Ду Чжаохуй совершенно не хотел разговаривать с Чжоу Чэном.
Циу-е согласился на просьбу Чжоу Чэна очень охотно, а вот на просьбу Ду Чжаохуя отвечал уклончиво, из-за чего тот почувствовал себя ущемленным.
Рыбацкое судно ушло уже далеко от причала, и возвращение в порт требовало времени.
Циу-е забрал своих людей и ушел, оставив им лишь одного лодочника. В этом бескрайнем море Ду Чжаохуй не хотел говорить с Чжоу Чэном, но другого собеседника у него просто не было.
Промучившись какое-то время, он всё же не выдержал:
— Слышь, ты, по фамилии Чжоу, не смей рассказывать Ся Сяолань о том, что я хотел купить вазу.
Если бы купил — другое дело.
Но ведь не купил же!
Ду Чжаохуй чувствовал себя опозоренным!
И ладно бы опозориться где угодно, но только не перед Чжоу Чэном. Знай он заранее, что Циу-е пригласит и Чжоу Чэна, Ду Чжаохуй ни за что бы не приехал в Синьчэн.
— Зачем мне это говорить? Господин Ду, вы слишком много об этом думаете.
Чжоу Чэн не был дураком. Ду Чжаохуй явно пытался выслужиться перед Сяо Лань, и у Чжоу Чэна не было ни единой причины ему подыгрывать.
Неужели он должен был напоминать Сяо Лань о том, что Ду Чжаохуй тайно для неё что-то делает?
Ду Чжаохуй не удержался от прощупывания почвы:
— То, о чём ты расспрашивал Циу-е… это ведь тоже нужно Ся Сяолань, верно? С чего это она вдруг заинтересовалась всеми этими черепками и старыми жестянками? Неужели хочет влезть в антикварный бизнес?
Что хорошего в антикварном бизнесе?
Сколько там можно заработать, если не достичь масштабов Циу-е?
Уж лучше бы Ся Сяолань продолжала строить жилые комплексы вроде «Цзиньшачи».
Один такой проект приносит десятки миллионов, и всего за несколько лет состояние может удвоиться.
Если Ся Сяолань надумает соваться в торговлю антиквариатом, Ду Чжаохуй хотел бы посоветовать ей остыть. Если сейчас нет подходящих проектов, пусть лучше сосредоточится на помощи ему с электронным торговым центром.
— Нет, к бизнесу это не имеет отношения. Это наше личное дело.
Слова «наше дело» заставили Ду Чжаохуя едва не захлебнуться от злости.
Чжоу Чэн — парень Ся Сяолань, они близки, и Ду Чжаохую за ним никак не угнаться.
Он признавал, что Чжоу Чэн довольно хорош собой.
Но разве быть красавчиком — это уже всё, что нужно?
До самого берега Ду Чжаохуй больше не обращал на Чжоу Чэна внимания.
Чжоу Чэн тоже был рад тишине. Получив нужные зацепки, он должен был возвращаться в часть — у него не было времени тратить его на Ду Чжаохуя!
Из-за дел Чжоу И он в последнее время часто брал отгулы. В полку не возражали, но сам Чжоу Чэн считал, что это плохо сказывается на дисциплине.
Видя холодность Чжоу Чэна, Ду Чжаохуй злился всё больше. Когда Чжоу Чэн уехал на своем джипе, он спросил А Хуа:
— Ты сможешь его побить?
А Хуа не на шутку испугался. Неужели молодой господин совсем обезумел от злости? Нападение на кадрового офицера… А Хуа подумал, что после такого он, скорее всего, больше никогда не сможет ступить на территорию материкового Китая.
— …Молодой господин, вы хотите, чтобы я подрался с господином Чжоу? Если я ударю, господин Чжоу точно не станет сдерживаться.
Военные не используют вычурных приемов, а по Чжоу Чэну было видно, что он бывал в настоящих переделках. Если Ду Чжаохуй будет настаивать, А Хуа останется только сложить голову за своего нанимателя.
Ду Чжаохуй понял намек и окинул его презрительным взглядом:
— Ладно тебе, посмотри на свою трусливую рожу!
А Хуа осенило:
— Молодой господин, я не боюсь смерти, просто живым я смогу защитить вас, а от мертвого толку мало.
Тьфу-тьфу-тьфу!
Говорит такие приторные слова, думает, зарплату поднимут?
Ду Чжаохуй перестал паясничать.
— Этот Циу-е совсем не проявил уважения. Найди людей, пусть пробьют его подноготную, посмотри, откуда он вылез.
Он внезапно объявился в Гонконге, и Ду Чжаохую это казалось странным.
То, что тот проигнорировал его, но угождал Чжоу Чэну, крайне задевало его самолюбие.
И ещё: он должен забрать у Тан Юаньюэ печать из тяньхуана раньше Чжоу Чэна. По сравнению с ним, у Ду Чжаохуя всё же было преимущество.
Даже те покупатели, которых упоминал Циу-е — если они в Гонконге, нет никого, кого бы он не смог найти.
За исключением картины, которая попала в руки этого пуцзе Ду Чжаоцзи.
Представив, как Чжоу Чэн будет искать эти вещи и обнаружит, что все они уже у него, Ду Чжаохуй захотел расхохотаться в голос.
Какой толк от смазливой мордашки, если у него нет денег!
Даже если молодой господин Ду обнищает настолько, что продаст особняки и машины, какая-то сотня-другая тысяч гонконгских долларов всё равно будет для него пустяком.
…
Три дня спустя в Пекине, в лавке письменных принадлежностей Дин Лаобана, Чжоу Чэн действительно получил печать из куриного камня.
Циу-е сработал очень быстро, за такой короткий срок переправив вещь из Гонконга обратно.
Чжоу Чэн тоже находил этого Циу-е весьма странным, но он не был так задет, как Ду Чжаохуй, чтобы из-за уязвленной гордости копать под него. Вернув печать из куриного камня, Чжоу Чэн наконец получил право на разговор с Е Сяоциун.
Поскольку дело касалось сделок с антиквариатом на миллионы гонконгских долларов, Чжоу Чэн обязан был сообщить о результатах Чжоу Вэньбану.
Чжоу Вэньбана действительно воротило от Юань Ханя:
— Таких бесстыдных ничтожеств я за всю свою жизнь видел немного.
Плохих людей он встречал достаточно.
Но злодей и ничтожество — это не одно и то же. Бывают преступники, которые творят много зла, но никогда не поднимут руку на беременную жену. А Юань Хань — типичный пример: жену можно найти новую, детей нарожать еще, а любого, кто мешает ему карабкаться ввысь за богатством, нужно отшвырнуть ногой.
Будь он хоть трижды талантлив и выдающихся способностей, Чжоу Вэньбан не пожелал бы такого зятя.
Насколько Юань Хань был жесток с бывшей женой — как только Чжоу И потеряет свою ценность, она станет второй Е Сяоциун!
Вспоминая участь Е Сяоциун, Чжоу Вэньбан помрачнел:
— Эту девушку жалко: обманулась в человеке, да и опереться ей не на кого. Даже если она не согласится помочь Чжоу И прийти в себя, мы всё равно должны что-то сделать.
Чжоу Чэн кивнул:
— Дядя, я того же мнения.
Чжоу И просто глупа, а Е Сяоциун действительно ни в чем не виновата.
Пока это в его силах, Чжоу Чэн не прочь совершить доброе дело.
Помощь в поисках проданных семейных реликвий — это во-первых. Во-вторых — возвращенная недвижимость семьи Е. То, что её сразу оформили на имя Юань Ханя, изначально не соответствовало правилам. Семья Юань оказалась хитрой: опасаясь, что Е Сяоциун опомнится и поднимет шум, они втихомолку переписали дом на мать Юань Ханя.
Выдержат ли эти махинации серьезную проверку?
С помощью семьи Чжоу дом вполне можно отсудить и вернуть Е Сяоциун.
Чжоу Чэн хотел сказать что-то еще, но дверь открылась: сегодня был день выписки Чжоу И из больницы.
Несмотря на жару, Чжоу И вошла в дом в шляпе и плотной одежде, укутанная с ног до головы. Цзян Хун несла багаж, а няня держала ребенка.
Как только Цзян Хун вошла, маленький пекинес, который до этого вяло лежал на кухне, с лаем бросился к ней.
— Мама, собака, собака…
Цзян Хун строго на нее посмотрела:
— Пока ты лежала в больнице, я все эти дни за тобой ухаживала. Теперь отец разрешил тебе пожить в родительском доме, пока ты восстанавливаешься после родов, так что будь благодарна. Неужели ты хочешь, чтобы я выставила Леле за дверь?
В этот момент из кабинета вышли Чжоу Чэн и Чжоу Вэньбан. Цзян Хун тут же сменила недовольное лицо на улыбку:
— Чжоу Чэн, ты тоже здесь? Как раз кстати, я хотела позвонить Сяо Лань, только не знаю, не побеспокою ли её сейчас?
Чжоу Чэн записал номер квартиры Ся Сяолань:
— Не побеспокоите, но сегодня у их бюро день торгов. Сяо Лань, скорее всего, освободится поздно. Подождите несколько часов и тогда звоните.
Цзян Хун охнула:
— Знаю, твоя мама говорила, что Сяо Лань стажируется в каком-то американском бюро, где полно великих архитекторов. Какая молодец! Тогда я не буду мешать ей работать, позвоню в другой день.
Чжоу И украдкой закатила глаза. Чжоу Чэн это заметил, но не стал разоблачать её при всех.
На душе у него было неприятно. Ради Чжоу И он только что мотался в провинцию Миньшэн, вся семья строит планы, как ей помочь, а она ведет себя так, будто всё это её совершенно не касается.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
