— А?
— Просто шутка, чего ты так завёлся, Хофман?
Дик ещё не успел опомниться, а Хофман уже пренебрежительно фыркнул:
— В GMP всегда были широкие взгляды. Если у человека есть способности, мы даём ему проявить себя, будь он хоть стажёр! Дик, вот закончится тендер, и ты увидишь, могут ли проекты с участием стажёров идти в строительство!
— Ханс Хофман!..
Дик хотел что-то добавить, но Хофман уже не обращал на него внимания.
Ся Сяолань изо всех сил старалась не рассмеяться.
Эти двое явно говорили на разных языках.
Дик имел в виду историю с «Электронной площадью», а Хофман решил, что тот пророчит провал их заявке на отель Уилсон, и вспыхнул как пороховая бочка.
На людях Хофман всегда горой стоял за своих, даже если это был стажёр, чья квалификация вызывала сомнения. Дику было суждено остаться в дураках!
Хофман ушёл сдавать проект, а Ся Сяолань и Мэтью остались ждать снаружи.
Мэтью слушал с сомнением:
— Слухи в университете — правда? Мистер Дик пытался выкупить у вас авторские права на дизайн «Электронной площади», а вы отказали ему под предлогом, что права уже проданы, а проект запущен в строительство?
Ся Сяолань усмехнулась:
— А ты поверишь, если я скажу, что это правда? Хайди, например, не верит.
Мэтью и сам, честно говоря, не особо верил.
Не то чтобы он сомневался в самом предложении Дика — в конце концов, эта работа победила в архитектурном конкурсе CW и наделала много шума. Дик ещё на награждении выражал симпатию к «Электронной площади», так что покупка прав после конкурса была делом обычным.
Мэтью не верил в причину отказа. Он полагал, что стороны просто не сошлись в цене.
Не продали и не продали. Можно было использовать любой предлог — мол, хотите продать другому бюро или набиваете цену для Фостера. Зачем было использовать этот нелепый, дурацкий предлог, будто «Электронная площадь» уже строится?
Но если все находят этот предлог абсурдным, зачем Ся Сяолань его использовала?
Даже если не хочешь продавать права Фостеру, незачем так нагло лгать и обижать людей!
Разве что… этот абсурдный на вид предлог и был чистой правдой!
Мэтью замолчал.
Он украдкой взглянул на Ся Сяолань, а через мгновение не удержался и посмотрел снова.
Ся Сяолань, безусловно, была красавицей, но Мэтью разглядывал её не поэтому. Для Мэтью Карлтона сейчас самым важным было попасть в крупную фирму.
Музыкант мечтает о концерте.
Художник жаждет персональной выставки.
Архитектор… Архитекторы большую часть времени проводят, зарывшись в работу. Архитектура не так демонстративна, как музыка или живопись. Сколько бы чертежей ты ни нарисовал, если здание не построили — это всё лишь «бумажное проектирование».
Для такого выпускника архитектурного факультета, как Мэтью, сама возможность того, что проект «Электронная площадь» Ся Сяолань и остальных будет реализован, вызывала зависть до немоты.
На душе у Мэтью стало тревожно.
Что вообще происходит в строительной индустрии Китая? Неужели они так спешат выучить бакалавров, что позволяют строить по проектам студентов?
У них что, нет квалификационных экзаменов?
Не нужно годами нарабатывать стаж?
— Эй, а вы не слишком ли зарываетесь!
Взгляд Мэтью был полон немого упрёка.
Ся Сяолань и двух других стажёров внутрь не пустили. Теперь, когда документы на тендер были сданы, скрывать было нечего, и Нин Сюэ не спеша подошла к ним.
— Похоже, у Фостера обстановка ещё суровее. Ни одного стажёра к работе не привлекли.
Ся Сяолань здесь ничего не решала. Ей и самой в GMP приходилось несладко. Все три фирмы боролись за один и тот же проект, и она тем более не могла тянуть за собой Дейзи, Лайла и Ричарда.
Впрочем, судя по словам Дейзи, им с Лайлом у Фостера жилось неплохо, и их успех был лишь вопросом времени:
— Прошёл всего месяц, спешить некуда. Подождём и увидим, кто проявит себя у Фостера.
Нин Сюэ кивнула.
Обе перебрасывались фразами лишь ради того, чтобы прервать молчание, ведь результаты конкурса ещё не были известны.
Судя по тому, что главы трёх бюро всё не выходили, неужели результаты объявят прямо сейчас?
Вряд ли.
Проекты всё равно должны пройти аудит.
Ся Сяолань взглянула на часы. Хофман был внутри уже полчаса.
Нин Сюэ вдруг спросила её:
— Ты слышала о Ли Юне и Сян Ли?
— Знаю, слышала от Сюй Цзина и Ма Хая. Похоже, и до тебя дошло. Я слышала лишь краем уха и не знаю, разрешилось ли у них всё.
Нин Сюэ обычно не интересовалась сплетнями, но раз даже она знала, значит, дело приняло серьёзный оборот.
Заметив, что Ся Сяолань никак по-особенному не отреагировала, Нин Сюэ подавила в душе тень сомнения.
Честно говоря, она подозревала, что Ся Сяолань приложила к этому руку — та всегда была решительной и давала жёсткий отпор любому, кто её задевал. С Цзи Я ведь всё было именно так: они до сих пор соперничают.
— Ничего ещё не решилось. Ли Юну уже официально предъявили обвинение. Я слышала, Хань Цзинь навещала Сян Ли в больнице и теперь призывает всех китайских студентов в Нью-Йорке помочь Сян Ли пережить это трудное время. Они выступают против насилия в отношении студенток.
Этого Ся Сяолань точно не знала.
Она удивилась:
— Как помочь? Опять собирают пожертвования?
Вряд ли. После той истории с вечеринкой кто теперь рискнёт просить деньги.
Нин Сюэ покачала головой:
— Нет, платить никому не нужно. Часть медицинских расходов возместил Ли Юн в качестве компенсации, остальное Хань Цзинь одолжила Сян Ли. Я просто хотела спросить, собираешься ли ты участвовать в их кампании против насилия.
Какая ещё кампания?
Просто нашли очередной повод для собраний после долгого затишья.
Эти китайские студенты удивительно быстро научились устраивать вечеринки на американский манер.
— Это Хань Цзинь организовала или Сунь Минлань?
— Хань Цзинь.
Ся Сяолань задумчиво хмыкнула:
— Дай мне подумать.
Ли Юн и Сян Ли пали.
Ся Сяолань думала, что Сунь Минлань воспользуется случаем, чтобы сплотить китайских студентов Нью-Йорка вокруг себя.
Но «мисс Сунь», видимо, наконец научилась быть сдержаннее. Она не захотела лезть на рожон и выдвинула вперёд Хань Цзинь.
Логично. На той вечеринке было заметно, как Хань Цзинь лебезит перед Сунь Минлань. Если Хань Цзинь станет новым лидером студентов, для Сунь Минлань это будет почти то же самое, как если бы она правила сама. Сунь Минлань поумнела: она поняла, что с её происхождением лучше оставаться в тени. Когда не лезешь в дела, не запачкаешься. А те, кто любит выставлять себя напоказ, рано или поздно теряют лицо — как тот же Ли Юн, которому только что предъявили обвинение.
Интересно, какой образ на этот раз создаёт себе Хань Цзинь?
Навещает Сян Ли в больнице, одалживает ей деньги… неужели пойдёт по стопам «старшего студента Ли»?
Ся Сяолань усмехнулась.
Наверное,项莉 и Ли Юн погубили друг друга, но не приложила ли и Хань Цзинь к этому руку? Она и Сунь Минлань угодила, и своих целей добилась.
— Ну и хватка у нынешних девчонок, — пробормотала Ся Сяолань.
Нин Сюэ посмотрела на неё с недоумением. Кто это тут «девчонки»? Сказала так, будто сама уже в годах.
Она видела личное дело Ся Сяолань: 1965 года рождения, ей всего двадцать один!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
