Завещание Чжан Цзядуна вызвало у Сюй Чанлэ смешанные чувства.
Оно менялось дважды, и в последний раз — прямо перед его отъездом из США.
Тина получала основную часть наличности, акции и облигации; Цуй Ижу — недвижимость и трастовые фонды, а Сюй Чанлэ — две компании. Видимо, Чжан Цзядун не слишком доверял этой поездке в Китай: обычные люди не переписывают завещание перед самым отъездом.
Адвокат зачитал волю покойного в больничной палате Тины. Известие о том, что она унаследует состояние в 24 миллиона долларов, не принесло девушке никакой радости. Напротив, когда юрист подчеркнул, что в связи со смертью Цуй Ижу причитающаяся ей доля будет поровну разделена между братом и сестрой, Тина снова разрыдалась, едва слышно шепча:
— Мамочка…
— Мисс Тина, примите мои соболезнования, — утешал её адвокат. — По крайней мере, мистер Чжан Цзядун оставил вам с братом внушительное наследство.
Смерть близких — это всегда горе. Но с такими деньгами, если только брат и сестра не пустятся во все тяжкие, им обеспечена безбедная жизнь самого высокого уровня до конца своих дней.
— Пожалуйста, дайте нам немного времени, хорошо?
После слов Сюй Чанлэ адвокат покинул палату.
Эх, превратиться из «золотой молодежи» в полноправного владельца состояния ценой потери обоих родителей… Этим молодым людям действительно нужно время, чтобы смириться с реальностью.
Тина объявила голодовку и не ела уже несколько дней, поддерживая силы лишь за счет капельниц с питательными растворами. В её руку всё еще была воткнута игла. Прежде пухлые и свежие девичьи щеки впали, а лицо приобрело нездоровый оттенок.
— Тина, я знаю, как тебе больно, мне тоже невыносимо! Но ты должна принять этот факт. Мертвых не воскресить, и мамочка не хотела бы видеть, как ты истязаешь свое тело. Мы не станем заставлять тебя возвращаться в Шанду, ты вольна сама выбирать, как жить. Неужели ты позволишь себе и дальше утопать в печали, забросив всё вокруг? Тебе не нужен брат, не нужна учеба, не нужна собственная жизнь?
Брат и сестра были очень близки. Тина знала: если она не отступит, то брат обязательно сдастся первым.
— Ты говоришь правду? И тот человек тоже?..
Под «тем человеком» она подразумевала Сюй Чжунъи. Тина не знала, как его называть, поэтому предпочла такое обезличенное определение.
Сюй Чанлэ хотел было поправить её, но сдержался:
— Да, он того же мнения. Тина, мы не собираемся тебя ни к чему принуждать. Мы лишь хотим, чтобы ты жила легко и счастливо. Ты можешь выбрать ту жизнь, которая тебе по душе.
На этот раз Тина растерялась. Она упорно отказывалась признавать реальность и не знала, как вести себя с Сюй Чжунъи, готовясь к долгому противостоянию. Кто же знал, что Сюй Чанлэ и Сюй Чжунъи так легко согласятся с ней… Тина даже ощутила какую-то смутную пустоту.
Однако она понимала, что нужно пользоваться моментом, и тут же встрепенулась:
— Я хочу вернуться в Америку!
Она не желала оставаться в Гонконге под круглосуточным надзором телохранителей.
Сюй Чанлэ кивнул:
— Хорошо. Но придется подождать несколько дней. Как только я улажу здесь дела, мы вместе вернемся в США.
Тина нехотя согласилась.
Сюй Чанлэ упомянул о том, что у них отобрали здание в Шанду, но Тина не проявила к этому ни малейшего интереса. Сюй Чанлэ лишь вздохнул. Последняя редакция завещания Чжан Цзядуна явно была глубоко продуманной. Изначально Сюй Чанлэ планировал взять только наличные, чтобы построить музей, но Чжан Цзядун оставил все деньги и акции Тине, передав ему управление компаниями. Видя детскую непосредственность сестры, он понимал: даже если она возьмется за дела фирмы, то совершенно не справится.
Сюй Чанлэ сидел рядом с Тиной, но мысли его витали далеко. Он гадал, согласится ли Ся Сяолань на долевое участие в торговом центре на площади Эрци. Каким бы ни было её решение, у неё наверняка найдутся веские причины. Сюй Чанлэ надеялся, что Ся Сяолань согласится — это было бы лучшим проявлением их благодарности.
Посмотрев на капризничающую Тину, Сюй Чанлэ невольно задумался: Ся Сяолань — такая же молодая девушка, но она была удивительно зрелой, в то время как Тина оставалась совсем наивной. Может, он слишком сильно оберегал сестру?
***
Если бы Ся Сяолань узнала о мыслях Сюй Чанлэ, она бы наверняка энергично закивала в знак согласия.
Сама Ся Сяолань вовсе не считала свою судьбу горькой. Без пройденных испытаний она бы не закалила свой характер и не обрела нынешние способности. Если девочка растет капризной и милой — значит, у родителей была возможность оградить её от всех жизненных невзгод. Разве можно не быть милой, когда растешь в оранжерее и не ведаешь об уродствах этого мира?
Но будь у Ся Сяолань дочь, она бы точно не стала её так баловать. Какими бы богатыми и влиятельными ни были родители, они не могут застраховать ребенка от внезапных ударов судьбы. Если случится беда, наивное дитя не то что не сохранит семейное достояние — оно может легко лишиться жизни по неосторожности.
Способности не зависят от пола. Не обязательно требовать, чтобы следующее поколение состояло сплошь из гениев, но уметь отличать добро от зла и иметь навыки самостоятельного выживания они просто обязаны.
У Тины этих навыков явно не было. Но она — сестра Сюй Чанлэ и дочь Сюй Чжунъи, так что Ся Сяолань не собиралась лезть в чужие дела со своим беспокойством.
Чжоу Чэн собирался оставаться рядом с Ся Сяолань до самого её отъезда за границу. Чжу Суйчжоу еще не успел объявиться, зато в Пэнчэн приехали несколько военных в гражданской одежде. Впрочем, одежда не имела значения — по одной их выправке было ясно, что они из армии.
Эти люди о чем-то переговаривались с Чжоу Чэном внизу, и Ся Сяолань из окна увидела, как лицо её возлюбленного стало предельно серьезным. У неё в душе зародилось недоброе предчувствие.
Однако, когда Чжоу Чэн поднялся наверх, он уже напустил на себя беззаботный вид:
— Невеста, завтра я не смогу проводить тебя до границы. Появилось срочное задание. Раз уж я всё равно в Пэнчэне, командование решило досрочно прервать мой отпуск и отправить меня на дело.
Чжоу Чэн говорил так непринужденно, будто его просили просто сходить на рынок за продуктами.
Но Ся Сяолань не была так проста. Если Чжоу Чэна разыскали прямо в отпуске, задание вряд ли окажется легким. Очевидно, он просто не хотел её волновать.
Ся Сяолань не стала делать скорбную мину, а, напротив, постаралась улыбнуться:
— Ничего страшного, ты и так провел со мной столько дней. Нельзя быть слишком жадной. Когда уезжаешь?
Чжоу Чэн указал на окно:
— Прямо сейчас. Они ждут меня в машине.
Он с плутовской ухмылкой подставил лицо:
— Милая, может, поцелуешь меня на прощание?
Они находились в жилом комплексе мэрии. Тан Хунэн ушел на работу, но дома была помощница по хозяйству, поэтому любое проявление нежности между ними было тайным и оттого особенно волнующим. Перед отъездом Чжоу Чэн наконец решился открыто попросить о поцелуе.
Ся Сяолань не стала жеманиться и смело поцеловала его. Когда они, запыхавшись, отстранились друг от друга, Ся Сяолань произнесла легким тоном, но с очень серьезным взглядом:
— Будь осторожен на задании. Прежде чем бросаться в самое пекло, подумай о дяде Чжоу и тёте Гуань… И обо мне тоже подумай!
Чжоу Чэн глухо отозвался:
— Ты — вся моя жизнь. Как только я представлю, что ты ждешь меня, я не стану действовать опрометчиво. Не могу же я позволить тебе выйти за другого? Как подумаю, что ты станешь чужой женой, — с ума схожу!
Такова доля военного. Короткие встречи и всегда внезапные расставания. Можно капризничать и хитрить, выпрашивая отпуск, но как только армия призывает — никакие причины не могут идти вразрез с приказом.
Побыть с любимой? Да хоть бы жена лежала в роддоме — если надо ехать, он поедет!
Чжоу Чэн не позволил Ся Сяолань спускаться, чтобы проводить его, и ей оставалось лишь смотреть в окно. Чжоу Чэн помахал ей рукой и сел в джип.
Интуиция не обманула Ся Сяолань: как только Чжоу Чэн оказался в машине, напускная беззаботность мгновенно слетела с его лица.
— А теперь излагайте подробно, — потребовал он. — Расскажите о каждой детали исчезновения товарища Пань Баохуа!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
