Директор Сунь не стал спорить с Лян Хуань и её матерью.
Если бы Лян Хуань действительно хорошо подготовилась и набрала более 460 баллов, директор Сунь был бы только рад за неё.
Но когда опубликовали результаты экзаменов, Лян Хуань и Лю Фан обестолпели.
Лян Хуань не прыгнула выше головы; она показала вполне стабильный для себя результат — 397 баллов, что было ровно на 70 баллов меньше её собственных предварительных подсчётов… Раньше она и слышать не хотела о бакалавриате вне Пекина, а теперь ей не светил даже колледж в провинции Юнань.
Учитель из Первой средней школы уезда Аньцин попытался подбодрить Лян Хуань:
— С твоими результатами можно поучиться ещё год, поднажать, и в следующем году у тебя будет шанс поступить на бакалавриат.
Учитель говорил из лучших побуждений, но Лю Фан вскинулась, словно кошка, которой наступили на хвост:
— Лян Хуань не будет здесь переучиваться! В этой школе плохо учат, вы только зря потратили время моей дочери!
У доброго учителя возникло желание плюнуть кровью.
Плохо учат?
Раньше Первая средняя школа уезда Аньцин в лучший год выпускала лишь несколько человек, поступивших на бакалавриат.
В этом же году порог бакалавриата преодолели 47 человек!
С таким уровнем уже можно было тягаться с городскими школами.
Лю Фан потащила Лян Хуань домой. Семья Лян уже вовсю хвасталась повсюду, что Лян Хуань поедет учиться в Пекин. Когда пришли результаты, семья Лян потеряла лицо, а сама Лян Хуань устроила голодовку.
Она упорно твердила, что набрала больше 460 баллов, и требовала перепроверить её работы.
Лян Бинань мог бы исполнить её прихоть до того, как лишился должности, но как он мог сделать это сейчас?
Лян Хуань бушевала дома несколько дней и заметно похудела. Лю Фан, чьё сердце обливалось кровью от жалости, начала обсуждать варианты с Лян Бинанем.
— И что я могу сделать? Ты не хочешь просить помощи у тех, кто на это способен, а только срываешь злость на мне. Какой в этом толк?
«Способные люди»?
Лян Бинань задел Лю Фан за живое.
Среди её знакомых самым влиятельным человеком была её вторая сестра Лю Фэнь, которую она раньше презирала.
Лю Фэнь вышла замуж за большого начальника и теперь превратилась из простой курицы в феникса.
Пока Лю Фан колебалась, Лян Хуань вышла из комнаты с бледным лицом:
— Мама, найди вторую тётю! Или дядю по матери! Неважно кого, они точно смогут пристроить меня в пекинский университет! Если у меня не получится уехать, я уморю себя голодом! А если не умру от голода, то спрыгну с балкона! Всё равно я не хочу больше жить!
У Лю Фан от этих слов душа едва не ушла в пятки.
Она понимала, что дочь, скорее всего, просто пугает её, но Лян Хуань была своенравной, и если вдруг она сгоряча… Каждый год находились ученики, которые из-за экзаменов сходили с ума или кончали с собой, Лю Фан слышала о таком.
Именно поэтому Лю Фан раз за разом моталась в деревню Цицзинь, пытаясь любыми способами связаться с Ся Сяолань и её матерью.
Неважно, Лю Фэнь это будет или Ся Сяолань — если зацепить хотя бы одну из них, дело будет сделано.
Почуяв надежду, Лян Хуань прекратила голодовку и начала покорно есть, но всё ещё отказывалась выходить из дома, целыми днями просиживая в своей комнате.
Семья ждала и ждала.
В конце августа поступившие студенты получили извещения о зачислении. И те, кто прошел на бакалавриат, и те, кто попал в колледж, радостно готовились к поездке в учебные заведения.
Лишь Лян Хуань оставалась не у дел.
Лю Фан места себе не находила от тревоги и снова поехала в Шанду к невестке Ли Фэнмэй.
Та, зная натуру Лю Фан, даже не стала с ней разговаривать.
А уж о том, чтобы дать контактные данные Лю Юна, и речи быть не могло.
Лян Хуань снова начала рыдать и скандалить дома.
Лю Фан была в полном изнурении, обстановка в доме была крайне напряжённой.
В тот день после ужина мужчины из семьи Лян ушли на прогулку. Дома остались только Лю Фан и не желавшая выходить Лян Хуань. В этот момент раздался звонок от Лю Фэнь… Как только зазвонил телефон, Лю Фан всполошилась:
— Хуаньхуань, скорее возьми трубку! А вдруг это твоя вторая тётя?
Лян Хуань сидела на стуле, не шелохнувшись, в её глазах читалась ненависть:
— Вы с папой смертельно обидели вторую тётю, она ни за что не станет мне помогать! Ты снова хочешь меня обмануть! Это всё вы виноваты, я вас ненавижу!
Лю Фан едва не взорвалась от гнева, ей пришлось самой взять трубку.
Она не ожидала, что это действительно окажется Лю Фэнь.
Голос Лю Фэнь звучал очень спокойно, в нём не осталось и следа от прежней робости:
— Вы меня искали?
— Вторая сестра?! Да-да-да, я искала тебя, сестра, до тебя так трудно дозвониться!
Лю Фан указала на трубку, и Лян Хуань тут же засуетилась:
— Дай мне поговорить со второй тётей! Мама, дай мне сказать!
Лян Хуань грубо вырвала трубку у матери. Если с матерью она говорила злобно, то её голос, обращённый к Лю Фэнь, стал сладким, будто приправленным мёдом:
— Вторая тётя, почему ты только сейчас позвонила? Я ждала столько дней!
На другом конце провода Лю Фэнь была крайне удивлена.
Лю Юн плохо знал Лян Хуань, и Лю Фэнь тоже.
В её памяти Лян Хуань осталась высокомерной и капризной маленькой принцессой. Дочь семьи Лян, изнеженная, для которой бедных родственников не существовало.
Единственный раз она видела Лян Хуань жалкой, когда Сяо Лань припугнула девчонку.
Но быть жалкой и быть заискивающей — разные вещи. Раньше Лю Фэнь не удостаивалась подобного отношения.
Подивившись практичности Лян Хуань, Лю Фэнь всё же не стала говорить слишком холодно:
— Это Хуаньхуань? Я и не знала, что у вас ко мне дело, только сейчас услышала… Дай-ка лучше трубку маме, я поговорю с ней.
Лян Хуань не отпускала трубку:
— Вторая тётя, мне можно сказать то же самое. Я так давно с тобой не разговаривала и давно не видела. Когда ты вернёшься в Юнань? Я правда очень по тебе скучаю.
У Лю Фэнь разболелась голова.
Нынешнее поведение племянницы было даже хуже её прежних замашек принцессы.
— Тогда скажу тебе. Мне передали просьбу через Чэнь Дасао. Я знаю, что твои результаты на экзаменах оказались неудовлетворительными, и понимаю твоё горячее желание учиться в университете. Я узнавала об этом: в провинции Юнань есть колледжи, которые не добрали студентов, и там будет проводиться приоритетный дополнительный набор внутри провинции. Ты посмотри…
Лян Хуань надула губы:
— Вторая тётя, я просто не хочу учиться в провинции Юнань, здесь нет хороших вузов! Если ехать, то только в Пекин, Сяо Лань же тоже учится в Пекине!
Лян Хуань, должно быть, была Стрельцом по гороскопу.
Одним махом она обесценила все университеты провинции Юнань, превратив их в мишени для своих колкостей.
Но следующая фраза задела и саму Лю Фэнь.
Да, Сяо Лань учится в Пекине, Сяо Лань даже в Америку ездила!
Но Сяо Лань набрала больше 600 баллов, а Лян Хуань не дотянула и до 400… Лю Фэнь охватила досада. Сяо Лань была её гордостью, а Лян Хуань сейчас будто перечеркнула все старания дочери, намекая, что Сяо Лань попала в столичный вуз только благодаря связям.
Никакого «черного хода» не было!
Лю Фэнь не хотела ходить вокруг да около и сказала прямо:
— Хуаньхуань, если ты хочешь учиться в Пекине, в этом году ничего не выйдет. Попробуй поучиться ещё год, приложи усилия. Вторая тётя желает тебе поступить в школу твоей мечты в следующем году.
Лицо Лян Хуань изменилось, но голос стал ещё более жалобным:
— Вторая тётя, ты всё ещё сердишься на мою маму? Но это же делали она и папа, ты ведь не можешь винить в этом меня? Разве я виновата, что хочу учиться? Я же не прошусь в университет Хуацин, который есть у старшей кузины Сяолань, я не собираюсь с ней соперничать, мне бы в какой-нибудь обычный университет!
Обычных университетов не бывает.
С тех пор как восстановили систему госэкзаменов, все абитуриенты поступали только благодаря собственным способностям.
Лю Фэнь просто не находила слов.
Почему некоторые люди совершенно не желают слушать голос разума?
— Хуаньхуань, твоя просьба для второй тёти невыполнима. Прости, мне придётся тебя разочаровать.
Когда разговор не клеится, и полслова — много. Лю Фэнь поняла, что Лян Хуань её не слышит, и ей оставалось только повесить трубку. Юй Найнай, которая рядом лепила пельмени, видела всё от начала до конца:
— Я так и знала, что ты зря звонила. Теперь её семья будет ненавидеть тебя ещё сильнее.
Пока связи не было, оставался предлог, а теперь, когда связь установлена и помощь не оказана, разве они не разозлятся ещё больше?
Их не волновало, есть ли у Лю Фэнь возможности, они видели только то, что она может помочь, но не хочет.
Лю Фэнь потёрла виски:
— Пусть ненавидят. Я поступаю по совести, мне не в чем упрекнуть себя перед дедушкой и бабушкой Сяо Лань. Пусть делают что хотят!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
