Ся Сяолань вернулась в Итаку, чему тётя Ху была несказанно рада.
В последнее время тётя Ху постоянно пребывала в приподнятом настроении: известие о беременности Вэнь Манни заставляло её сердце петь до сих пор.
Крохе в животе Вэнь Манни исполнилось всего семь недель, а тётя Ху, уже в роли будущей бабушки, с нетерпением ждала появления новой жизни.
Вэнь Манни считалась «поздней» роженицей.
В этом году она должна была получить повышение до младшего партнёра, но из-за сокращения нагрузки по причине беременности на повышение рассчитывать не приходилось. Раньше Вэнь Манни не смогла бы с этим смириться, но ещё до планирования беременности она предвидела подобную ситуацию. Психологически она была готова и сделала свой выбор.
— У Манни всё хорошо, она сохраняет правильный настрой. Клаус беспокоится даже больше неё: боится, что она заскучает без работы и расстроится, поэтому отказался от множества приглашений на проведение выездных операций. В этом году супруги заработают гораздо меньше денег, но это необходимо. Ребёнок — это забота не одной лишь Манни, она не должна нести это бремя в одиночку. Оба родителя обязаны подготовиться к встрече новорождённого!
Тётя Ху просто изливала чувства, но в то же время делилась опытом с Ся Сяолань.
Завести ребёнка?!
У Ся Сяолань поползли тени по лбу.
Их отношения с Чжоу Чэном были настолько невинны, что они могли просто болтать, укрывшись одним одеялом. Ребёнок ведь не может появиться путём почкования… И когда после свадьбы вопрос о детях встанет на повестку дня, Ся Сяолань уж точно не будет настолько великой душой, чтобы смириться с «воспитанием при живом, но отсутствующем отце».
— Вы правы. Подготовка к рождению малыша — это дело не только Конни, ей нужна забота Клауса. Я слышала, что у Конни не очень сильный токсикоз, и это, пожалуй, радует всех больше всего.
В её возрасте, да ещё при сильном токсикозе, когда от любой еды тошнит, — это могло бы по-настоящему вымотать Вэнь Манни.
Тётя Ху, разумеется, снова расплылась в улыбке.
Вернувшийся профессор Вэнь тоже обрадовался, увидев Ся Сяолань дома:
— Ты уже выбрала курсы?
— Как только вернулась из Нью-Йорка, сразу сходила в университет с однокурсниками. Предметы на осенний семестр выбраны, в этом семестре я записалась и на ваш курс.
Профессор Вэнь кивнул, сохраняя внешнее спокойствие.
Тётя Ху шепнула Ся Сяолань:
— Видишь, у него мизинец дважды дернулся? Это значит, он очень доволен, просто не обращай внимания.
Ха-ха-ха!
Ся Сяолань едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос.
На следующий день все студенты архитектурного факультета Корнелла, проходившие практику в трёх крупнейших бюро, собрались в кабинете профессора Маккарти для отчёта.
За два месяца отсутствия профессор Маккарти не стал мягче — он был всё так же суров.
Однако эти двадцать студентов уже прошли «крещение» в офисной среде крупных фирм, и их страх перед «великим и ужасным» поутих. Сейчас они стояли перед Маккарти, и у большинства на лицах играли улыбки, к чему профессор никак не мог привыкнуть.
— Ваша практика окончена. Некоторые из вас проявили себя в бюро очень достойно. Другие же показали посредственные результаты, а их способности оказались не только далеки от выдающихся, но и позорными для архитектурного факультета Корнелла… Знаете ли вы сами, о ком я говорю?
Среди тех, кто проявил себя отлично, несомненно была Ся Сяолань.
Среди провалившихся Хайди точно не могла избежать этой участи.
Хайди раз за разом строила козни против Дейзи и Лайла, не ставя практику в приоритет и думая лишь об интригах. Не обладая при этом какими-то сверхъестественными способностями, она получила крайне низкую оценку от бюро Фостера.
И это ещё без учёта её поведения после того, как она узнала, что Нин Сюэ и Джонатан теперь вместе.
На последней неделе практики Хайди случайно услышала новость о близости Джонатана и Нин Сюэ, после чего совершенно сорвалась и просто перестала приходить в бюро… Естественно, в табеле за последнюю неделю стояли одни прогулы.
Сегодня Хайди всё же явилась в кабинет профессора Маккарти, но была в стельку пьяна, будто пропиталась алкоголем насквозь.
Это было в высшей степени неподобающе. Если не считать дня выпускного, ещё ни один студент не осмеливался появляться в кабинете Маккарти в таком виде.
Маккарти был разочарован, что у него есть такие ученики.
Молодёжь нынче слишком хрупкая. Подумаешь, обычное расставание!
Сдаться после одной неудачи в любви — как она вообще смогла поступить в Корнелл!
— Ик! — Хайди издала пьяную икоту и глупо заулыбалась. — Профессор, вы это про меня? Про ту, что ужасно проявила себя на практике? Хе-хе, ну как я могла проявить себя плохо… Мне просто не нравятся эти китайские девчонки… Все они — суки!
Крылья носа Маккарти затрепетали от гнева.
— Ты хоть понимаешь, что несёшь? Вон отсюда! Немедленно, сию же секунду покинь мой кабинет!
Опустившийся, деградирующий и не желающий раскаиваться студент был для Маккарти куда более неприемлем, чем просто глупый.
Две главные героини, которых она обозвала суками, никак не отреагировали.
Ся Сяолань не видела смысла разговаривать с пьяной.
Нин Сюэ же осталась совершенно бесстрастной.
Джонатан вполголоса сказал несколько слов Нин Сюэ, та слегка кивнула, и он вывел Хайди наружу. Хайди плакала, кричала и отчаянно сопротивлялась, окончательно теряя лицо.
Маккарти даже не утруждал себя запоминанием имен двоечников, и уж точно ему было не до любовных драм студентов, но такая одержимость после расставания, как у Хайди, всё же поразила его воображение:
— Это истинная глупость! В возрасте, когда ваша память и способность к обучению находятся на пике, распускать себя, одурманивать алкоголем… Какая бы ни была причина для печали, это непростительно глупо!
Маккарти и без того было сложнее хвалить студентов, чем распекать их, а выходка Хайди окончательно испортила ему настроение, и он вкратце завершил беседу с Ся Сяолань и остальными.
Все молчали. Хайди внизу всё ещё шумела, выкрикивая обвинения Джонатану:
— …Я думала, мы скоро помиримся, ты так заботился обо мне в Нью-Йорке!
— Кто угодно, только не Нин!
— Джонатан, вы оба — предатели!
На лбу Джонатана вздулись вены, он был в полном отчаянии:
— Хайди, даже после нашего расставания я хотел, чтобы у тебя всё было хорошо. Но как ты вела себя у Фостера? Я призывал тебя взять себя в руки, но ты вместо того, чтобы ценить шанс на практике, только и делала, что травила Дейзи и остальных… Честно говоря, сейчас мне уже всё равно, что ты думаешь, я в тебе глубоко разочарован. Никто тебя не предавал, ты сама нас оттолкнула.
Ся Сяолань посмотрела на Нин Сюэ.
Будь это кто-то другой, Нин Сюэ вряд ли стала бы что-то объяснять, но Ся Сяолань как соперница занимала в её душе особое место:
— Ся Сяолань, в отношениях всегда столько хлопот?
Ся Сяолань кивнула:
— Поверь мне, бывает и хуже.
У Чжоу Чэна хоть и не было пьющей бывшей, зато хватало всяческих преданных воздыхательниц.
Далеко и ходить не надо — сейчас в Нью-Йорке лечится Цзянь Янь, которая скорее сама пострадает, чем отпустит Чжоу Чэна. С пьяной и кричащей бывшей совладать не так уж трудно, а вот с такими, как Цзянь Янь, — куда сложнее.
Нин Сюэ нахмурилась.
Ся Сяолань предположила, что «богиня учёбы» сейчас взвешивает: раз любовь приносит столько хлопот, не проще ли сразу всё прекратить или всё же заставить себя приспособиться… Эти отношения выглядели совсем как детская игра в «дом».
Возможно, Нин Сюэ сошлась с Джонатаном только потому, что её допекла Хайди.
Как же жалко!
Ся Сяолань и сама не знала, к кому больше относятся эти слова: к Хайди или к Джонатану.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
