Эта девчонка — с огоньком, да и выдержка у неё что надо.
Как бы её ни допрашивала полиция, она твердила одно и то же, ни разу не изменив показаний.
Шао Гуанжуна это вполне устраивало; он считал, что у Сяо Юй всё же есть совесть.
Если бы она на полпути сменила показания, у Шао Гуанжуна были бы крупные неприятности: он ведь сам пошёл на лжесвидетельство, да ещё и подстрекал Сяо Юй давать ложные показания… Но раз уж Юй Ли в полицейском участке стояла на своём и не отступила ни на шаг, Шао Гуанжуну теперь было нечего бояться.
Ситуация сложилась так: если не раздавить Цяо Цюаньбина окончательно, и Юй Ли, и Шао Гуанжуну несдобровать.
— Спасибо, — пробормотала в ответ Юй Ли.
Кроме слов благодарности, она не знала, чем ещё может отплатить. В этот раз Шао Гуанжун оказал ей неоценимую помощь.
Шао Гуанжун, опасаясь, что она накрутит себя, добавил:
— Ты только лишнего не думай. Я не собираюсь заставлять тебя пахать на меня как проклятую и не стану принуждать быть моей девушкой. Не суди о людях поверхностно и не смотри на меня свысока. Пусть я и не святой, но всё же человек!
Шао Гуанжуну было не по себе от того, что он совершил добрый поступок. Юй Ли выдавила из себя слабую улыбку. Ей было совсем не до шуток и кокетства с ним.
Вдвоём они поспешили в больницу; мать Юй Ли всё ещё была без сознания. Врач тоже сочувствовал бедной девушке, но жалость делу не помогала, и ему пришлось сообщить Юй Ли правду о состоянии больной:
— Шансы на пробуждение всё ещё есть, мы должны верить, что современная медицина постоянно идет вперед…
Сказано это было довольно завуалированно. С травмой головы и десятидневной комой без признаков сознания шансы на пробуждение были практически нулевыми. Если не случится чуда, мать Юй Ли так и пролежит в коме, пока функции организма не угаснут и она не умрёт, так и не придя в себя.
Юй Ли выплакала все слёзы ещё в полицейском участке. Плачем проблем не решишь, и она, казалось, совершенно спокойно приняла этот факт:
— Доктор, спасибо вам.
В больнице за её матерью ухаживали хорошо: всё вовремя меняли и мыли. Хотя рана на голове ещё не зажила, сама женщина выглядела чистой и опрятной. То, что она вообще осталась жива, уже превзошло ожидания Юй Ли.
Побыв недолго в палате, она вышла и спросила Шао Гуанжуна:
— Могу я увидеть того человека?
Под «тем человеком» подразумевался Цяо Цюаньбин.
Цяо Цюаньбин тогда получил тяжёлые ранения; не доставь его Шао Гуанжун вовремя в больницу, он бы точно протянул ноги! Однако после реанимации и десяти дней лечения его состояние стабилизировалось, и он уже вполне подлежал выписке. Но этот бесстыжий тип, боясь допросов в полиции, продолжал обретаться в больнице, наотрез отказываясь уходить.
Шао Гуанжун заволновался, когда Юй Ли изъявила желание встретиться с Цяо Цюаньбином:
— Не руби с плеча. Он не избежит наказания по закону. Не стоит губить себя только ради того, чтобы выпустить пар.
Её с таким трудом вытащили из полицейского участка; если она сейчас сболтнёт лишнего или, не сдержавшись, снова пырнёт Цяо Цюаньбина ножом, даже Шао Гуанжун не сможет спасти её во второй раз!
— Шао-гэ, я не сделаю ничего безрассудного. Я просто хочу его увидеть. Если я снова ударю его ножом, кто тогда позаботится о моей маме?
Доктор только что деликатно намекнул Юй Ли, что в таком состоянии её мать не сможет выжить просто под домашним присмотром — ей необходимо постоянно находиться в больнице под аппаратами жизнеобеспечения. Именно поэтому и в полицейском участке, и в больнице ей сочувствовали: обычному человеку просто не под силу оплачивать долгосрочное лечение «овоща».
Сколько Юй Ли сможет заработать на своей работе? Её мать не работала в такой организации, где полностью возмещают медицинские расходы; она не была штатным сотрудником завода, а после паралича и вовсе осталась без работы.
У Шао Гуанжуна деньги были. Пока Юй Ли находилась в участке, он сам оплачивал все больничные счета, но девушка не могла со спокойной совестью принимать такую щедрость… Даже если не брать в расчет то, что она ему не пара, будь она даже его официальной девушкой, не было никаких причин взваливать на него такую ношу. Юй Ли понимала: она не может позволить себе капризы.
Убедившись, что она в здравом уме и не собирается убивать Цяо Цюаньбина, Шао Гуанжун согласился проводить её. Стоило Юй Ли появиться, как родственники семейства Цяо принялись осыпать её ругательствами. Сам Цяо Цюаньбин нежился на больничной койке, окружённый едой и питьём, и выглядел вполне цветущим. По сравнению с ним Юй Ли и её мать выглядели просто жалко.
— Дрянь мелкая, выкормили на свою голову неблагодарную тварь!
— Никакой благодарности! Столько лет звала его отцом, а потом взяла и пырнула ножом, глазом не моргнув…
— Живо иди в полицейский участок и всё им объясни!
В палате Цяо Цюаньбина царил хаос. Все эти родственники Цяо, с которыми раньше почти не общались, вдруг вылезли из всех щелей, и неясно было, что у них на уме. Шао Гуанжун помрачнел, и люди притихли, испугавшись. Лао Цяо говорил, что Юй Ли связалась с сыном какого-то высокопоставленного чиновника — неужели это он?
Завидев Юй Ли, Цяо Цюаньбин так разволновался, что покраснел как рак. Когда девушка подошла ближе, он попытался вскочить и ударить её, но Юй Ли даже не вздрогнула. Раньше она боялась его, до дрожи в коленях. Потому что жизни их с матерью были в его руках. Но после той ночи, когда она дважды ударила его ножом, едва не отправив на тот свет, она поняла: в нём нет ничего страшного. Он так же истекает кровью, так же страдает от ран, и его так же можно убить!
— Я больше не смогу проявлять к вам сыновью почтительность. В тюрьме вам вряд ли удастся выпить, а тамошние преступники, говорят, народ свирепый — сомневаюсь, что кто-то из них будет стоять смирно и терпеть ваши побои, чтобы вы могли выплеснуть гнев. И не беспокойтесь о моей маме: я позабочусь о ней. Не обещаю, что она проживёт до ста лет, но уж точно переживёт вас! Обо мне тоже не волнуйтесь: я обязательно буду жить припеваючи и выбьюсь в люди, чтобы не позорить ваше имя!
Лицо Юй Ли ничего не выражало. Разве так ведут себя почтительные дочери? Она явно пришла, чтобы довести Цяо Цюаньбина до инфаркта. Шао Гуанжун не выдержал и хмыкнул — такие слова действительно задевали сильнее любых проклятий.
— Мечтать не вредно! Ни ты, ни твоя мать от меня не отвертитесь… — продолжал угрожать Цяо Цюаньбин, но Юй Ли уже развернулась и вышла.
Она пришла сюда, чтобы окончательно распрощаться с прошлым и дать себе стимул работать вдвое усерднее, чтобы исполнить всё сказанное в лицо Цяо Цюаньбину. Даже если её мать останется «овощем», она обеспечит ей безбедную жизнь. А этому скоту, Цяо Цюаньбину, останется только гнить в тюрьме и завидовать, никогда больше не вкусив подобного счастья!
Шао Гуанжун не знал, как описать свои чувства. Нынешняя Юй Ли отличалась от прежней. Раньше она выглядела взрослой и вела себя довольно сообразительно, но в ней всё ещё проглядывала девчонка. Сейчас же внешность осталась прежней, но её внутренний настрой был таким, какой сверстникам и не снился. В сердце Шао Гуанжуна словно бросили горсть зёрен пшеницы: они и кололи, причиняя боль, и вызывали странный зуд.
…
— Ся-цзун, по поводу Юй Ли… — Гэ Цзянь докладывал ситуацию Ся Сяолань.
Шёл ноябрь, до окончания курса Ся Сяолань в Корнелле оставался всего месяц.
— Как там продвигаются её дела?
Ся Сяолань всё ещё берегла для Юй Ли место в компании. Никто в мире не понимал поступка девушки лучше неё: если тебе не повезло родиться в грязи, как ещё выбраться оттуда, если не прикладывать все силы?
— Отчиму Юй Ли тюрьмы не избежать, но на сколько лет его посадят — пока неясно. Юй Ли всё ещё хочет работать у нас, но она сказала, что заберёт мать с собой. Что скажете, Ся-цзун?
Ся Сяолань решительно рубанула:
— Пусть приходит! Если бы она была способна бросить родную мать, я бы побоялась брать такого человека на работу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
