Она долго выпытывала всё у Кан Вэя, действуя то кнутом, то пряником, но Кан Вэй упорно молчал.
И тут нежданно-негаданно вернулся сам виновник торжества и с порога во всём признался. Гуань Хуэйэ надолго застыла в кухне, а когда пришла в себя, занимавшаяся готовкой Цзэн Сао уже мыла ямс. Ей так хотелось сказать: «Не смей мыть, я ни за что не стану есть это сомнительное подношение…» Но нет, нельзя, это прозвучало бы слишком грубо, и Чжоу Чэну было бы больно это слышать.
Гуань Хуэйэ глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться.
В гостиной Чжоу Чэн всё еще ворчал, называя Кан Вэя дураком за то, что тот просто бросил вещи у ворот части и уехал; сегодня он вскрыл посылку и увидел, что часть ямса подпортилась. Кан Вэй с сокрушенным видом и сам корил себя за то, что пренебрег стараниями будущей невестки.
У Гуань Хуэйэ разболелась голова.
Можно подумать, этим двоим не хватает еды — с чего бы им так дорожить каким-то ямсом?
— Чжоу Чэн, я не совсем расслышала то, что ты сказал. Так кто прислал ямс?
Чжоу Чэн повернулся к матери. На этот раз выражение его лица было на редкость серьезным, а сам он словно светился изнутри. Гуань Хуэйэ показалось, что в глазах сына сияют звезды — такая искренняя радость исходила от него.
— Ваша невестка, моя невеста прислала.
Какая еще невестка!
Она ничего не знала об этой иногородней деревенской девчонке.
— А я-то думала, что это всё пустые слухи. Неужели такая девушка и правда существует? Чэнцзы, расскажи матери толком. Дедушка с бабушкой засыпали меня вопросами, а я и слова в ответ вставить не могла. Все вокруг знают, что ты с кем-то встречаешься, а я, твоя мать, узнаю об этом последней?
Чжоу Чэн взглянул на Кан Вэя, и тот едва не поднял руки вверх, сдаваясь:
— Это Сяо Гуан разболтал.
Ах, Шао Гуанжун, этот длинный язык. Неудивительно, что, по словам матери, об этом знают уже все.
Ну знают и знают, Чжоу Чэн не считал, что Ся Сяолань нужно прятать. Будь она сейчас в Шанду, он бы уже давно привел её домой знакомиться с родителями и поскорее бы назначил дату свадьбы — только тогда бы он окончательно успокоился.
— Ну что вы такое говорите, разве живой человек может быть выдумкой? Вашу будущую невестку зовут Сяо Лань, фамилия Ся, она из уезда Аньцин провинции Юнань. Мы познакомились, когда ездили с Кан Вэем в Шанхай, потом виделись еще несколько раз и поняли, что идеально подходим друг другу, вот и начали встречаться. После июля вы сами её увидите. Не волнуйтесь, мама, она замечательный человек, уверен, она вам понравится!
Ся Сяолань из уезда Аньцин провинции Юнань.
На самом деле Гуань Хуэйэ не была уверена, что девушка из Юнани, но отец Чжоу Чэна так предположил, и она решила подловить на этом Кан Вэя.
Она не ожидала, что Чжоу Чэн признается во всём так легко.
Странно, но гнев в душе Гуань Хуэйэ немного утих, она даже присела на диван.
— Понравится или нет — это мы еще посмотрим, а пока выкладывай всё как есть. Сколько ей лет, кто её родители и как вы познакомились?
Чжоу Чэн мастерски подбирал слова:
— Ей еще нет девятнадцати. В июле она сдает вступительные экзамены, сейчас учится в выпускном классе. Её родители — обычные крестьяне из деревни под Аньцином. Учится она отлично, я посоветовал ей поступать в столичный университет, так что после июля вы обязательно увидите свою невестку.
Студентка?
Да еще и с деревенской пропиской.
Гуань Хуэйэ почувствовала неприятный холодок. Похоже, худшим в этой ситуации действительно была сельская прописка. Происхождение Ся Сяолань ни капли не соответствовало тому образу идеальной невестки, который Гуань Хуэйэ рисовала в своих мечтах. Пусть Чжоу Чэн и не искал себе ровню среди дочерей высокопоставленных чиновников, но Гуань Хуэйэ вполне могла бы принять девушку из интеллигентной, порядочной семьи. Другим сыновьям, может, и нужен брак по расчету, но её сын способен всего добиться сам!
Но не до такой же степени, чтобы брать в жены деревенскую девчонку?
Дело было не в предвзятости к детям крестьян. Гуань Хуэйэ понимала, какая жена нужна Чжоу Чэну — и не только ради него самого, но и ради всей семьи Чжоу. Его будущая супруга должна быть такой, чтобы её не стыдно было представить в обществе, она должна достойно представлять семью Чжоу в общении с людьми. Если она не сможет помогать Чжоу Чэну в карьере, то должна хотя бы обеспечивать ему надежный тыл, чтобы он мог спокойно заниматься делами, не тревожась о доме.
Говоря прямо, в таких семьях, как у Чжоу, разве мог Чжоу Чэн, пусть и ушедший в армию подростком, уступать в уме студентам? Среди студентов часто попадаются книжные черви, но Чжоу Чэн не был таким. Образование, которое он получил с детства, то, что он видел и слышал — разве это можно сравнить с багажом обычного двадцатилетнего юноши? В этом и заключалась пропасть между ним и той деревенской девушкой. Они были из совершенно разных миров.
Гуань Хуэйэ потерла виски.
— Чжоу Чэн, я не против того, что ты с кем-то встречаешься, но хочу, чтобы ты запомнил: она не может стать твоей женой.
Кан Вэй сжался в комок, стараясь стать как можно незаметнее.
Он знал, просто знал, что этот день настанет. Как семья Чжоу могла позволить Чэнцзы-гэ быть вместе с Ся Сяолань! Чжоу Чэн упомянул только, что она учится в выпускном классе, но не сказал, что она пошла туда посреди года, не сказал, что она со скандалом ушла из семьи, что её родители в разводе и всё прочее… Если тётя Гуань узнает об этом, в гостиной семьи Чжоу случится взрыв. Какой там ямс! Она схватит этот ямс и забьет им до смерти либо Чжоу Чэна, либо его самого.
Кан Вэй обиженно поджал губы — скорее всего, достанется именно ему. У Чэнцзы-гэ блестящее будущее, его нужно беречь.
Чжоу Чэн посмотрел на мать так, словно видел её впервые, с нескрываемым удивлением:
— И вы можете такое говорить? Председатель учил, что отношения без намерения вступить в брак — это хулиганство, а за хулиганство полагается тюремный срок. Вы что же, правда хотите погубить меня и усыновить Кан Вэя вместо меня?
Кан Вэй едва не разрыдался: «Брат, я-то тут при чём!»
Гуань Хуэйэ от изумления лишилась дара речи.
— …Ты что, позволил себе лишнее с этой девушкой?
Всё, пропали. Кровь у молодых горячая, и если Чжоу Чэн поддался порыву и что-то совершил, деревенская девка теперь точно от него не отвяжется.
Гуань Хуэйэ пала духом. Чжоу Чэн, видя её состояние, прекрасно понимал свою мать — она никогда не смогла бы стать по-настоящему жестокой свекровью. Если бы он сейчас решил подыграть и признаться, у неё бы просто не осталось выбора.
— Я бы и рад, да только ваша невестка — девушка серьезная, боюсь её напугать.
Чжоу Чэн причмокнул губами с явным сожалением в голосе.
Признай он это сейчас, и нотаций стало бы в разы меньше, но это бросило бы тень на Ся Сяолань, и в будущем она не смогла бы поднять головы перед свекровью. Все матери на свете одинаковы: их сыновья не могут ошибаться, во всём виноваты лисы-обольстительницы, которые их совратили.
К тому же, у них с невестой и впрямь ничего не было. Ему даже поцелуя не перепало.
Гуань Хуэйэ松 выдохнула с облегчением.
Чжоу Чэн не любил лгать, значит, всё было честно. О чём ей тогда беспокоиться?
— Не дерзи мне. Ты знаешь, что я такими вещами не шучу. Встречаться — пожалуйста, жениться — нет! Если не хочешь причинить девушке боль, лучше сразу всё ей объясни. Общаться в рамках приличия можно, но чтобы войти в дом семьи Чжоу… Порог нашего дома не так уж высок, но она до него явно не дотягивает.
Чжоу Чэн не хотел спорить с матерью.
Хороша Сяо Лань или нет, она поймет сама, когда увидит её вживую.
Он едва сдержался, чтобы не спросить в ответ: «Раз вы не из тех, кто шутит, неужели я похож на шутника?»
Подумать только, она переживает, что его невеста не сможет перешагнуть порог семьи Чжоу. У Сяо Лань ноги вон какие длинные! Госпожа Гуань смотрит на неё свысока, даже не подозревая, что её сын вечно боится, как бы будущая жена его не бросила.
Ладно, не стоит выкладывать всё начистоту, мать только еще больше рассердится.
Решив пока оставить эту тему, Чжоу Чэн напомнил, что у него всего полдня отпуска. Гуань Хуэйэ позвонила мужу и позвала его домой на ужин. Цзэн Сао готовила для семьи Чжоу уже много лет и прекрасно знала их вкусы.
Одну часть ямса она обжарила с древесными грибами муэр, а другую, нарезанную кусочками, приготовила на пару.
Цзэн Сао поставила к ямсу блюдце с сахаром. Чжоу Чэн почувствовал, как у него внутри всё затрепетало — ему безумно захотелось обмакнуть кусочек ямса в сахар.
— А ямс-то сладкий.
Отец Чжоу Чэна даже не заикнулся о делах сердечных сына, а вот Гуань Хуэйэ всё еще кипятилась и принципиально не притронулась к еде.
Не буду есть, и всё, уносите! Какая еще будущая невестка, та, что прислала этот ямс? Не нужна она ей!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
