Слова директора Суня прозвучали твердо и решительно. Он и вправду затеял всё это от скуки, а тут — всего лишь четвертый день первого лунного месяца, и в доме уже пролилась кровь!
Если бы он не согласился помочь Ся Цзыюй с примирением, разве случилось бы столько проблем?
Людям свойственно подсознательно снимать с себя ответственность. Директор Сунь к этому моменту уже забыл, что сам был полностью согласен с доводами Ся Цзыюй: мол, полноценная семья поможет Ся Сяолань больше сосредоточиться на учебе… Чушь собачья! Если родители то и дело бросаются друг на друга с ножами, какая уж тут учеба! Он начал сомневаться в поступках Ся Цзыюй; в её безупречном образе появилась трещина, которую теперь не так-то просто будет заделать.
Ся Сяолань подумала, что такой скандал — к лучшему: лучше пусть всё вскроется раньше, чем позже.
Ся Дачжун получил удар ножом и теперь вряд ли осмелится приставать к её матери с разговорами о воссоединении. Руководство школы тоже теперь знает, что она с семьей Ся на ножах. Ся Сяолань до смерти устала от того, что эти люди по очереди выскакивают, чтобы досадить ей. Если Первая средняя школа уезда Аньцин не сможет пресечь подобные домогательства, Ся Сяолань подумывала просто перевестись в одну из старших школ города Шанду.
С её уровнем несколько месяцев назад это было бы невозможно — она бы даже не прошла по вступительным стандартам.
Но теперь, после нескольких месяцев систематического повторения, Ся Сяолань могла набрать более пятисот баллов за итоговую контрольную Первой средней школы уезда Аньцин. Какие бы задания ей ни дали, она была уверена, что преодолеет проходной балл на бакалавриат. А этого достаточно! Даже в провинциальной ключевой школе не откажутся от еще одного потенциального студента.
— Директор, спасибо за ваше доверие и понимание. Я обязательно буду учиться еще усерднее и постараюсь поступить в хороший университет, чтобы отблагодарить вас и школу.
Ся Сяолань тоже нужно было обозначить свою позицию.
Обе стороны пришли к согласию: директор Сунь больше не будет лезть не в свои дела, а напротив, станет ограждать Ся Сяолань от членов семьи Ся, которые приходят в школу создавать ей проблемы. Ся Сяолань же останется в Первой средней школе уезда, поступит в хороший университет, что принесет выгоду обеим сторонам и прославит школу!
Мозгов у Ся Дачжуна было не больше, чем в грецком орехе. Он не понимал, что Ся Сяолань и директор Сунь договариваются о взаимных уступках. Он знал только одно: его ударили ножом, а Ся Сяолань говорит, что заявлять в полицейский участок бесполезно!
— Директор Сунь, вы же видели, как она меня ранила, верно?
Директор Сунь нахмурился.
— Товарищ Дачжун, вам лучше пойти в больницу и перевязать рану. Я действительно не видел, кто вас ранил. Если придет милиция, я скажу то же самое.
Жена директора школы тоже уговаривала Ся Дачжуна перевязать рану.
— Не рискуйте жизнью из упрямства. Вы в разводе, и причинением себе вреда не заставите двоих людей снова сойтись!
Ся Дачжун оглядел четверых присутствующих в комнате.
О, они все стояли заодно.
Ему эта картина показалась знакомой. Раньше, когда его мать говорила, какая Ся Сяолань плохая, все в семье тоже накидывались на нее хором, и он, естественно, верил большинству. Как бы Лю Фэнь и Ся Сяолань ни оправдывались, они были в меньшинстве.
Теперь же Ся Дачжун на себе почувствовал несправедливость, с которой сталкивается «меньшинство».
Прижимая рану, он молча бросился вниз по лестнице.
Окровавленное плечо выглядело пугающе. Чэнь Цин и остальные на самом деле прятались под окнами дома директора Суня. Увидев, что Ся Дачжун наконец вышел, они, затаив дыхание, ждали.
Только убедившись, что Ся Сяолань в порядке, они смогли успокоиться.
Когда Ся Дачжун весь в крови добежал до ворот школы, там уже вовсю кипел скандал.
Оказалось, что, когда Ся Сяолань и семья дяди Лю Юна прибыли в уезд Аньцин, Лю Фэнь нигде не было видно. Старший охранник Чжао передал весть, и Ся Сяолань бросилась в школу. Ся Цзыюй не могла показаться из-за присутствия Ван Цзяньхуа, поэтому попросила отца пойти проверить. Ся Чанчжэн раньше дарил подарки директору Суню и знал, в каком корпусе и квартире тот живет.
Лю Юн и Ся Чанчжэн толкались у ворот, Чжан Цуй тоже бросила лавку, чтобы прийти на помощь. Ли Фэнмэй оставила сына в закусочной Хуан Сао есть рис с подливкой, а сама, упершись руками в бока, вовсю костерила Чжан Цуй.
Обе семьи зашли в тупик. По количеству людей преимущество было на стороне семьи Ся Чанчжэна — в лавке было пятеро человек, плюс Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа.
Хотя Лю Юн и Ли Фэнмэй были вдвоем, на их стороне был старший охранник Чжао, который явно подыгрывал своим.
Ся Цзыюй знала, как подмазаться к директору Суню, а Чжан Цуй знала, что в дом директора нужно поднести свиную ногу, но кого из них волновал Лао Чжао? В их глазах дворник был просто сторожем, а если говорить грубо — ничем не лучше цепного пса в деревенском доме!
Семья Лю Юна пришла к воротам школы вместе с Ся Сяолань, весело переговариваясь, так что для старшего охранника Чжао они были своими.
Увидев, что у закусочной Чжан собралось много народу, Лао Чжао поднял дубинку с весьма внушительным видом:
— Вы что, вздумали драку у ворот Первой школы устраивать? Я немедленно сообщу в полицейский участок!
Кто же не боится полицейского участка? Кампания по борьбе с преступностью еще не закончилась.
Даже через тридцать лет обычные горожане не горели желанием туда попадать, предпочитая решать многие гражданские споры частным порядком без привлечения властей. А уж в восемьдесят четвертом упоминание участка наводило на всех страх.
Ся Цзыюй наблюдала из лавки и горько улыбнулась Ван Цзяньхуа:
— Как думаешь, стоит мне вмешаться? Тогда, в храме Байси, Сяо Лань была настроена против меня так враждебно.
Ван Цзяньхуа при упоминании «храма Байси» вспомнил сцену, где Ся Сяолань требовала вернуть деньги. Раньше Ся Сяолань хоть и капризничала, но никогда так с ним не поступала. Сначала он думал найти возможность наставить Ся Сяолань на путь истинный, надеясь, что она поскорее оставит их прошлое позади, но теперь понял, что его слова на нее вряд ли подействуют, и оставил эту затею.
— Не вмешивайся, это семейные дела её родителей.
По мнению Ван Цзяньхуа, даже Ся Чанчжэну и Чжан Цуй не стоило туда ходить — устраивать заторы у школьных ворот было непристойно.
Но он и Цзыюй не могли показаться, опасаясь спровоцировать Ся Сяолань на еще более некрасивую сцену прилюдно.
Если бы кто-то со стороны узнал о «терзаниях» Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа, то наверняка сказал бы, что они ломают комедию: раз уж выбрала путь шлюхи, не строй из себя праведницу. Если действительно хочешь, чтобы Ся Сяолань поскорее забыла прошлое, не стоит маячить у неё перед глазами. Случайно встретились — обойдите стороной, и со временем каждый станет просто прохожим в жизни другого… Но разве они не ломали комедию, если придавали своей значимости в сердце Ся Сяолань такой вес?
Конечно, даже если они и хотели навсегда разойтись с Ся Сяолань, теперь всё зависело от того, согласится ли она сама!
В поле зрения появился Ся Дачжун, зажимающий окровавленное плечо. Ся Чанчжэн бросился к нему, миновав Лю Юна:
— Дачжун, что с тобой случилось?
— Скорее, скорее в больницу!
Чжан Цуй тоже испугалась. Вроде говорили, что в доме директора Суня будут мириться, даже если супруги не договорились, откуда взялся нож? Чжан Цуй и в голову не пришло, что это Лю Фэнь, но ведь Ся Сяолань только что вбежала в школу… Неужели это Ся Сяолань его полоснула? Какая дерзость! Какое непочтение! В голове Чжан Цуй пронеслось множество мыслей, и вдруг у неё созрел новый план:
— Дачжун, неужели это… Сяо Лань тебя ранила?
Дочь ранила родного отца — о таком в округе и слыхом не слыхивали. Это было похлеще, чем история о том, как Ся Сяолань средь бела дня валялась с мужиком в стогу сена!
Ранить человека — это ведь преступление?
В соседней деревне кто-то подрался с соседом из-за курицы, так тот, кто ранил другого, выплатил всё имущество в качестве компенсации и в итоге получил пять лет.
Если заявить в милицию, на сколько лет упрячут Ся Сяолань?
В тюрьме-то какой университет!
Слова Чжан Цуй явно не сулили ничего хорошего. Ся Чанчжэн всё же чувствовал братскую привязанность и сказал, что нужно первым делом отвезти Ся Дачжуна в больницу перевязать рану.
У Ли Фэнмэй и Лю Юна сердце ушло в пятки. У Сяо Лань характер не сахар, неужели она и правда в порыве гнева ударила Ся Дачжуна?
— Заткнись! Какой еще собачий глаз видел, чтобы Сяо Лань за нож хваталась?
— Дачжун, скажи, кто это сделал?
Ся Дачжун никак не мог при всех признаться, что его ранила Лю Фэнь.
Лицо его было мертвенно-бледным от потери крови. Ся Чанчжэн заволновался, как бы тот не истек кровью — ватник промок насквозь — и прикрикнул на Чжан Цуй:
— Что ты несешь чепуху! Живо в лавку за деньгами и вези Дачжуна в больницу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Всегда удивлялась родителям, а их за почти 30 лет работы с детьми, видела достаточно, которые готовы были поверить кому угодно только не собственному ребёнку. Причем чаще всего это были именно папы…