Пань Баохуа метался в беспамятстве, его бил сильный жар.
Если бы раны не были столь тяжелыми, рыбаки не осмелились бы их спасать.
Чжоу Чэн боялся встретить пиратов, но рыбаки боялись их еще больше.
Грабежи и убийства — пираты были куда страшнее контрабандистов.
Чжоу Чэн отдал свои часы в качестве вознаграждения, и рыбаки согласились развернуться и отвезти их к берегу; место высадки находилось не очень далеко от Пэнчэна. Чжоу Чэн и сам был на пределе сил, но все же сумел доставить Пань Баохуа в сельскую больницу для оказания первой помощи, и только тогда сам рухнул на стул.
Ему казалось, что Пань Баохуа из-за жара уже ничего не осознает, но тот в этот момент с трудом открыл глаза:
— Не связывайся с теми людьми, свяжись…
Пань Баохуа запнулся.
— Свяжись с Бай Чжэньчжу, она у меня в долгу.
Пань Баохуа продиктовал Чжоу Чэну номер телефона и, договорив, лишился чувств.
Чжоу Чэн понял, что тот имел в виду. Они сбежали из пиратского логова, помощи не было много дней, и Пань Баохуа перестал доверять тем, кто поручил Чжоу Чэну это задание. Раз он просил связаться с Бай Чжэньчжу, значит, считал ее более надежной.
И то верно: Бай Чжэньчжу не просто была должна Пань Баохуа услугу — она была обязана ему жизнью.
Вообще-то можно было связаться и с Тан Хунэном.
Но перед будущим тестем Чжоу Чэну хотелось сохранить лицо. В прошлый раз Тан Хунэн уже видел его в плачевном состоянии, в этот раз — ни за что.
Пусть будет Бай Чжэньчжу. Она сестра Бай Чжиюна, деловой партнер Сяолань, так что ей вполне можно доверять.
Часы остались в залоге у рыбаков. Чжоу Чэн убедительно попросил одного из них остаться:
— Наш друг скоро приедет.
Если все они разбегутся, где он потом будет искать свои часы?
Телефон одолжили в больнице. На то, чтобы дозвониться до Бай Чжэньчжу, ушло полчаса, а приехала она еще через два с лишним часа. Самого Чжоу Чэна врачи уже уложили на койку под капельницу: после нескольких дней в море у него было сильное обезвоживание, и без восполнения жидкости в организме он мог впасть в шок.
Бай Чжэньчжу и представить не могла, что однажды ей представится случай помочь Чжоу Чэну и Пань Баохуа.
Ведь они были такими мастерами! Бай Чжэньчжу не видела Чжоу Чэна в деле, но видела Пань Баохуа. Когда тот разделывался с людьми Кэ Исюна, это было похоже на резку овощей — целой толпы не хватало, чтобы его остановить.
И вот теперь они оказались в таком жалком положении?
Бай Чжэньчжу давно поняла, что Пань Баохуа и есть тот самый чемпион общеармейских соревнований, о котором писал в письмах ее брат Бай Чжиюн. Проще говоря, «король солдат».
Пань Баохуа был без сознания, а Чжоу Чэн еще держался. Бай Чжэньчжу окликнула его:
— Чжоу-гэ…
— Это…
— Товарищ Чжэньчжу, спасибо, что приехала. У тебя есть с собой деньги?
Разумеется, Бай Чжэньчжу приехала с деньгами. Не зная, что именно произошло, она взяла с собой двадцать тысяч наличными.
Чжоу Чэн занял у нее денег и тут же отсчитал тысячу юаней рыбаку, который уже начал терять терпение:
— Я говорил, что на берегу вас ждет щедрая награда. Это в знак моей искренности. Попроси товарища вернуть мои часы, а я отдам вам остальное наличными. Я не отказываюсь от своих слов, просто эти часы имеют для меня особое значение.
Что выбрать: деньги или часы?
Одни часы на всех не разделишь. Даже если они стоят две тысячи, цена покупки и цена перепродажи — разные вещи.
Между часами и наличными все предпочли деньги.
Чжоу Чэн не стал раскрывать свой статус военного, чтобы давить на их совесть.
Единение армии и народа должно быть добровольным, а то, что рыбаки везли их к берегу, отвлекаясь от промысла, было фактом.
Вскоре часы снова красовались на запястье Чжоу Чэна.
Коснувшись их, он почувствовал себя спокойнее. Бай Чжэньчжу хотела перевезти его и Пань Баохуа в городскую больницу, и Чжоу Чэн не стал возражать. Но перед самым отъездом он наконец-то смог позвонить в Америку.
Звонок переключали снова и снова, пришлось долго ждать.
Чжоу Чэн не торопился.
В штате Нью-Йорк сейчас должно быть утро.
Если повезет, его любимая еще не ушла в университет.
Чжоу Чэн считал, что ему всегда везет — ведь он в очередной раз обманул смерть.
Наконец трубку сняли.
— Позвать Сяолань? Это Чжоу Чэн… Сяолань, Сяолань, скорее спускайся, звонит Чжоу Чэн!
Тётя Ху держала трубку:
— Она очень долго ждала этого звонка.
— Да, тётя Ху, я знаю. Снова заставил Сяолань волноваться.
Волновалась ли она?
Ся Сяолань, услышав, что звонит Чжоу Чэн, сразу успокоилась и сбежала по лестнице легким шагом.
С тех пор как Чжоу Чэна вызвали на задание, прошел ровно месяц.
Еще месяц — и ей уже нужно будет возвращаться на родину, а от него не было ни весточки.
Разум подсказывал ей, что волноваться не стоит, и отсутствие новостей порой — лучшая новость, но на деле разве можно было не переживать?
— Чжоу Чэн, ты в порядке?
Чжоу Чэн погладил часы на руке, на душе у него было удивительно мирно:
— Я в полном порядке. Сейчас я в безопасности, задание выполнено, вот и звоню тебе, чтобы ты не беспокоилась… Прости, снова, наверное, плохо спала все это время? Со мной правда все хорошо, просто задание было строго секретным, в пути нельзя было выходить на связь.
Чжоу Чэн не шутил.
Даже если не считать того времени, когда они с Пань Баохуа дрейфовали в море, он не мог ни с кем связываться.
Он мог только докладывать наверх о ходе дела. То, что должен был передать Пань Баохуа, было слишком важным; в какой-то момент Пань Баохуа даже подозревали в предательстве — это была секретная миссия.
Голос Чжоу Чэна звучал довольно бодро.
У Ся Сяолань словно гора с плеч свалилась, и она даже нашла в себе силы пошутить:
— Ты должен быть не просто в безопасности, а целехоньким и невредимым.
Так она спрашивала, не ранен ли он.
Чжоу Чэн, лежа под капельницей, ни в какую не признавался:
— Ты все еще сомневаешься в моих способностях? Целехонек, даже кожу нигде не ободрал!
Если бы он говорил еще громче, Ся Сяолань, возможно, и поверила бы. Она не стала его разоблачать: сам факт этого звонка был важнее всего. Ся Сяолань смягчила голос:
— Я вернусь в Китай через месяц. Жди меня.
Они обменялись еще парой нежных слов, и Чжоу Чэн с неохотой повесил трубку.
Он не забыл наказать Бай Чжэньчжу:
— Ни в коем случае не говори Сяолань, что мы с Третьим братом ранены.
Только когда Бай Чжэньчжу пообещала, Чжоу Чэн со спокойным сердцем провалился в сон. Медсестра поправила ему иглу:
— У этого товарища потрясающая сила воли, ну и выдержка!
Раны Чжоу Чэна были не намного легче, чем у Пань Баохуа. Тот совсем обессилел от лихорадки, а Чжоу Чэн не смел отключаться, пока не сообщит, что он в порядке. Он держался из последних сил, пока не дождался приезда Бай Чжэньчжу, пока не выкупил часы и не поговорил с Сяолань — и только тогда сдался.
И дело было не только в силе воли. Ему нужно было позаботиться о Пань Баохуа и уберечь Сяолань от лишних тревог. Пока все не было устроено, он не мог позволить себе упасть!
Бай Чжэньчжу не была в армии, но она безмерно уважала военных.
Разве ее старший брат не гордился своей службой? Бай Чжэньчжу сейчас зарабатывала немало денег; если бы Бай Чжиюн демобилизовался и вернулся в родные края, они могли бы вместе заняться бизнесом, и она обеспечила бы ему безбедную жизнь, куда более легкую, чем в войсках!
Но Бай Чжиюн об этом и не помышлял, да и Бай Чжэньчжу не заикалась.
Бай Чжиюну самому нравилось преодолевать трудности. Пока он носил эту форму, он чувствовал гордость, и вся семья Бай гордилась им!
Бай Чжэньчжу не стала ничего объяснять медсестре, она лишь попросила сельскую больницу поскорее закончить формальности:
— Скорее везите их в городскую больницу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
