Ся Сяолань не стала придираться и решила поговорить с Сюй Чанлэ о делах:
— Через пару дней я возвращаюсь в Пекин встречать Новый год. Ты когда выезжаешь?
Этот Чуньцзе был первым после того, как бабушка Юй нашла своих детей и внуков. Сюй Чжунъи даже подготовил дом для воссоединения всей семьи, и Ся Сяолань не верила, что Сюй Чанлэ может это пропустить.
— Поедем вместе.
Сюй Чанлэ взглянул на Тину.
Тина отвернулась; она и не собиралась праздновать какой-то там Чуньцзе.
Но хотя она сама и не хотела его праздновать, ей также не хотелось видеть, как Сюй Чанлэ проводит время с другими. Если Сюй Чанлэ будет миловаться со своими родственниками, то кем тогда будет она сама?
Тина приехала в Пэнчэн, и Сюй Чанлэ последовал за ней, чему она изначально была рада. Но в это мгновение радость испарилась наполовину.
— Брат, ты разве не останешься со мной?
В голосе Тины послышалась обида.
Сюй Чанлэ заставил себя быть твердым:
— Если хочешь, я возьму тебя с собой в Пекин.
Больше не нужно было проводить тесты ДНК — Тина была ребенком семьи Сюй. Если бы Тина согласилась попробовать принять родных, Сюй Чанлэ поручился бы за нее перед бабушкой. Она была его единственной сестрой, и он хотел защитить ее от новой боли.
Тина, разумеется, не хотела, поэтому просто развернулась и ушла.
Вид у Сюй Чанлэ был совершенно подавленный.
Мог ли человек, который годами притворялся под самым носом у Чжан Цзядуна, быть слабым? Его выносливость и стрессоустойчивость были на высоте, но он пасовал перед Тиной, потому что она была его ахиллесовой пятой.
Цзи Цзяньюань сделал жест рукой и последовал за ней.
Сюй Чанлэ через силу улыбнулся:
— Если за эти дни и было что-то радостное, так это знакомство с Цзи Цзяньюанем. Он очень приятный в общечении человек.
У Цзи Цзяньюаня и Сюй Чанлэ определенно было много общего: оба уехали в США еще детьми и получили там так называемое элитное образование.
Ся Сяолань тоже кивнула:
— Цзи Цзяньюань — это глоток свежего воздуха в семье Цзи. Он мой сводный брат, и хотя его воспитывала мать, он действительно очень хороший человек.
Сюй Чанлэ, очевидно, уже был знаком с Цзи Я. Услышав, что Ся Сяолань упомянула ее, он нахмурился:
— У тебя с этой Цзи Я какие-то старые счеты?
Ся Сяолань не стала отрицать и рассказала о своих отношениях с Цзи Я, включая пари, по которому Цзи Я должна была опуститься на колени на улице Чанъань.
Сюй Чанлэ был еще молод, но нахмурился так сильно, что в складках его лба можно было бы раздавить муху:
— У ее бренда одежды проблемы. Цяо Чжи надеялся, что я одолжу Цзи Я 10 миллионов юаней, чтобы помочь преодолеть кризис, или использую эти деньги для покупки доли в бренде под названием Elegance.
О, она думала только о том, не обманут ли миссис Уилсон или Цзи Я саму Тину на деньги, и совсем забыла про Сюй Чанлэ.
Раз Чжан Цзядун и Цуй Ижу дружили с четой Уилсон, то нет ничего удивительного в том, что Цяо Чжи знал Сюй Чанлэ.
Раз Цяо Чжи попросил в долг, согласится Сюй Чанлэ или откажет? По нынешнему официальному курсу 10 миллионов юаней составляли почти 3 миллиона долларов США — Сюй Чанлэ определенно мог себе это позволить.
— Ты согласился?
Сюй Чанлэ покачал головой:
— Конечно нет. Если я не продам недвижимость в Америке, то за короткий срок не смогу собрать такую крупную сумму наличными.
Он унаследовал компанию, оставленную Чжан Цзядуном. А как развивалась компания Чжан Цзядуна? Она росла за счет продажи антиквариата семьи Сюй. Теперь его бабушка считала, что этот антиквариат приносит одни несчастья, и хотела пожертвовать его, предложив в итоге основать частный музей от имени семьи Сюй для экспозиции этих ценностей… Почему бы этому музею не быть построенным на деньги, оставленные Чжан Цзядуном!
Это то, что Чжан Цзядун задолжал семье Сюй.
Сюй Чанлэ сначала думал, что унаступит наличные, но не ожидал, что Чжан Цзядун оставит ему компанию.
На счетах компании денег было не так много, и Сюй Чанлэ не горел желанием ни одалживать их Цзи Я, ни входить в долю Elegance.
Ся Сяолань задумалась:
— А ты можешь убедить Тину не давать денег Цзи Я? Против Цяо Чжи я ничего не имею и не собираюсь порочить вашу дружбу, но полагаю, что миссис Уилсон заманила Тину в Китай именно из-за ее наследства.
Ся Сяолань, по идее, не имело дела до того, как Тина тратит свои деньги. Однако более 20 миллионов долларов наличными — если бы их даже просто бросили в воду, всплеск был бы слышен долго. Если бы миссис Уилсон или Цзи Я добились своего, разве это не было бы помощью врагу?
Именно из-за этих мыслей Ся Сяолань и пришла в отель «Наньхай».
Сюй Чанлэ невольно рассмеялся:
— Как ты думаешь, почему я так долго живу в этом отеле? Сначала я не хотел вмешиваться в эти деньги — Тине в этом году исполнилось девятнадцать, ей пора учиться управлять финансами. Но если я действительно оставлю всё как есть… Девятнадцатилетняя студентка внезапно получает в распоряжение такое огромное состояние, а мне приходится разрываться между Китаем и Америкой, я не могу приглядывать за ней постоянно… Скажем так: я не боюсь, что Тина растратит всё, я боюсь, что другие воспользуются ею, боюсь, что ее обманут или причинят ей боль.
Наркотики, беспорядочные связи и прочие последствия дурного влияния не были самым страшным. Самым страшным была угроза её жизни!
Кто бы мог подумать, что у этого заядлого «сестрофила» настолько трезвый рассудок.
Ся Сяолань готова была аплодировать Сюй Чанлэ:
— И поэтому ты…
— Поэтому я потратил время и убедил Тину передать всю ее долю в доверительное управление. Пока она не научится распоряжаться деньгами, она сможет получать только ежемесячное содержание из трастового фонда.
— А срок? По какому критерию ты определишь, научилась она управлять деньгами или нет?
— Когда она окончит бакалавриат Колумбийского университета. Адвокат приедет завтра.
Ся Сяолань пыталась сдержать смех, но не смогла.
— Тина ведь еще унаследовала недвижимость и украшения?
— Недвижимость тоже под опекой, а украшения я позволил ей оставить у себя.
Как же, должно быть, разочарована миссис Уилсон.
— И миссис Уилсон согласилась?
Это было невозможно, иначе все ее труды пошли бы прахом; она, верно, готова была растерзать Сюй Чанлэ.
Сюй Чанлэ кивнул:
— Тётя Синсия, разумеется, согласилась. Я предложил это прямо при ней и даже попросил её, как старшую, переубедить Тину. Тина — моя сестра, и в случае больших трат я не оставлю её без помощи. Её деньги будут копиться, а повседневные расходы возьму на себя я. Полагаю, ни у кого не было причин возражать.
Ся Сяолань попыталась представить эту картину: миссис Уилсон под взглядом Сюй Чанлэ убеждает Тину согласиться на доверительное управление наследством… Должно быть, улыбка на лице миссис Уилсон была очень «приятной».
Она и правда недооценивала Сюй Чанлэ. Кто бы мог подумать, что этот мягкий по характеру человек, сумевший обмануть Чжан Цзядуна, окажется настолько коварным!
Ся Сяолань не видела воочию, как нежно миссис Уилсон обычно вела себя с Тиной, но могла догадаться. Это как содержанки, обманывающие богатых наследников: те, кто прямо заявляет, что они ради денег, получают лишь крохи; те же, у кого мастерство выше, клянутся, что это истинная любовь, и им нужны чувства, а не богатство.
Чушь собачья.
Им не нужны мелкие деньги, они метят в крупные. Они будут подчеркивать, что не возьмут ни цента у Тины. В итоге Тина поверила им на слово.
А потом Сюй Чанлэ в лицо объявил им шах и мат — эта картина была настолько прекрасной, что невозможно вообразить. Ха-ха-ха!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
