Юань Хань проторчал в семье Чжоу больше часа, так и не дождавшись возвращения Чжоу Вэньбана.
Он хотел было взять на руки Чжоу Кэ, но та его совсем не знала и начинала плакать, стоило ему прикоснуться.
Юань Хань чувствовал себя крайне неловко.
Цзянь Хун не предложила ему остаться на обед. Выйдя из жилого городка, Юань Хань выместил гнев на ни в чем не повинном дереве у дороги. Дереву не повезло — на него обрушилась беда с небес, и Юань Хань с силой пнул его несколько раз:
— У них есть связи, но они не дают мне ими воспользоваться, не продвигают меня. Неужели они собираются забрать эти связи с собой в могилу?
Он ведь не врал.
Он и в самом деле считался родственником мэра Тана.
Если бы только Чжоу Вэньбан захотел дать ему шанс, кто знает, как быстро он бы взлетел в Пэнчэне!
Взять хотя бы то дело, в котором его просила помочь Хэ Шиюань.
Всего лишь выделить участок земли. Если бы мэр Тан замолвил слово, разве это не было бы проще простого?
Дело еще даже не сдвинулось с места, а Хэ Шиюань уже выложила пятьдесят тысяч гонконгских долларов. Если все получится, то и пятьсот тысяч в качестве его доли будет мало!
Юань Хань сглотнул.
Мэр Тан… приедет ли он в Пекин на Новый год?
В конце концов, мать и дочь Ся Сяолань живут здесь.
Раньше он слышал от Чжоу И, что дом Ся Сяолань находится в районе Шичахай. Эта мысль заставила сердце Юань Ханя екнуться.
Обычно он, конечно, не осмеливался соваться в мэрию Пэнчэна, чтобы в открытую встретиться с Тан Хунэном. Слухи о родстве с мэром он распускал сам; другие не стали бы расспрашивать мэра Тана лично, но если бы Юань Хань пришел сам и его бы не впустили, обман бы раскрылся.
Но сейчас другое дело — канун Нового года. Руку, протянутую с улыбкой, не бьют. Если он явится под предлогом поздравления родственника, мэр Тан ведь не выставит его за дверь!
Юань Хань твердо решил заполучить «благодарность» Хэ Шиюань.
Настоящий мужчина не может прожить и дня без власти.
Но и деньги — вещь хорошая.
…
В канун китайского Нового года, встав поутру, Тан Хунэн почувствовал зуд в носу, да и в горле появилось неприятное ощущение.
— Неужели ты простудился?
Лю Фэнь с тревогой посмотрела на него.
Зима в Пэнчэне довольно теплая, а в Пекине — холодная. Тан Хунэн даже не отдохнул после самолета, возможно, его продуло.
— Я в порядке…
Голос его уже звучал гнусаво.
Лю Фэнь рассудила, что принимать лекарства в такой праздник — не к добру, поэтому, по совету Юй Найнай, сварила Тан Хунэну лечебный отвар из имбиря, редьки и белой части лука-порея.
Ся Сяолань встала чуть позже, когда Лао Тан уже послушно сидел за столом и пил этот домашний целебный напиток.
Увидев ее, Тан Хунэн поднял чашку:
— Пусть мама и тебе нальет?
Запах был резким, Ся Сяолань почувствовала его еще издали.
— Хорошо, для профилактики простуды!
Пока они вдвоем потягивали отвар из больших чашек, Тан Хунэн вытер рот:
— Ты сегодня идешь на свадьбу Шэн Сюань. Там наверняка будет большинство членов семьи Сун. Семья Сун состоит в родстве с Шэн Сюань, так что им придется проявить уважение. Однако жена Сун Чжичэна не осмелится пригласить слишком много других гостей. Если она устроит лишний шум, старик Сун будет недоволен… Если на свадьбе кто-то что-то тебе скажет, просто игнорируй. Ты — гость со стороны жениха. Не уважать тебя — значит не уважать сторону жениха.
Неужели семья Сун станет ее обижать?
Вряд ли.
Разве в прошлый раз в усадьбе Сяншань она не заставила всю эту ораву присмиреть?
После встречи со стариком Сун в кабинете отношение домочадцев к ней изменилось.
В Америке она поочередно сталкивалась с Сун Минлань и ее отцом, так что Ся Сяолань считала, что проблем не будет.
— Ради вас они не станут мне досаждать, так что мне не о чем беспокоиться. Если кто и вправду решит меня обидеть, то именно семье Сун будет неловко!
В этом и заключалось преимущество юного возраста.
Если к молодости добавить еще и толику бесцеремонности, то повсюду будешь непобедим.
Раз Тан Хунэна там не будет, и если семья Сун вздумает ее «обидеть», то это целиком и полностью будет их виной, ха-ха-ха!
Тан Хунэн не выдержал и улыбнулся:
— Ну и ну, ты!
И впрямь ничего не боится.
Впрочем, это и к лучшему: людям с таким легким отношением к жизни живется проще.
— Дядя Тан, не волнуйтесь. Там будет столько гостей! Вторая госпожа Сун не решится пригласить много своих людей, а вот со стороны жениха, полагаю, приглашенных будет немало. Это же просто масштабный сбор для налаживания связей, а я иду туда просто посмотреть на зрелище!
Ей было неловко признаться Тан Хунэну, что на самом деле она хочет посмотреть, не вцепятся ли Шэн Сюань и Цзи Я друг другу в волосы…
Ближе к полудню снаружи раздался автомобильный гудок — в этом и заключался плюс жизни по соседству.
Это был Сюй Чанлэ.
— Дядя Сюй не едет?
— Отец отправил меня в качестве представителя.
Хе-хе, ну да, это логично. Чжу Суйчжоу пригласил отца и сына Сюй, но Сюй Чжунъи не был любителем шумных сборищ.
Ся Сяолань села в машину Сюй Чанлэ.
В то же время, еще до начала свадьбы Шэн Сюань, в семье Цзи разразился скандал.
Старший брат Цзи Я, Цзи Линь, уже узнал о кредите в десять миллионов.
Поначалу Цзи Я обращалась к семье за помощью в получении кредита, но жена Цзи Линя была категорически против. Она заявила, что если Цзи Линь посмеет согласиться за ее спиной, она не посмотрит на супружеский долг и разведется с ним. Ей было плевать, повлияет ли развод на карьеру Цзи Линя; она просто больше не могла этого выносить. У нее было предчувствие, что эта несносная золовка рано или поздно потянет на дно всю семью!
Нет, это не просто капризы.
У Цзи Я действительно были проблемы с психикой. Врачи диагностировали у нее паранойю. После замужества с Цяо Чжи она с перерывами принимала лекарства. То, что в последнее время приступов не было, не означало, что она излечилась навсегда!
Цзи Линь тоже не хотел, чтобы его семья развалилась.
Под давлением жены он воспользовался случаем и отказал Цзи Я. Даже будучи родным братом, он устал вечно подтирать за ней хвосты.
Цзи Я также обращалась к Чжэнь Вэньсю.
Но Чжэнь Вэньсю заботилась лишь о карьере мужа, Нинь Хаодуна, и не посмела взваливать на себя такую обузу, прямо отказав Цзи Я.
Цзи Я была вынуждена пойти к Шэн Сюань.
На самом деле и у Цзи Линя, и у Чжэнь Вэньсю была одна и та же мысль: если Цзи Я действительно хотела расширить бизнес, первым делом ей стоило обратиться к Цяо Чжи.
В конце концов, Цяо Чжи в свое время выставлял себя человеком не просто богатым.
Почему Цзи Я не попросила денег у Цяо Чжи, Цзи Линь не понимал.
Он знал лишь то, что Цзи Я в итоге получила кредит и развернула бизнес довольно масштабно, открыв по всей стране десятки магазинов. Она перестала целыми днями замышлять пакости против Тан Хунэна, и Цзи Линь уже было решил, что его сестра пришла в норму.
Но когда в этот раз Цзи Я вернулась в Пекин и попросила Цзи Линя помочь, тот понял: Цзи Я ничуть не изменилась. Все та же песня, все те же замашки, верно?
— Откуда я возьму тебе столько денег? Ты говорила, что торговля одеждой приносит прибыль. Ты развернула такую масштабную деятельность, так где же заработанные деньги?
За год в дело были вложены миллионы, должен же быть какой-то результат?
Семья той Ся Сяолань разве не на магазинах одежды поднялась? Цзи Линь хоть и был дилетантом, но дураком не был.
Если другие зарабатывают, нет причин, по которым Цзи Я не могла бы этого делать.
При инвестициях в десять миллионов заработать пару миллионов, договориться с банком, оформить рассрочку — и трудности были бы позади.
У Цзи Я запершило в горле, ей захотелось курить:
— Деньги я, конечно, заработала. В этом году вышло несколько сотен тысяч, но этого совершенно недостаточно.
Заработать несколько сотен тысяч за год — это немало.
Но и не так много, как ожидалось.
Цзи Я и сама не понимала почему. Она держала в руках всю розничную сеть, и по логике вещей прибыль должна была быть больше. Но когда она подвела итоги, оказалось, что она и вправду заработала всего несколько сотен тысяч!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
