— Конечно, всё в силе!
Ся Сяолань подумала о пятистах тысячах гонконгских долларов, которые она потратила.
Если бы это не считалось, зачем тогда было тратить такие деньги? Эти средства были потрачены ради Е Сяоциун и ради Чжоу И.
Е Сяоциун на другом конце провода замолчала в раздумье:
— Я же не могу просто явиться и сказать Чжоу И, что мужчина, за которого она вышла замуж — подонок. Как думаешь, она поверит?
Да черта с два она поверит!
Чжоу И наверняка решит, что Е Сяоциун до сих пор не забыла Юань Ханя и намеренно пытается вбить клин в их супружеские отношения.
Приступы глупости у Чжоу И случались периодически, то лучше, то хуже. То, что в последнее время она взялась за ум, было лишь результатом того, что её раззадорили Тунь Лили и остальные.
— Что ты задумала? Можешь поделиться.
У Е Сяоциун явно был свой план, и Ся Сяолань непременно хотела его выслушать.
— Вам не стоит беспокоиться о том, как заставить её поверить. В любом случае, я смогу открыть ей глаза на истинное лицо Юань Ханя… Мне не нужна помощь ни от тебя, ни от Чжоу Чэна. Я только надеюсь, что, когда я буду мстить, семья Чжоу не станет помогать Юань Ханю!
Е Сяоциун хочет отомстить сама?
Ся Сяолань поначалу хотела сказать, что помогла вернуть часть семейных реликвий, проданных Юань Ханем, и что Чжоу Вэньбан собирается помочь ей вернуть родовое имущество, но была поражена твердостью духа Е Сяоциун.
— Ты серьезно? С нашей помощью твой путь к мести был бы куда легче.
— Да, я серьезно! Я не хочу больше быть у вас в долгу. Я хочу отомстить Юань Ханю и всей семье Юань своими силами. Только отомстив лично, я смогу унять свою ненависть!
Е Сяоциун не скрежетала зубами — чем спокойнее звучал её голос, тем отчетливее проявлялась её решимость.
Ся Сяолань была готова аплодировать ей:
— Человек живет, пока в нем теплится дух. Это может быть амбиция, твердость характера, гордость или даже злоба — неважно. Пока этот дух не угас, жизнь человека будет становиться только лучше. Е Сяоциун, я рада, что встретила тебя в том поезде. Желаю тебе успешно свершить месть и вернуть всё, что принадлежит тебе по праву.
Что именно принадлежало Е Сяоциун?
Родовое имущество, захваченное семьей Юань. Картины, каллиграфия и печати, проданные Юань Ханем. А также справедливость, которую Юань Хань и вся его семья задолжали Е Сяоциун!
И, конечно, Чжоу И.
Ся Сяолань уже уловила скрытый смысл в словах Е Сяоциун: методы, которыми та собиралась привести Чжоу И в чувство, вряд ли будут мягкими… У Ся Сяолань не было ни малейшего намерения мешать ей. Её мысли полностью совпадали с планами Е Сяоциун: Чжоу И действительно пора было пройти через суровую школу жизни.
Подтирать за Чжоу И и разгребать её проблемы — это обязанность семьи Чжоу, и Чжоу Чэн тоже не мог остаться в стороне.
Но если не проучить Чжоу И как следует один раз, то на смену Юань Ханю придет какой-нибудь Ван Хань или Ли Хань — бог знает, какие ещё глупости она натворит в будущем.
В такой момент Ся Сяолань показалось, что упоминание о возврате картин и печатей будет проявлением неуважения. Раз Е Сяоциун не хотела помощи от семьи Чжоу и Ся Сяолань и намеревалась вернуть семейное наследие своими силами, Ся Сяолань оставалось лишь сообщить ей одну вещь:
— Из тех вещей, что продал Юань Хань, самой дорогой была картина Цю Ина — на аукционе за неё отдали четыреста тысяч гонконгских долларов, и сейчас она находится у твоего босса, Ду Чжаоцзи. Общая аукционная стоимость всех предметов составляет около миллиона. Когда у тебя появится возможность выкупить их, я скажу тебе, где они.
За исключением того, что ушло в Юго-Восточную Азию, только картина Цю Ина была у Ду Чжаоцзи.
Остальное выкупил Ду Чжаохуэй. После того как Ся Сяолань перевела Ду Чжаохуэю пятьсот тысяч гонконгских долларов, именно она стала владелицей семейных реликвий Е Сяоциун. Это было на руку Е Сяоциун: по крайней мере, вещи гарантированно не пойдут по рукам. Как только Е Сяоциун попросит, Ся Сяолань тут же вернет их законной владелице.
Однако, судя по словам Е Сяоциун, она не желала принимать подобную «помощь».
Е Сяоциун была крайне удивлена:
— Вы ходили к господину Цю?
Неужели между ними такая пропасть?
Узнав, что аукцион антиквариата организовал господин Цю, Е Сяоциун тоже пыталась разыскать его от имени Ду Чжаоцзи. Тот, разумеется, не стал с ней встречаться и уж тем более не собирался раскрывать, в чьи руки попали картины и печати. Е Сяоциун использовала имя Ду Чжаоцзи самовольно и не смела настаивать, боясь, что господин Цю свяжется с ним для очной ставки.
То, что для неё было неимоверно трудным, Ся Сяолань и Чжоу Чэн проворачивали словно по щелчку пальцев.
Вспомнив результаты расследования, которые ей предоставил Ду Чжаоцзи, Е Сяоциун замолчала.
Отомстить своими силами будет невероятно сложно, но она не хотела, чтобы Ся Сяолань и Чжоу Чэн вмешивались. Она уже была им слишком многим обязана, и новые долги чести только всё усложнили бы.
Собравшись с мыслями, Е Сяоциун всё же озвучила свои планы:
— Мне нужно знать, где сейчас Чжоу И. Стоит ли мне ехать в столицу, чтобы встретиться с ней? Сейчас мне может быть не совсем удобно возвращаться на родину.
У фабрики Ду Чжаоцзи не было деловых связей с Пекином. Частые поездки туда и обратно были для неё затруднительны.
Ся Сяолань возразила:
— Нет, Чжоу И скоро приедет в Америку.
Америка — это вполне подходило.
Продукция фабрики и так поставлялась в Штаты, так что Е Сяоциун могла просто подать заявку на командировку. К тому же Ду Чжаоцзи хотел, чтобы она укрепляла связи с Ся Сяолань и Чжоу Чэном, поэтому он наверняка одобрит её поездку в США.
— А что Юань Хань? Я бы хотела знать, как он сейчас.
Ся Сяолань рассказала о работе, которую семья Чжоу устроила для Юань Ханя. Услышав, что Чжоу И отправляют за границу, а Юань Хань остается в стране и будет вынужден постоянно мотаться по длительным командировкам, Е Сяоциун снова умолкла.
— У Чжоу И на редкость счастливая судьба.
Даже когда она, ослепнув, выбрала не того человека, семья Чжоу не смогла поднять на неё руку или обругать — они решили отправить её за границу, лишь бы разлучить с Юань Ханем.
Е Сяоциун невольно подумала о себе: ей и не нужно было такого высокого происхождения, как у Чжоу И. Будь у неё хоть один или два близких родственника, способных дать совет в нужный момент, она бы не позволила обмануть себя и лишить всего.
Да, у неё не было ни старших, ни семьи. Полагаться она могла только на саму себя!
Отбросив мимолетную зависть к Чжоу И, Е Сяоциун сказала Ся Сяолань:
— Я приеду в Америку… Ся Сяолань, я хочу ещё раз поблагодарить тебя и Чжоу Чэна за то, что спасли меня в поезде. Долгое время, когда мне казалось, что я больше не выдержу, воспоминания о вашей помощи согревали меня. И твои слова: когда хочется плакать — посмотри в небо, и что дороги под ногами прокладывают люди… Правда, сколько бы времени ни прошло, я всегда буду вам благодарна.
Голос Е Сяоциун слегка дрогнул.
Ся Сяолань невольно вздохнула:
— Это всё дела минувших дней, нам нужно учиться смотреть вперед. Я верю, что твоя жизнь станет лучше, даже лучше, чем сейчас. Судьба человека не должна быть закована в кандалы, перед тобой всё ещё открыто бесконечное множество путей!
Отомстить, конечно, нужно. Но жить одной лишь ненавистью — бессмысленно.
Ся Сяолань считала, что месть и стремление к благополучной жизни не исключают друг друга.
Порой сам факт того, что ты живешь счастливо, становится для врага лучшей пыткой.
Е Сяоциун в третий раз надолго замолчала, затем поспешно бросила «до свидания» и повесила трубку. Ся Сяолань замерла с трубкой в руке, погрузившись в свои мысли. Дейзи обеспокоенно спросила её:
— Ся, ты выглядишь расстроенной. Что-то случилось? Я могу чем-то помочь?
Ся Сяолань покачала головой:
— Дорогая, ты такая чуткая. Не волнуйся, ничего плохого не произошло. Просто мне кажется, что некоторые старые знакомые теперь становятся чужими… Наверное, я просто накручиваю себя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
