая будет плакать перед объективом, и которую можно будет парой вопросов вогнать в ступор… Нет, они думали, что ей даже вопросов задавать не придется — завидев камеру, она сама не будет знать, куда деть руки и ноги.
Юй Найнай определенно должна была их удивить!
Седые волосы старушки были аккуратно зачесаны, волосок к волоску. В ее годы, да еще без должного ухода в течение долгих лет, о красоте говорить не приходилось.
К тому же Юй Найнай привыкла сохранять бесстрастное выражение лица, отчего черты ее казались очень суровыми.
Если и существовал типаж грозной старухи, то Юй Найнай при одном своем появлении стала его типичным воплощением!
Но у нее была прекрасная выправка.
Она не робела.
Она смело смотрела в объектив и говорила по-английски, ей совершенно не нужен был переводчик. Она просто сидела там, ни капли не смущаясь.
Журналисты, подготовившие острые вопросы, в какой-то момент даже не решались открыть рот.
Юй Найнай заговорила сама:
— В 1966 году мой сын уехал в Америку вместе с женой и их пятилетним ребенком. Чтобы они могли обосноваться здесь, я дала ему с собой ящик золота и несколько предметов китайского антиквариата. Но добравшись до Америки, он прислал в Китай лишь одно письмо. В нем он радостно сообщал мне и мужу, что обязательно получит статус в США и скоро вернется на родину, чтобы забрать и нас… Прошло двадцать лет, а от сына нет никаких вестей. Он не только не вернулся за мной, но полиция Сан-Франциско теперь называет его скрывающимся подозреваемым в убийстве. С таким исходом не могу смириться ни я, ни мой покойный муж.
Камеры работали без остановки.
Приехал в Америку в 1966 году с целым ящиком золота?
И с кучей ценного китайского антиквариата.
Да он и в Китае был богачом!
Богатый китаец, пытавшийся обосноваться в США, сначала пропадает на двадцать лет, а потом сюжет делает резкий поворот, и полиция Сан-Франциско объявляет его подозреваемым в убийстве — эта история имела огромную новостную ценность.
В Сан-Франциско проживало много китайцев, и местное телевидение начало освещать эту тему еще несколько дней назад, но до этого им не удавалось взять интервью у самой Юй Найнай.
Только когда Юй Найнай закончила, один из репортеров задал вопрос, правда, его интерес был несколько специфическим:
— Не могли бы вы уточнить: вы сказали, что Сюй привез в Америку ящик золота. Понятие «ящик золота» слишком расплывчато. Каков был его точный вес?
Этот репортер явно хотел подсчитать, сколько стоило золото, привезенное Сюй Чжунъи.
В Америке единицей измерения золота был не грамм и не лян, а «унция», одна унция примерно равна тридцать одному грамму — Ся Сяолань шепотом напомнила об этом Юй Найнай. Та произвела в уме расчеты и уверенно произнесла:
— Если использовать американские единицы измерения, там было примерно 320 унций в золотых слитках.
Триста двадцать унций?
Ся Сяолань даже ахнула. В том битком набитом золотом ящике, что вез Сюй Чжунъи, было целых десять килограммов?
Репортеры тоже не удержались от перешептываний.
В 1966 году золото стоило 35 долларов за унцию. По словам Юй Найнай, стоимость привезенного Сюй Чжунъи золота составляла более десяти тысяч долларов.
И это были десять тысяч долларов двадцать лет назад! Черт возьми, разве не говорили, что китайцы ужасно бедны? Разве это бедность?
— А китайский фарфор?..
Золото можно было обменять на деньги сразу, а вот для антиквариата нужно было искать покупателя. Поэтому золото было дано Сюй Чжунъи, чтобы у него были деньги на расходы по прибытии, настоящую же ценность представлял антиквариат. В глазах Юй Найнай каждая такая вещь была дороже целого ящика маленьких золотых слитков — вот только неизвестно, признали бы это американцы в те годы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
