Опираясь на родного дядю, Ся Сяолань с матерью жили вполне благополучно.
Особенно с наступлением страды, когда в деревнях каждая семья спешила собрать урожай. У семьи Ся работы в поле было невпроворот, так что им было совсем не до того, чтобы заявляться в Цицзиньцунь и донимать Ся Сяолань и Лю Фэнь. Ся Сяолань возила яйца в город, и уже через пару дней торговля пошла как по маслу. Она говорила бойко, была очень хороша собой и вела дела принципиально, но в рамках этих принципов проявляла недюжинную щедрость. Рабочие с завода сельхозмашин и мясокомбината уже знали, что в последние дни у ворот появилась «Яичная Си Ши», торгующая очень свежими яйцами.
Сначала она моталась в уезд Аньцин каждый день, и всего за два дня продала почти две тысячи яиц. Хотя целыми днями колесить на велосипеде между деревней и уездным городом было тяжело, её усилия приносили плоды: в среднем она зарабатывала около десяти юаней в день. При малом капитале и отсутствии связей Ся Сяолань, хоть и имела в голове кучу идей для заработка, могла лишь продвигаться шаг за шагом. Она не считала эти деньги огромными, но Лю Фэнь была ими очень довольна.
По вечерам, когда Ся Сяолань возвращалась домой, мать и дочь подсчитывали дневную выручку. Деньги из матерчатой сумки высыпались на стол — в основном это была мелочь: бумажные мао, пятидесятифэневые купюры… Самыми мелкими были фэни. Ся Сяолань могла поклясться, что за всю прошлую жизнь не видела столько бумажных банкнот номиналом в «фэнь», сколько за эти несколько дней!
Лю Фэнь аккуратно раскладывала деньги, и ей казалось, будто это сон:
— Неужели деньги и правда так легко заработать? Неужели другие об этом не знают?
Хороший вопрос от Лю Фэнь — он доказывал, что она начала шевелить мозгами.
Ся Сяолань улыбнулась:
— Знать-то знают, что можно заработать, но не каждый сможет заниматься этим делом.
В 80-е годы возможности, конечно, были повсюду, но не все стали миллиардерами. Когда выпадает шанс, нужна смелость и толика удачи! Взять хотя бы дело Ся Сяолань: в Цицзиньцунь наверняка найдутся те, кто смотрит на неё с завистью, но, во-первых, зерно в поле ждёт уборки, и у людей просто нет свободных рук, а во-вторых, даже если руки есть, нужно обладать такой же решимостью «сжечь мосты», как у неё. Торговля — это всегда риск либо заработать, либо прогореть. Перепродажа яиц — это не только тяжкий труд, но и большая опасность. Что делать, если яйца не продадутся? А если они все перебьются по дороге? При капитале почти в сто юаней одно неосторожное движение — и ты останешься ни с чем.
Если бы Ся Сяолань прогорела, она бы просто начала всё сначала. Когда-то она умудрилась занять пост топ-менеджера в транснациональной корпорации, так что такая маленькая неудача не смогла бы её сломить.
Но для деревенских жителей 83-го года потеря почти ста юаней, которые копились больше полугода, была катастрофой. Сколько раз могла себе позволить прогореть семья с небогатым достатком?
Ся Сяолань убрала деньги:
— Через несколько дней торговля яйцами пойдёт хуже. Я ведь просила дядю помочь со сбором рисовых угрей? Хочу попробовать отвезти их в столицу провинции.
На рисовых полях семьи Лю можно было легко наловить десятки цзиней вьюнов, карасей и желтых угрей — в деревне в них недостатка не было.
Если вьюнов плохо приготовить, они отдают тиной.
А караси с рисовых полей, которых так превозносили в будущем, — кто захочет есть их сейчас? Нужно много масла, костей полно, мяса мало… Они даже не входили в число «четырех домашних рыб», что говорило об их непопулярности. К тому же, для описания чего-то мимолётного часто использовали выражение «как караси, переправляющиеся через реку» — можно представить, сколько их было!
Другое дело желтые угри — это был очень питательный продукт, на который всегда держалась высокая цена.
Даже сейчас их стоимость приближалась к цене свинины, но в уезде Аньцин их было трудно продать, нужно было везти в столицу провинции.
Караси и вьюны стоили дешево, Ся Сяолань не хотела с ними возиться, поэтому попросила Лю Юна передать жителям Цицзиньцунь, что помимо яиц она будет принимать и угрей. Однако все сейчас были заняты уборкой риса, и, кроме детей, приносивших по нескольку цзиней, крупных сделок пока не было. Она не торопилась — угрей можно ловить вплоть до октября.
Даже для карасей и вьюнов, которыми другие брезговали, у Ся Сяолань был свой рецепт.
Кулинарные способности Ся Сяолань были средними, но она много чего повидала. Ради приема клиентов каких только блюд северной и южной кухни она не пробовала!
Вьюны и караси, которых раньше притащил Лю Юн, уже отрыгнули весь песок. Капнув в котел немного растительного масла, она обжарила карасей на медленном огне до золотистой корочки с обеих сторон, добавила воды и долго тушила. Рыба разварилась прямо в бульон — дело нехитрое, лишь требовало времени. Ся Сяолань заставила каждого в доме выпить этот рыбный суп. Особое внимание она уделила Лю Фэнь и Тао Тао. Лю Фэнь была худой, как беженка из Африки, а Тао Тао нужно было налегать на кальций, иначе в будущем его рост, как и у всех в семье Лю, стал бы трагедией.
Вьюнов она потушила с пастой из острого перца, добавила тофу, а перед тем как снять с огня — немного чесночных стрелок.
Питание в семье Лю наладилось, и тётя Лю Фэнмэй была крайне довольна племянницей.
Однако в эти два дня Лю Фэнь не могла сопровождать Ся Сяолань в город. Раз уж они жили здесь, нельзя было позволить Лю Юну с женой в одиночку убирать рис, поэтому Лю Фэнь тоже пошла помогать.
— Ты одна едешь в уезд, будь осторожнее.
Перед уходом Ся Сяолань Лю Фэнь тоже собралась в поле жать рис. Нужно было успеть срезать стебли, пока не взошло солнце, а потом еще обмолотить их — техники не было, всё вручную.
— Я поняла, мам! Вы тоже не перетруждайтесь.
Ся Сяолань поехала в уезд на велосипеде. За эти дни она почти полностью заполнила рынок яиц на двух заводах — не могли же люди покупать столько яиц каждый день. Перевозя по четыреста с лишним штук за раз и дважды в день наведываясь в Аньцин, сегодня, во второй приезд, она долго простояла у завода сельхозмашин, но у неё всё равно осталось около сотни яиц.
Ся Сяолань решила сменить место.
Обычно она не срезала путь, но сегодня из-за торговли задержалась, поэтому решила проехать через узкий переулок.
Она и не знала, что за несколько дней торговли в уезде слава о «Яичной Си Ши» уже разошлась. Она была красавицей, да ещё и каждый день возила с собой наличные, так что кое-кто уже подумывал наложить на Ся Сяолань лапу.
Ся Сяолань немного расслабилась: в конце концов, она уже несколько дней возила с собой огромные ножницы и ни разу не встретила ни одного хулигана.
Впереди в конце переулка уже виднелась большая дорога. Она изо всех сил налегала на педали, как вдруг кто-то схватил корзину на багажнике:
— Сестрёнка, чего ты так разволновалась? Мы яйца хотим купить!
От внезапного резкого торможения она едва не рухнула на землю. Корзина на заднем сиденье тяжело ударилась о землю. Ся Сяолань охватила острая боль — сколько же яиц побилось!
Один человек быстро выскочил вперед, преграждая ей путь.
Двое других мужчин вцепились в её велосипед. Ся Сяолань выпрямилась, уже сжимая в руке спрятанные под рукавом большие ножницы.
Ситуация была скверной. Трое молодых мужчин с повадками бродяг сальными глазами оглядывали её с головы до ног. Несмотря на то, что ради защиты от солнца она была плотно одета в рубашку с длинным рукавом и брюки, их грязные взгляды заставляли её чувствовать себя раздетой… Сегодня добром это явно не кончится. Ся Сяолань не впала в оцепенение, как обычные девушки, она не стала тратить слов на ветер, а во весь голос закричала:
— Помогите!! Хулиганы пристают к женщине! Помогите, меня зажали в переулке!
Пронзительный крик Ся Сяолань на мгновение ошарашил троих мерзавцев.
Один из них бросился к ней, пытаясь зажать рот, но она вскинула ножницы и с силой ударила. Мужчина взвыл от боли и оскалился:
— Дрянь вонючая, думала, мы не разузнали о тебе? Вы двое, живо прижмите её! Тварь, еще смеет меня ножницами тыкать!
Ся Сяолань прижалась спиной к стене, яростно размахивая ножницами и не прекращая кричать. Она никого не подпускала к себе, выкрикивая «хулиганы пристают» и «помогите», а стоящий перед ней велосипед служил дополнительной преградой, так что в первый момент никто не мог до неё дотянуться.
Один из хулиганов потерял терпение и отшвырнул велосипед в сторону.
Ся Сяолань продолжала кричать, холодно усмехаясь. Когда кто-то попытался схватить её за запястье, она прицелилась прямо в глаз обидчику.
Тот успел отпрянуть, но кончик ножниц полоснул его по веку. Терпя боль, он вцепился в косу Ся Сяолань, подтащил её к себе, а другой в это время выбил ножницы из её рук.
— Поганая девка, что ты из себя строишь невинную жертву? Да все знают, что ты — Порванная обувь! Ся Сяолань из деревни Дахэ!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
