Джим был рад на время оставить Чжоу И и побежал разузнать о происхождении братьев и сестер Чжан.
В любом случае за Чжоу И сейчас не было особого смысла следить: недавнее ограбление оставило в её памяти неизгладимый след, и она никуда не выходила в одиночку.
А Е Сяоциун в последнее время больше не появлялась, так что намеренно чинить препятствия Чжоу И было некому.
В выходные Ся Сяолань отправилась на строительную площадку театра на Бродвее. Машу тоже был в Нью-Йорке, но он приехал ради ремонта в доме Тины.
Ся Сяолань решила пообедать в Чайна-тауне.
По адресу, который дал ей Джим, она нашла китайский ресторан, где подрабатывала Чжоу И.
Она не боялась встречи с Чжоу И: сейчас был самый разгар обеденного времени, ресторан процветал, а Чжоу И, работавшая нелегально, помогала на кухне и вряд ли бы вышла в обеденный зал.
Ся Сяолань просто пришла осмотреться. Она взяла у владельца визитку, сказав, что в будущем может заказать еду на дом.
Хотя в 1986 году еще не было приложений для доставки, сама услуга уже существовала — заказы принимались по телефону. Вот только китайская еда была совсем не дешевой, а с доставкой на дом выходила еще дороже.
Было жаль, что Чжоу И не могла помогать в зале: зарплата официантов была выше, чем у кухонных рабочих, к тому же официанты получали чаевые.
С кухни донесся глухой звук разбитой тарелки, а следом — ругань женщины с фуцзяньским акцентом.
В то время как её главная опора обедала в зале, руки Чжоу И, никогда прежде не знавшие тяжелого труда, сморщились и шелушились от долгого пребывания в воде. Поясница тоже невыносимо ныла.
Она хотела бросить всё в первый же день, но сокурсница из Китая, работавшая вместе с ней, отговорила её:
— Если не будешь делать эту работу, где еще ты сможешь её найти? Только на автомойке, но там к тебе будут приставать, я не советую туда идти.
Поясница Чжоу И едва не разламывалась.
Она не знала лишений во время послеродового периода, да и за все предыдущие двадцать с лишним лет жизни ей не приходилось страдать.
Кто бы мог подумать, что по воле случая старшая барышня семьи Чжоу опустится до того, что будет мыть тарелки, чтобы заработать на жизнь!
Хотя стояло лето и вода из-под крана не леденила руки, за несколько часов ежедневного замачивания в мыльной воде кожа на руках неизбежно начинала шелушиться и морщиться, и уже через пару дней на них было страшно смотреть.
Сяо Ци, китаянка, которая привела сюда Чжоу И, тоже работала на кухне, но она пришла раньше и была посноровистее: она помогала повару нарезать овощи, и её почасовая оплата была немного выше — Чжоу И получала 1,5 доллара, а она 2 доллара.
Чжоу И с детства не заходила на кухню, так что, даже завидуя чужой более легкой работе, она не смогла бы её выполнить. Дай ей в руки тяжелый кухонный нож — она скорее отрубит себе палец и подаст его гостю в качестве добавки к блюду.
Ся Сяолань не видела Чжоу И, но Чжоу И услышала голос Ся Сяолань.
Ей ужасно не хотелось, чтобы Ся Сяолань воочию увидела её плачевное состояние. От волнения она отвлеклась и разбила тарелку, за что хозяйка, разумеется, обрушила на неё поток ругани:
— Мне не по карману такая барышня! Сколько дней ты уже работаешь, а всё еще бьешь посуду? Даже тарелку помыть не можешь, на что ты вообще годна, никчемная девчонка! До смерти меня доведешь!
Чжоу И стояла, широко распахнув глаза, а с её рук капала вода. Сяо Ци поспешно отложила нож и попыталась уладить конфликт:
— Хозяйка, Чжоу И только пришла, в следующий раз она будет внимательнее, не ругайтесь так. Ругать её — дело житейское, но не стоит так злиться, собственное здоровье дороже.
По сравнению с неуступчивой Чжоу И, Сяо Ци умела подсластить речь. Если бы не чувство землячества, Сяо Ци и не подумала бы помогать ей.
— Ладно, ладно, не буду я с ней связываться! Пусть поскорее приберет осколки с пола!
Хозяйка ушла, покачивая пышными бедрами.
Чжоу И присела, чтобы собрать осколки, и тут же порезала палец. Кровь брызнула мгновенно. Сяо Ци подбежала на помощь:
— Ну что же ты такая неосторожная! Быстро, подставь под кран. Я сейчас найду тебе бинт.
Перевязав руку, Чжоу И вернулась к горе немытой посуды. Теперь она работала только одной рукой, движения стали медленнее, и хозяйка снова принялась её распекать.
Чжоу И домывала тарелки в слезах.
Когда обеденный пик прошел и они с Сяо Ци закончили работу, глаза Чжоу И опухли от плача. Она подняла перевязанную руку:
— И зачем мы только приехали в Америку? В Китае ведь жили так хорошо, бросили официальную работу, чтобы я здесь, в Америке, тарелки мыла!
Сяо Ци торопливо поглощала рис:
— Лишь пройдя через горести, станешь выше других. Мало кто из приехавших из Китая не мыл посуду. Ты хоть знаешь, что хозяин с хозяйкой, когда только приехали в Америку, чистили ботинки иностранцам у входа в торговый центр?
Сяо Ци считала историю хозяев ресторана весьма вдохновляющей: от чистки обуви ради чаевых до открытия собственного бизнеса в общепите. В Чайна-тауне у них теперь был свой ресторан, и они, можно сказать, пустили корни в Америке.
— Тогда их эксплуатировал капитализм, а теперь они сами стали капиталистами и эксплуатируют нас, — тихо пробормотала Чжоу И.
Хозяйка-капиталистка, обладавшая, казалось, феноменальным слухом, подскочила к ней и объявила:
— С учетом сегодняшней посуды ты разбила уже семнадцать тарелок и блюд. Всё это будет вычтено из твоего жалованья!
Сегодня в китайском ресторане был день выдачи зарплаты штатным сотрудникам, Чжоу И и Сяо Ци тоже должны были получить свои деньги.
Чжоу И проработала всего двенадцать дней, набрав в общей сложности шестьдесят девять рабочих часов. Ей полагалось 103,5 доллара, но после вычетов хозяйки она получила на руки всего 80 долларов.
У Сяо Ци всё было иначе: она давно раскусила порядки в ресторане, поэтому штрафов у неё почти не было. За месяц она отработала сто семьдесят пять часов и получила 350 долларов.
Чжоу И страшно завидовала Сяо Ци.
Отзавидовав, она снова захотела плакать: как она могла докатиться до такого, что мойщица посуды завидует той, кто нарезает овощи?
— Разве мы не можем найти работу получше?
Сяо Ци закатила глаза:
— Ты думаешь, мне нравится резать овощи? В Китае я тоже на жизнь пером зарабатывала! Но у нас студенческие визы, нам категорически запрещено работать вне кампуса. Если миграционная служба поймает — всё, конец! Ты что, думала, Америка совсем не такая, как в твоем воображении? Вот когда сдашь экзамен в языковой школе, поступишь в хороший университет, тогда после выпуска у тебя действительно появится шанс найти достойную работу.
К тому времени появится возможность остаться в Америке.
А нынешняя нарезка овощей и мытье посуды, как и упорная учеба в языковой школе — всё это ради будущего благополучия. Сяо Ци относилась к категории очень старательных людей: она умудрялась заучивать английские слова даже во время работы.
Услышав упоминание об аттестации в языковой школе, Чжоу И вздрогнула от ужаса: через несколько дней должен был состояться первый экзамен. Такую проверку проводили ежемесячно: те, кто сдавал, переходили на следующий уровень, а те, кто нет — оставались в прежнем классе.
Если она застрянет в 101-й группе и об этом узнает Ся Сяолань, ей точно несдобровать.
Чжоу И в тревоге едва не расплакалась:
— Смогу ли я сдать?
Сяо Ци посмотрела на неё с недоумением. Как человек, перешедший уже на 108-й уровень, она искренне не понимала, как можно бояться аттестации в 101-й группе.
Если хоть немного приложить усилия, уровень знаний окажется гораздо выше начального.
В 101-ю группу обычно попадали студенты из разных стран, которые приехали в Америку, вообще не зная языка.
Без базовых знаний всех распределяли в 101-ю группу, но подавляющее большинство очень быстро выбиралось с этого уровня.
Настоящие трудности начинались после 105-го уровня, а на 107-м каждый новый шаг давался с огромным трудом. Если Сяо Ци на этот раз благополучно перейдет на 109-й уровень, она сможет, опираясь на свои результаты, подать документы в муниципальный колледж!
— Ты сдашь. Главное — не стесняйся, больше общайся с другими на английском. Говори все слова, которые знаешь. Если не наберешься смелости заговорить, тогда тебе действительно конец!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
