Ся Дачжун тоже узнал паренька перед собой: разве не он в тот день помогал ему и Лю Фэнь составлять расписку о разводе?
Ся Дачжун едва сдержался, чтобы не пустить в ход кулаки — ему очень хотелось проучить Чэнь Цина. Это ведь не деревня Цицзиньцунь, неужели и здесь выскочит толпа людей, чтобы помочь Чэнь Цину избить его?
…Но это была Первая средняя школа уезда.
Директор Сунь всё еще сидел на трибуне. Если он увидит драку, то точно не станет помогать уговаривать Лю Фэнь.
Цзыюй говорила, что это называется «терпеть унижения ради великой цели». Только подавив на время свой нрав, он сможет заставить Лю Фэнь воссоединиться с ним. Ся Цзыюй подробно объяснила ему значение этого выражения, и Ся Дачжун считал, что именно этим он сейчас и занимается. Он проявил великодушие и не стал сводить счеты с матерью и дочерью, и даже, как советовала племянница, собирался дать им «сохранить лицо» и возможность пойти на попятную — неужели этого недостаточно, чтобы доказать его искренность?
К тому же, вот уже несколько месяцев некому было стирать ему вещи и готовить еду. Вернувшись домой после нескольких месяцев подработок, он снял грязную одежду, но, перерыв все сундуки и шкафы, так и не смог найти ни одного чистого комплекта. Когда он мылся, некому было потереть ему спину, не говоря уже о том, чтобы поинтересоваться, не голоден ли он. Старуху Ся интересовали только деньги, а Чжан Цуй и Ван Цзиньгуй были женами братьев — кто из них станет о нем заботиться?
Ся Дачжун считал, что мужчине всё-таки полагается иметь жену. Неважно, приносит она потомство или нет, главное, чтобы стирала, готовила и грела постель по ночам.
Более того, тот «убыточный товар», что родила Лю Фэнь, внезапно оказался способным. Ся Дачжун больше всего на свете дорожил репутацией. Раньше он боялся, что люди за спиной будут смеяться над отсутствием сына, который проводит его в последний путь. Но если Ся Сяолань сможет поступить в университет, то кто в деревне посмеет насмехаться над отцом дочери-студентки?
Те, у кого есть сыновья, не поступившие в университет, и в подметки не будут стоить его дочери.
Он был готов снова принять Лю Фэнь и дочь и даже твердо решил в будущем относиться к ним получше. Если Ся Сяолань сможет поступить в университет, он в лепешку расшибется, но оплатит её учебу — раз племянница учится, то и его дочь, конечно, тоже может. Цзыюй была права: жена не для того, чтобы её бить. Лю Фэнь — не чета другим деревенским бабам, она уже один раз сбегала… Пока эти мысли крутились в его голове, Ся Дачжун сумел-таки подавить в себе желание ударить парня.
— Я — родной отец Ся Сяолань, почему это мне нельзя сюда приходить?
Чэнь Цин хотел позвать одноклассников на помощь, чтобы выставить Ся Дачжуна вон. Что же он не думал о том, чтобы быть хорошим отцом, когда Сяо Лань жила в семье Ся! Он был убежден, что Ся Дачжун пришел лишь ради того, чтобы всё испортить. Все люди из семьи Ся были гнилыми: одна, называвшая себя двоюродной сестрой, приходила к нему наговаривать на Сяо Лань; другая, старшая кузина, хвасталась ухажером, которого увела у Сяо Лань; про родную бабушку и говорить нечего — когда Чэнь Ван Да вернулся из деревни Дахэ после оформления документов по переводу прописки, он сказал, что в жизни не видел такой неистовой и склочной старухи!
— Сяо Лань не приглашала вас, вам здесь не место!
Прежде чем Чэнь Цин успел вытолкать Ся Дачжуна, со сцены донеслось «раз-раз» руководства школы:
— Уважаемые родители, поскорее найдите классы своих детей и займите свои места. Наше собрание начинается. Ваше время очень ценно, но время абитуриентов — еще ценнее…
— Чэнь Цин, быстро усади этого родителя.
Учитель Ци отвечала за порядок в 3-м классе. Услышав сигнал к началу, она заметила, что кто-то всё еще стоит.
На глазах у всего зала, под взглядами учителей и других родителей, Чэнь Цин не мог начать разбирать семейные дрязги Ся Сяолань, поэтому ему пришлось силой усадить Ся Дачжуна в задний ряд. Опасаясь, что тот полезет в драку, он отсадил его как можно дальше от Лю Фэнь.
Усевшись, Ся Дачжун глухим голосом позвал: «А Фэнь». На самом деле Лю Фэнь было очень страшно, но она не могла показать этого.
В деревнях полно дворняг. Если тебя случайно преследует собака, нельзя бежать — бегство лишь покажет ей твой страх, и она станет еще яростнее. Нужно присесть, схватить камень, замахнуться, топнуть ногой и закричать, чтобы напугать её напускной храбростью!
Разве Ся Дачжун — не такая же бешеная собака?
Теперь Лю Фэнь больше не говорила Ся Сяолань лживых фраз вроде «он твой отец» или «он всё-таки любит тебя». Она поняла, что Ся Сяолань не нуждается в «любви» Ся Дачжуна. Покинув семью Ся, и Ся Сяолань, и она сама стали жить гораздо лучше и счастливее.
На прошлый Новый год вся семья собралась вместе, мирно и весело болтая и лепя пельмени. А когда поели и убрали со стола, Ся Сяолань одну за другой выставила новогодние сладости и деликатесы, присланные Чжоу Чэном. За двадцать лет замужества в семье Ся у Лю Фэнь никогда не было таких моментов.
Там была вечно недовольная ею свекровь, которая осыпала её бранью и изводила.
Там были невестки, которые только и думали, как бы поживиться за её счет, а потом еще и притеснить.
И был муж, который зарабатывал деньги для племянницы, не давал ни копейки на больницу для дочери, когда та была при смерти, и умел только махать кулаками.
Лю Фэнь погрузилась в свои мысли: семья Ся была для неё сущим кошмаром!
— А Фэнь! — снова позвал Ся Дачжун. Сидевшая рядом женщина-родительница подтолкнула Лю Фэнь в плечо.
— Тот мужчина сзади вас зовет?
Лю Фэнь всё еще боялась, но больше чувствовала отвращение.
— Да, зовет. Это мой бывший муж… Я не хочу с ним разговаривать.
Бывший муж?
В 1984 году слова «бывший муж» и «бывшая жена» звучали по-новому. Вдовы и вдовцы встречались часто, а вот разведенные — редкость. До чего же должны дойти супруги, чтобы развестись? В семейной жизни всегда бывают неурядицы, ссоры, драки, летающие табуретки и ножи — но в итоге всё равно ведь мирятся!
Сколько пар прожили всю жизнь в нелюбви и обидах.
Те, кто, как Лю Фэнь, женились в 60-х годах, и понятия не имели о какой-то там любви. Сваты устраивали встречу, и если человек не был калекой без рук или без ног, обычно соглашались. Только после свадьбы понимали, что характерами не сошлись, но к тому времени уже и спали в одной постели, и даже детей рожали. Не подходим друг другу? Делать нечего, приходилось жить дальше… Развод? Как можно развестись?
Что скажут люди, как посмотрят дети, согласятся ли родители с обеих сторон?
Мало кто мог выдержать пересуды досужих кумушек.
Женщина внимательно оглядела Лю Фэнь: та выглядела честной и простой, наверняка это муж её бросил, бедняжку.
Раз Ся Сяолань живет с разведенной матерью и при этом умудряется так хорошо учиться, значит, ей приходится еще тяжелее. Самообразование на дому? А как иначе, если приходится самой зарабатывать на учебники и сборы?
— Ну и не обращайте на него внимания. Вижу, ваш бывший — человек непростой. Когда собрание закончится, я позову еще нескольких родителей, чтобы они проводили вас.
Лю Фэнь была поражена.
Она думала, что, узнав о её разводе, эта женщина, которая только что горячо её хвалила, изменит свое отношение. А та, наоборот, решила её утешить. Лю Фэнь соображала медленно, но не была глупой.
Значит, развод — это не так позорно, как она себе представляла?
— Если бы жизнь была сносной, кто бы стал разводиться?
Все женщины одинаковы, как не понять женское сердце? К тому же Лю Фэнь выглядела скромной и искренней, а не какой-нибудь размалеванной вертихвосткой — в порядочности таких женщин при разводе обычно никто не сомневался.
Ся Дачжун несколько раз позвал Лю Фэнь, но та не только притворилась, что не слышит, но и заговорила с соседкой, совершенно не ставя его, Ся Дачжуна, ни во что. «Если бабу не бить время от времени, она от рук отбивается», — подумал он, сжимая кулаки.
Но он «терпел унижения ради дела»!
Сначала выступил директор Сунь, затем — Лао Ван из учебной части. В Первой средней школе уезда учредили стипендию по итогам результатов экзаменов за прошлый семестр. Ся Сяолань заняла второе место в параллели. Призы полагались всей первой десятке: первые двое получали «Специальную стипендию», третье и четвертое места — первую категорию, с пятого по седьмое — вторую, с восьмого по десятое — третью. По распределению мест было видно, что что-то не так: изначально «Специальная стипендия» предназначалась только для первого места, а в остальных категориях было по три ученика.
Это школа специально пошла навстречу Ся Сяолань, объединив два первых места в «Специальную стипендию».
«Специальная стипендия» составляла 200 юаней. Ся Сяолань отказывалась от пособий, но эту стипендию она заслужила своими успехами — разве могла она от неё отказаться?
Лао Ван зачитал имя Ся Сяолань и попросил представителя ученицы выйти на сцену для получения награды. Весь зал взорвался аплодисментами.
Лю Фэнь встала. Ся Дачжун тоже порывался встать, но его за руку дернула сидящая рядом Чэнь Дасао:
— Да что ж ты за человек такой, кожа на лице совсем дубленая? Разве это ты должен награду получать?
У Чэнь Цина была цель, когда он усаживал Ся Дачжуна в последний ряд: его мать сидела именно там. Чэнь Дасао приехала к Чэнь Цину на родительское собрание. Она была так взволнована, что ещё вчера поселилась в уездной гостинице, поэтому и не оказалась по пути с Лю Фэнь. Как только Лю Фэнь вошла в актовый зал, Чэнь Дасао увидела, как её собственный сын вовсю услуживает ей, а другие родители окружили Лю Фэнь, расспрашивая обо всём подряд, и не стала подходить.
Когда Ся Дачжун только что принялся надрывно звать: «А Фэнь, А Фэнь», — Чэнь Дасао очень захотелось его ударить.
Вы оба в разводе, неужели ты не понимаешь, хочет ли она иметь с тобой хоть что-то общее?
Ся Дачжун не знал Чэнь Дасао, но она его знала: в день развода жители Цицзиньцунь прижали его к земле, а Чэнь Дасао была среди тех, кто наблюдал за этим со стороны. Ся Дачжун редко сопровождал Лю Фэнь в дом её родителей, поэтому и не узнал самую видную женщину Цицзиньцунь… Поделом ему, что сейчас он выглядел совершенно ошарашенным.
— Сбить эту женщину с ног?
Нет, нельзя. Цзыюй говорила, что нужно терпеть и сносить обиды.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Похоже, у папани-то с головой не всё в порядке…
Мужик иначе как кулаками дела решать не умеет/не может/не хочет, а голова ему дана исключительно, чтобы в неё есть…
Ужас! вроде не записной выпивоха, но с психикой явно не всё хорошо.