— Найти себе какое-нибудь серьезное дело?
Услышав это, Ду Чэнжун и впрямь немного удивился.
Он не был обычным человеком.
Выходец из криминальных кругов, он поднялся с самых низов, добился нынешнего положения и обладал мудростью, пришедшей с годами. Почти мгновенно он понял, что на уме у Ся Цзыюй.
Ее задело произошедшее сегодня: «канарейка» захотела уважения окружающих!
Ду Чэнжун усмехнулся. С мужской точки зрения он был доволен Ся Цзыюй. Будь иначе, он не дал бы ей официального статуса, не согласился бы на ее беременность и уж тем более не стал бы ее защищать.
Однако она была далеко не единственной женщиной, которой он когда-либо был доволен.
Для такого мужчины, как Ду Чэнжун, на каждом этапе жизни требования к женщинам менялись. Время появления первых трех наложниц идеально соответствовало его тогдашним нуждам, вот он и женился на них.
Это «довольство» ограничивалось лишь любовными утехами… Чтобы Ду Чэнжун начал воспринимать Ся Цзыюй как равную, уважать и ценить ее — это было слишком сложно.
С самого начала всё пошло не так: он просто искал себе «канарейку», которой достаточно давать деньги — и никаких хлопот. Теперь же «канарейка» захотела большего, а это уже создавало неудобства.
Впрочем, сегодня у Ду Чэнжуна было прекрасное настроение, а потому и терпения прибавилось:
— Ну скажи, какое именно серьезное дело тебя интересует? Я помню, тебе нравилось танцевать, ты постоянно занималась плаванием. Из-за беременности эти увлечения пришлось оставить, так, может, пойдешь поучишься искусству составления букетов или чайной церемонии?
Ни танцы, ни плавание не были ее хобби!
Она танцевала, чтобы сохранить гибкость тела, потому что Ду Чэнжун любил танцующих женщин, — вот ей и пришлось «полюбить» это.
С плаванием та же история. Чтобы не растолстеть и сохранить фигуру.
На душе у Ся Цзыюй стало муторно.
— Господин Ду, не подшучивайте надо мной. Под серьезным делом я имею в виду настоящее поприще, карьеру, а не новые хобби вроде икебаны или чайной церемонии.
Ду Чэнжун небрежно кивнул.
— И какой же бизнес ты хочешь открыть?
— Недвижимость! Почему я не могу заниматься тем же, чем и остальные? Господин Ду, в этой сфере точно можно заработать.
Ся Цзыюй не знала, как это объяснить.
Даже если не брать в расчет успех Ся Сяолань и «Площадь Чэнжун» Ду Чжаохуэя, она знала, что застройщики будут грести деньги лопатой.
Цены на жилье в Китае будут расти всё выше и выше, чего люди в 1987 году и представить себе не могли.
В прошлой жизни она страшно завидовала Ся Сяолань именно потому, что та вышла замуж за Ван Цзяньхуа и купалась в лучах его славы и богатства. Благодаря связям семьи Ван у Ся Сяолань было несколько квартир в Пекине. Для нее, в прошлой жизни не видевшей больших денег, одна квартира в столице казалась астрономической суммой, а уж о нескольких и мечтать не приходилось. И когда Ся Сяолань действительно могла бы ей помочь, она под разными предлогами отказывалась, намеренно заставляя ее стоять на коленях и умолять, а потом бросала жалкие крохи, словно нищенке… Эти воспоминания нахлынули волной, и Ся Цзыюй стало не по себе!
Ду Чэнжун окончательно лишился дара речи.
Недвижимость?
Человек без малейшего опыта в коммерции заявляет, что хочет заниматься недвижимостью.
Будь это так просто, каждый в Гонконге уже стал бы мультимиллионером.
Она что, думает, достаточно взять кусок земли и нанять людей построить пару домов — и это называется недвижимость?
Тот, кто считает этот бизнес таким простым, в итоге даже не поймет, от чего погиб.
— Я не против того, чтобы ты занялась делом. Амбиции — это хорошо. Но если ты хочешь строить, и стартовый капитал должен дать я, то давай по правилам. Составь для меня бизнес-план. Если я увижу в нем перспективу, то выделю деньги!
Ду Чэнжун не отказал сразу, что уже было большим жестом уважения к Ся Цзыюй.
Ся Цзыюй не сдалась:
— Господин Ду…
Договорить она не успела — на столе Ду Чэнжуна зазвонил внутренний телефон из секретариата:
— Господин Ду, пришел молодой господин Ду. Мне пригласить его?
Обычно он врывался без предупреждения.
Но сегодня секретарь намеренно задержал Ду Чжаохуэя, ведь председатель Ду привел в кабинет пятую наложницу, и кто знает, чем они там занимаются… Кхм, если бы молодой господин прервал их в деликатный момент, было бы крайне неловко, и секретарь мог бы лишиться работы.
Ду Чэнжун как раз ждал сына, поэтому ответил без колебаний:
— Пусть войдет через пару минут.
Положив трубку, он жестом указал Ся Цзыюй на дверь:
— У Чжаохуэя ко мне серьезное дело. Все свои мысли оформи в бизнес-план, тогда и поговорим. А сейчас будь умницей, иди в комнату отдыха и подожди меня там.
Комната отдыха находилась прямо в кабинете, ее дверь сливалась со стеной. Ся Цзыюй немного побаивалась встречаться с Ду Чжаохуэем в частной обстановке, поэтому послушно спряталась внутри.
Стоило ей скрыться, как в кабинет вошел Ду Чжаохуэй. Потянув носом остатки аромата в воздухе, он с усмешкой произнес:
— Секретарь меня не пускал, я уж грешным делом подумал, что вы привели сюда какую-то женщину. Впрочем, даже если и так — ничего страшного, я же не одна из моих мачех, чтобы ловить вас на горячем!
— Что за чепуху ты несешь? Окружающие говорят, что ты стал степенным и серьезным, но на людях тебе лучше помалкивать. Стоит тебе открыть рот, как из тебя лезет прежний мерзавец.
На ругань Ду Чэнжуна Ду Чжаохуэй не обратил ни малейшего внимания.
Ду Чжаохуэй знал, что спрятавшаяся — это Ся Цзыюй, секретарь только что сказал ему, что пятая наложница внутри.
Он сказал это специально. Какой бы хорошей ни была звукоизоляция, если Ся Цзыюй захочет услышать их разговор, она всё услышит.
Он хотел, чтобы она слышала; пусть сидит за этой стеной и дрожит от страха.
— Я веду себя так только перед вами. К чему скрытность между отцом и сыном, разве я не прав?
Ду Чжаохуэй говорил с намеком, но Ду Чэнжун не подтвердил и не опроверг его слова:
— Ближе к делу, не болтай попусту. Если ты пришел за своими 5% акций, то я сказал, что отдам их, и не собираюсь брать свои слова назад. Не стоило так торопиться.
Впрочем, раз уж он пришел, тянуть не было смысла. Сегодня или завтра — какая разница?
Каким бы негодяем ни был Ду Чжаохуэй, в одном он был прав: между отцом и сыном не нужно лишних сложностей. Сказано — сделано, Ду Чэнжун не собирался волынить.
Ду Чжаохуэй взвесил все «за» и «против». Его дальнейшие слова могли не понравиться старику, и, как говорил А Хуа, лучше не рисковать всем сразу. Свое нужно сначала закрепить за собой. Поэтому он промолчал и стал ждать, пока Ду Чэнжун вызовет людей.
Вскоре пришел юрист с заранее подготовленными документами.
Он подробно разъяснил Ду Чжаохуэю все пункты, после чего Ду Чэнжун и Ду Чжаохуэй поставили подписи и печати. С юридической точки зрения 5% акций теперь принадлежали Ду Чжаохуэю.
Ду Чжаохуэй некоторое время разглядывал соглашение. Ради этой бумажки он полгода глотал пыль на стройплощадке!
Наконец-то он победил, и радость его была искренней.
К этому моменту сам Ду Чэнжун владел 46,5% акций «Чэнжун Групп», оставаясь крупнейшим акционером.
Но 5% акций Ду Чжаохуэя давали ему полное право на место в совете директоров!
Радость Ду Чжаохуэя была неподдельной.
Ду Чэнжун похлопал его по плечу:
— Ты заслужил эти акции своими способностями. Тебе есть чем гордиться. Даже твоя мать, если бы могла видеть нас сейчас с того света, была бы за тебя счастлива.
Такой прекрасный момент — и всё испорчено одной фразой. Лицо Ду Чжаохуэя мгновенно потемнело.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
