— М-м?
Тина не понимала, к чему клонится этот разговор.
Миссис Уилсон погладила её по волосам:
— Ты слишком молода и видишь лишь поверхность проблемы. В чём тут дело на самом деле — вопрос не в том, кто громче кричит и не в том, что слабый всегда прав. Хотя изначально проект принесла Ся, в процессе реальной отделки за проект отвечала Лиса… Так что я тоже не уверена, чьё это творение в итоге. Одна — опытный архитектор, много лет проработавшая в GMP, другая — стажерка. Стажерка, несомненно, участвовала в работе, но сколько она выполнила — десять процентов? Двадцать?
«И то верно».
Тине показалось, что в словах миссис Уилсон есть доля истины.
Поскольку миссис Уилсон настояла на том, чтобы проектом занималась Ся Сяолань, бюро GMP, желая получить этот заказ и заработать денег, могло оставить имя Ся Сяолань лишь для вывески, а всю конкретную работу передать более опытной Лисе — неужели всё было именно так?
Тина поначалу хотела убедить миссис Уилсон отбросить предубеждения и выступить свидетелем в пользу Ся Сяолань.
Теперь же слова миссис Уилсон заставили Тину колебаться.
Как и сказала миссис Уилсон, если Ся Сяолань выполнила лишь десять или двадцать процентов работы, а остальное сделала Лиса, то именно Лиса оказывалась той стороной, с которой обошлись несправедливо.
В голове у Тины всё перемешалось.
— Ну всё, не думай об этом. Я знаю, что ты добрая и милая девочка. Если дело дойдёт до суда и потребуются наши показания, я расскажу судье всё, что мне известно, а остальное пусть решает закон, хорошо?
— Правда?
— Конечно, дорогая, обещаю, что буду беспристрастна.
Тина сразу почувствовала, как с души спал груз.
Да, пусть решает судья.
Нельзя допустить, чтобы пострадал невиновный, но и лжец не должен избежать правосудия!
— Тогда я скажу Цзи Цзяньюаню, что согласна работать с ним. Он говорит, что если я проявлю себя, то смогу получить повышение. Я обязательно вам помогу!
Об этом разговоре в комнате поначалу знали только трое участников.
После полудня чета Уилсон вместе с Тиной отправились на чаепитие. Покидая номер, они повесили на дверь табличку «Просьба убрать».
Вскоре по коридору медленно проехала тележка.
Уборщик зашёл в комнату и спустя короткое время вышел оттуда с невозмутимым видом.
Ого, кажется, сегодня удалось раздобыть кое-что полезное.
Этот иностранный старик подговаривает девчонку сблизиться с кем-то по имени Харолд.
А потом ещё упоминалось какое-то бюро GMP и какие-то чертежи.
Харолд… Он знает это имя — гость, снявший весь верхний этаж отеля «Наньхай», по-настоящему богатый американец.
Что же эта парочка замышляет против Харолда?
Человек решил, что заполучил крайне важные сведения, и позвонил в Гонконг. А Хуа, как и ожидалось, остался доволен:
— Продолжай наблюдать. Возможно, скоро тебе больше не придётся махать тряпкой в отеле.
— Надеюсь на это! Кстати, они ещё упоминали какое-то бюро GMP, какие-то проекты, говорили про архитекторов. Не знаю, важно ли это.
— Что за чепуха… — А Хуа хотел было выругаться, но осёкся: — Что ты сказал? Бюро GMP?
— Да, GMP. Вроде как стажерка собирается судиться с архитектором из этого бюро из-за того, чей это проект — дизайн отделки театра…
Лицо А Хуа приняло странное выражение.
GMP?
Молодой господин ведет себя как одержимый: чем бы мисс Ся ни занималась в Америке, он должен разузнать всё до мельчайших подробностей.
Для девяноста девяти и девяти десятых процента жителей Китая название «GMP» за всю жизнь не скажет ровным счётом ничего, а если они его и услышат, то не придадут значения.
А Хуа как раз входил в оставшиеся ноль целых одну десятую процента.
Он ведь не просто телохранитель.
Он и телохранитель, и водитель, и помощник, и агент разведки!
Ему нужно не только обеспечивать безопасность нанимателя, но и следить за его сердечными делами. GMP — это же то самое архитектурное бюро, где мисс Ся проходила стажировку в США! А Хуа готов был поставить голову, что стажерка, о которой говорили Тина и супруги Уилсон, — это стопроцентно мисс Ся.
— Передай кассету.
— Куда доставить?
Разве пересказа недостаточно?
— На таможню, я пришлю человека забрать её… Поздравляю, ты, кажется, отличился.
Вот уж действительно: стараешься — не выходит, а не ждёшь — само в руки плывёт!
Молодой господин велел прослушивать старика Ивана только потому, что терпеть не мог этого иностранца и считал, что тот угрожает мисс Ся. Он хотел вышвырнуть стариков Ивановых из Пэнчэна.
Все эти сложности затевались, в конечном счёте, только ради мисс Ся!
Теперь выяснилось, что старик Иван замышляет что-то против Харолда, но какое дело до этого молодому господину? Его наверняка заинтересует только судебный процесс, касающийся мисс Ся… Уровень английского у А Хуа был не просто плохим — он вообще не понимал ни слова на этом варварском наречии.
Заполучив кассету, А Хуа сначала прослушал её сам, но ничего не понял. В этот миг он ощутил небывалое давление: значит, телохранитель должен не только владеть боевыми искусствами, уметь стрелять, водить машину и разбираться в бизнесе хозяина, но теперь ещё и иностранные языки учить?
Если нагрузка так возросла, то в прошлый раз, подписывая контракт на квартиру в сто двадцать квадратных метров, ему не стоило так сильно трясти рукой!
Нельзя было просто дать послушать запись молодому господину — тот бы его обругал. Английский молодого господина был разве что чуть лучше его собственного… К счастью, в Гонконге нетрудно найти человека с хорошим языком. А Хуа решил показать Ду Чжаохуэю уже переведённую версию.
Всю эту неделю Ду Чжаохуэй хлопотал ради Тан Юаньюэ.
Акции компании «Юйхуа» падали, и за этим явно кто-то стоял. Были и внешние причины, и внутренние предатели: второй брат Тан Юаньюэ, Тан Кайцзе, словно с цепи сорвался, идя против старшего.
Тан Цзиньюнь скончался внезапно, но не без подготовки. Богатые люди привыкли готовиться к худшему заранее. Тан Цзиньюнь оставил завещание, распределив свои активы. Когда содержание наследства было оглашено, Ду Чжаохуэй даже начал понимать реакцию Тан Кайцзе. Почему тот бунтует? Да потому что делёж наследства Тан Цзиньюня был по отношению к Тан Кайцзе крайне несправедливым.
Скажем так: если разделить всё состояние на десять частей, то старшему сыну Тан Юаньюэ досталось шесть, госпожа Тан получила две, младшему сыну Тан Цзэрэю досталась одна, и Тан Кайцзе тоже получил лишь одну.
Тан Цзэрэй по натуре был человеком искусства; десяти процентов наследства ему было более чем достаточно. Он даже подумывал передать свою долю в управление Тан Юаньюэ, чтобы самому ничего не делать или заниматься лишь чем-то необременительным.
Но у Тан Кайцзе были другие мысли…
Тан Кайцзе теперь судится с Тан Юаньюэ, заявляя, что завещание поддельное. Он даже потребовал вскрытия, подозревая, что смерть Тан Цзиньюня была насильственной. Пока Тан Цзиньюнь был жив, семья Тан считалась образцом гармонии среди гонконгских магнатов, но стоило ему внезапно уйти, как Танцзя не сходит с газетных полос!
Толку от одних стараний Ду Чжаохуэя было мало, Тан Юаньюэ нужно было стабилизировать ситуацию.
Как и предполагал Ду Чжаохуэй, Тан Юаньюэ уже провёл предварительные переговоры о браке с семьёй Хэ.
За кознями стояли не Хэ, наоборот — Тан Юаньюэ привлёк семью Хэ в качестве союзников. Хэ Чжитун стремительно рассталась со своим нынешним кавалером. Пока шли похороны Тан Цзиньюня, она постоянно была рядом, хлопотала по хозяйству, и пресса уже вовсю гадала о возобновлении их старой любви. Все ждали только окончания траура, чтобы объявить о свадьбе официально.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
