Ду Чжаохуэй принес ей две новости.
Во-первых, Тан Юаньюэ заколебался и, похоже, передумал инвестировать в план расширения Ду Чжаоцзи.
Это было вполне естественно: у Ду Чжаоцзи было немного козырей, способных заинтриговать Тан Юаньюэ. Универмаг «Азия» в Шанду не приносил прибыли, так что Ду Чжаоцзи фактически торговал воздухом. Тан Юаньюэ был лет на десять старше его, и как бы сладко тот ни пел, Тан Юаньюэ не стал бы так просто ввязываться в эту авантюру.
Собственно, предпосылки к этому уже были.
Будь намерения Тан Юаньюэ твердыми, он не стал бы первым делом искать встречи с Ду Чжаохуэем и выдавать все «секреты». Разве так делают деньги!
Во-вторых, на пути Ся Цзыюй в высшее общество произошли новые перемены.
Ся Цзыюй всегда полагалась на мужчин: от Ван Цзяньхуа до Ду Чжэнжуна — её усилия не пропали даром. В каждом деле есть свои мастера, и ей удавалось усмирить двух совершенно разных мужчин. Даже Ся Сяолань вынуждена была признать, что у Ся Цзыюй в этом отношении действительно выдающийся талант.
То, что она окрутила Ван Цзяньхуа, не вызывало удивления — тот никогда не отличался особым умом.
Но Ду Чжэнжун был могущественным дельцом, который поднялся с самых низов.
За эти годы у Ду Чжэнжуна было много женщин на стороне, но Ся Цзыюй стала единственной за последнее время, кому удалось войти в дом в качестве наложницы.
Даже учитывая помощь Ду Чжаохуэя, нельзя было отрицать, что Ся Цзыюй сумела ухватиться за шанс.
Если бы Ся Сяолань заставили переступить через себя и ублажать старика, она бы точно не справилась.
Конечно, Ся Сяолань тоже была не из робких, но они с Ся Цзыюй развивали разные «древа навыков».
— Жизнь продолжается, суета не прекращается. Это уже третья попытка Ся Цзыюй заняться бизнесом, — вздохнула Ся Сяолань.
Ду Чжаохуэй потерял дар речи:
— Да какой бизнес она может вести с её-то данными? Думаю, старик просто потакает ей: подкинул пару миллионов, чтобы она спокойно сидела и вынашивала ребенка.
— Если бы всё было так просто, зачем бы ты стал мне об этом рассказывать! Ты и сам чувствуешь подвох, ты не уверен… Даже если Ду Дун не ждет от её бизнеса успеха, сам этот жест — плохой знак для тебя. Такой человек, как Ду Дун, может дарить дома и драгоценности, чтобы ублажить женщину, но позволить наложнице мелькать на публике и заниматься делами — это в высшей степени необычно.
Пара миллионов — это вовсе не мало.
При общении с гонконгскими богачами, ворочающими десятками миллионов, может показаться, что пара миллионов — пустяк.
Но на дворе 1987 год. На несколько миллионов гонконгских долларов в Гонконге можно купить отличную недвижимость.
Когда в прошлом году Ду Чжаохуэй собирал стартовый капитал, его вилла была продана всего за 14 миллионов!
Ся Сяолань не видела того дома, но была уверена, что вилла Ду Чжаохуэя не могла быть плохой.
Ду Чжэнжуну, возможно, и не жалко пары миллионов гонконгских долларов ради каприза новой пассии. Даря недвижимость и украшения, разве он проигрывает?
Ничуть.
Он щедро осыпает наложниц дорогими подарками, но ведь наложницы принадлежат ему, а значит, деньги остаются в общем котле семьи Ду. Эти ценности в будущем всё равно достанутся детям самого Ду Чжэнжуна!
Но если наложницы захотят заниматься бизнесом: сегодня одна просадит пару миллионов, завтра другая — десять… Разве Ду Чжэнжун, который сам сколотил состояние, не станет горевать по выброшенным на ветер деньгам?
Ся Сяолань чувствовала, что в глубине души этот человек просто не верит в женские способности к бизнесу.
Если бы женщина умела вести дела, Ду Чжэнжун сделал бы её своим подчиненным или партнером, но никак не младшей женой.
Ду Чжэнжун был махровым шовинистом, бабником и глубоко застрявшим в своих предубеждениях человеком. То, что он позволил Ся Цзыюй заняться бизнесом, выглядело крайне нетипично.
А что, если остальные три наложницы захотят последовать её примеру?
Выслушав анализ Ся Сяолань, Ду Чжаохуэй чуть не пал ниц:
— Если бы я не знал правды, я бы подумал, что ты знакома со стариком сто лет!
— Я виделась с Ду Дуном несколько раз, ты же знаешь.
Знать-то он знал, потому и был в шоке.
Самому Ду Чжаохуэю потребовалось много лет, чтобы постепенно понять, что из себя представляет его родной отец.
— А если… я говорю «если», — план Ся Цзыюй действительно впечатлил старика, как ты оцениваешь её шансы?
У Ду Чжаохуэя появилось чувство тревоги.
Старику сейчас за шестьдесят. Если он проживет еще лет десять и решит, что Ся Цзыюй — достойная преемница, если его суждения станут совсем неразумными, а она продолжит нашептывать ему в постели… Шанс, что он обойдет всех детей и оставит наследство Ся Цзыюй, мал, но вдруг?
Эта женщина, Ся Цзыюй, и впрямь была какой-то чертовски везучей.
Ся Сяолань вспомнила два предыдущих проекта Ся Цзыюй.
Первый — закусочная у ворот Первой средней школы уезда Аньцин.
Второй — организация курсов подготовки с участием студентов педагогических вузов.
— Идеи были неплохими, выбор ниши — верным. Подкачало исполнение и отсутствие опыта в преодолении кризисов. В одиночку такие недостатки фатальны, но если она будет только генерировать идеи, а Ду Дун предоставит ей управленцев… Успех вполне возможен.
Оценка Ся Сяолань была беспристрастной.
В таком месте, как Аньцин, где экономика еще несколько лет назад была в полном застое, додуматься до бизнеса с закусками было уже достижением.
Курсы тоже были хорошей затеей — если развернуться, можно было достичь масштабов «Синьдунфан».
Ду Чжаохуэю стало противно, словно он проглотил муху:
— Тогда мне тем более нужно выяснить, что за бизнес задумала Ся Цзыюй.
Странно, что Лю Кэин до сих пор терпит такое особое отношение к Ся Цзыюй.
И не только Лю Кэин, но и две другие наложницы семьи Ду.
Людей злит не бедность, а неравенство. С какой стати они должны сидеть взаперти, пока Ся Цзыюй пользуется привилегиями… Ду Чжаохуэй решил, что это пламя нужно раздуть посильнее.
Выражение его лица стало недобрым, но Ся Сяолань сделала вид, что не заметила.
Когда они подъехали к компании, она «попросила» Ду Чжаохуэя выйти из машины:
— У меня есть служебные дела.
— Знаю, знаю, в «Лоху Тяньчэн» открываются продажи… Я тут решил выдать премии своим доверенным людям. Вот А Хуа, например: дослужился до таких лет, а жилья своего нет, у меня как у работодателя сердце кровью обливается. Сегодня как раз присмотрю квартиру в «Лоху Тяньчэн».
Ду Чжаохуэй самодовольно покачал головой.
— …!
А Хуа совершенно опешил.
Молодой господин хочет подарить ему квартиру?!
Квартиры в «Лоху Тяньчэн»… что там говорили в рекламе? 1400 юаней за квадратный метр. Целая квартира обойдется в сто с лишним тысяч.
Неужели Дашао сошел с ума?
Или он собирается поручить ему какое-то смертельно опасное дело и заранее платит за жизнь?
А Хуа охватила тревога.
Сказать, что ему не нужно? Но ведь квартиру действительно хотелось.
Он уехал из родных мест, натворив дел, и обычно вообще не смел связываться с семьей. Если бы у него появилось жилье в Пэнчэне, он мог бы перевезти родных и сделать их городскими жителями.
А Хуа работал телохранителем у Ду Чжаохуэя уже довольно долго.
Мало того что Дашао платил высокую зарплату, он еще несколько раз её повышал. А Хуа не на что было тратить деньги, так что у него уже накопились небольшие сбережения.
Вспомнив о своем вкладе, А Хуа понемногу успокоился.
Даже если Ду Чжаохуэй не подарит ему квартиру, собственных денег вполне хватило бы на покупку.
— Дашао, не нужно дарить мне квартиру, я могу сам…
Как же трудно угодить молодому господину. Он сказал, что купит сам, а тот уже недоволен?
Голос А Хуа затих — взгляд Ду Чжаохуэя был готов убивать.
— Тупица! Обычно сообразительный, а сейчас что же ты так сглупил?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
